Кровавый закат

День тринадцатого марта не задался. Тучи затянули небо, с самого утра держался густой туман, а с крыши стекали дождевые капли. А ведь первый уроком назначена Травология! Мы с девчонками, зевая, направились на завтрак. Оттуда, даже не пообщавшись с друзьями — на урок. Впрочем, те тоже не стремились разговаривать. Так, будто в том же тумане, что висел утром, прошёл целый день. Я даже не запомнила, что было на обед, какой фанфик я прочитала на Чарах и сколько баллов заработала Натали на Астрономии — вся та простая повседневность Хогвартса сейчас пролетала мимо. Потом я поняла, что нужно было запомнить. Хотя бы сегодня. Незаметно подкрался вечер. Спустились сумерки. Было спокойно. Я взяла телефон с наушниками и вышла на улицу. Наплевать на холод. К этому времени облака уже исчезли. На небе яркими точками мерцали звёзды. Я задрала голову и взглянула на небо. Красиво. Ковш ещё видно. Интересно, и какой дурак придумал, что это «Большая медведица»? Хотела бы я на него посмотреть. Офигеть, какая жизнь-то крутая. Не хочу умирать. Хочу жить здесь. Смотреть звёзды, слушать музыку, ходить на концерты Дамбика и подъёбывать Малфоя. А ещё страдать розовосопливой фигнёй, херово петь песни с друзьями и скандалить с папой. Но я не хочу всего этого лишаться даже не за то, что сделала, а за то, чего я не делала! Так, ладно. Чего это я? Слишком драматично для меня. Я такой пафосной не была со времён ледникового периода. Кстати, вот странно. В книгах там говорят, типа «иди сюда, моя любовь!». У меня, блин, вопрос — так реально кто-то говорит? Просто я ни разу не слышала. Я вообще никогда не встречала прям таких пафосных людей. Ну, только крикливую истеричную училку английского, но мне кажется, что она просто выёбывается. Ладно, поздно уже. В Хогвартс надо. Я развернулась и отправилась в замок.

***

Ночью, когда мы все спокойно спали, снова прозвенел сигнал тревоги. Я проснулась сразу же. Как и девочки, впрочем. Натали схватила сумку с учебниками и фотографию нас семерых и пулей вылетела из спальни, не успела я даже опомниться. Заторможенно, ещё не понимая, что это вообще сейчас было, я первым делом в полусонном состоянии нацепила наушники и включила какую-то песню. А в следующую секунду на меня свалилось Осознание… «Бля-я-ять! Гришка!» — промелькнула паническая мысль. Какого хера он решил напасть ночью? Нет, я не верю, что это, как в начале года — постанова. Преподы не будут дважды один и тот же приём применять, они же не совсем дебилы. Ева! Ты вот, блять, умрёшь сейчас, соображаешь? Пророчество так сказало! А, похуй. Щас разобраться надо ещё. Может, нам сейчас в виде исключения экстренно дадут кровавый закат. Хех. Не знаю, почему мне тогда было так параллельно. Наверное, я просто невыспавшаяся была. В гостиной собрался весь Коготь. И тут я поняла, почему нас считают слабыми дрыщами-ботанами. Никто, блин, никто никуда не бежал! Все, блять, деканшу ждали! Пипец. Наплевав на них, мы с Натали и подоспевшим Фредом оперативно свалили. Кто как, а мы умирать не хотели… и пофиг, что мы в любом случае умрём с вероятностью девяносто девять процентов.

***

Мы отстали от основного потока ребят. Не думаю, что, если бы мы пошли с ними, то нас бы это спасло. Пророчество — не водица. Так что сейчас мы стояли и думали, что делать. Надо любимую песню послушать… Помните, я не хотела вам рассказывать, что это за песня? Так вот: Best Song Ever всё тех же незабвенных и прекрасных One Direction. Хоть перед моей смертью узнаете. Хотя я не думаю, что вам интересно, но всё же… — Чуваки, — Ньют был непривычно серьёзен. — Давайте попрощаемся, что ли… Мы переглянулись. Смысл?.. — Потом, — быстро ответил Фред. А будет ли это «потом»? Нет. Не будет. Буквально через секунду я поняла, что это точно так и есть. «На горизонте» показался Гриндевальд… Это чего ж это? Сейчас?.. — Твою ж дивизию… — прошептала Лета. — Ну что, здравствуйте, ребятки, — ухмыльнулся он, как всегда, с over9000 скоростью подойдя к нам. — Я, знаете, не буду сразу вас убивать. Я сначала немного попытаю вас. Если вы дадите мне информацию… я вас всё равно убью, но перед этим дам попрощаться. Мы ещё раз переглянулись. Всё знали — нельзя рассказывать то, чего он от нас хочет. Ведь тогда… тогда, если он узнает всё, будет очень фигово, мягко говоря. И мы всё равно умрём. Только вместе с нами умрёт весь мир, который мы предадим. Так не лучше ли… Я первой крикнула, выражая мысли всех нас: — Нет! Ни за что! — Ну что ж… — маг прищурился, — это ваш выбор. Авад… Сердце застучало, как ненормальное. Голова закружилась. Ноги уже подкашивались, а желание жить с каждой секундой становилось всё сильнее — с каждой секундой перед смертью… Но внезапно я ощутила какое-то последнее, несокрушимое бесстрашие… — ЭВЕРТЕ СТАТУМ! — заорали мы с ребятами из последних сил, направляя палочку на врага, сконцентрировав всю свою силу в заклинании, всю свою ненависть к Гришке, к пророчеству, всю свою любовь к жизни… я — всю свою ненависть к грёбаным Фантастическим тварям, не будь которых, не было бы всего этого, не будь которых, я бы осталась обычной девчонкой-фикрайтершей — ну и что, что без друзей! Блять, ненавижу… Не ожидавший такого напора Гриндевальд отлетел в сторону и неуклюже повалился на землю. Его палочка, правда, оставалась у него в руках. Он быстро встал, но мы уже были наготове. — ЭКСПЕЛЛИАРМУС! Но Гриндевальд ловко отразил этот удар Протего. Хорошо хоть не Протего Диаболика… Он торжествующе воскликнул: — Авада Кедавра! — палочку на меня. Ньют дёрнул меня на себя. Я повалилась, но тут же вскочила, как неваляшка. Позади меня Натали прокричала: — Дуро! «Сама дура», — тотчас же пронеслось у меня в голове, но затем я поняла, что это же заклинание такое… вроде. Тесей рядом методично швырялся в Гришку Ступефаями, Петрификусами, Экспеллиармусами и Бомбардами, Лета запустила в Гелю каким-то фирменным проклятием Лестрейнджей, Фред в основном стандартно: Экспеллиармус, Ступефай и Петрификус. Ньют — то же самое, мелкие мы ещё просто, поэтому и другого не знаем. А количество заклинаний в волшебном мире не ограничивается списком с Гарри Поттер вики. Мы прекрасно понимали, что долго так не продержимся. Всё равно устанем, выдохнемся и отдадим свою судьбу в руки Гриндевальда. Но мы думали, что это случится хотя бы через полчаса, что мы сможем ещё немного пожить… Но нам было не суждено это сделать. Гришка, которому, очевидно, надоело с нами сражаться, вдруг резко выбросил руку с палочкой вперёд и, не успели мы хоть что-то понять, воскликнул, направляя луч заклинания на Ньюта: — Авада Кедавра! Я оцепенела. Он был так далеко от нас, так что мы не смогли бы его спасти. Да и не успели бы. Ньют грохнулся на землю, а мне вдруг нестерпимо захотелось заплакать. Сердце застучало, как ненормальное. Мысли обрывались, и я не успевала их поймать. Не здесь, Ева, нет, ты должна быть сильной, ты должна сражаться до самого конца… Тесей побелел и сжал палочку в руке — прежде, чем я хоть что-то успела предпринять и вообще понять, что сейчас случилось. Затем направил её на Гриндевальда и зло крикнул: — Круцио! Лёгким движением руки тёмный маг отразил атаку каким-то неизвестным нам заклинанием, что в условиях постоянной бомбёжки проклятиями от нас четверых было довольно сложно. Потом совершенно спокойно сказал: — Авада Кедавра. Твою нахер! Мне нельзя отрываться, я должна кидаться заклинаниями в Гришку… нельзя… Никто из нас не успел среагировать. Лета, кажется, готова была взорваться, но перед этим взорвать Гриху. Как и я, блять, впрочем! Ненавижу этого грёбаного Гришку! Ненавижу! Я заорала: — Авада Кедавра! — мне было настолько страшно, но и настолько я решилась убить ёбаного Гриху! Как оказалось, одновременно со всеми друзьями. Но почему-то ничего не получилось. Блять! Кажись, нашей силы недостаточно. Возможно, если бы мы этого не сделали, он бы оставил нас в покое. Хотя вряд ли. В любом случае — теперь всё продолжалось, весь этот ад ещё не был окончен… В следующий миг Гриндевальд, которому, видимо, нисколько не надоело с нами сражаться, направил палочку на меня: — Империо, — насмешливо взмахнул оружием тёмный маг. Зач… Эта мысль промелькнула у меня на подсознании, а затем все мысли заполнил ОН… Голос. Мягкий, спокойный. Властный. «Убей своих друзей. Ударь их Круцио.» Нет. — НЕТ! — вырвался из груди отчаянный крик. Краем глаза я заметила, как Натали тихо плачет, отойдя немного. Отлично, значит, заклинание спало! Думай, Ева. Думай! И нужное пришло в голову… — Бежим, люди, бежим отсюда! — бешено заорала я. — Он ещё поплатится, но не сейчас, сейчас надо бежать, челы! Фред поднял голову. Натали продолжала всхлипывать. Лета стиснула зубы. — Окей, — прошипела она. — Только… Круцио! Круцио, блять! Сектумсемпра, Авада Кедавра, сдохни, грёбаный ублюдок! Ненавижу тебя, мразь! Гришка не успел опомниться, как я схватила ребят за руки и со всех ног мы рванули оттуда прочь. Мы были спасены. И не спасены одновременно.

***

— Убью, четвертую, запытаю, сделаю так, чтобы он истекал кровью, повешу, врежу по роже, заставлю его убиться об стенку… — методично перечисляла Лета всё то, что собиралась сделать с Гришкой, пока мы прятались в той самой хижине, которую нашли с ребятами… Натали плакала навзрыд. По бледным щекам Фреда текли слёзы. Моё состояние нельзя было никак… охарактеризовать. Жутко хотелось плакать, но я знала: нельзя. Нельзя ли? Я вздохнула поглубже и наконец-то разревелась. Хрипела, задыхалась, кашляла и глотала солёные слёзы. Мне было плевать на то, что друзья увидят мою слабость. У них сейчас то же самое. — Ребята… — шептала я неслышно, — мы ведь ему отомстим, да? — Конечно, — тихо отвечал Фред. — За всё. За всех. За каждого. Я вдруг вспомнила, как здесь мы с ребятами веселились, так беззаботно… Мерлин! Ньют… Я люблю тебя. Так люблю, что аж сердце об этом орёт. Тесей… Ты мой любимый самый-самый лучший друг. Я тебя тоже люблю. Зачем вы умерли, чуваки? Дверь мягко приоткрылась. И показалось лицо, которое я ненавидела больше всех на свете. — Авада Кедавра, — коротко бросил Гриндевальд, направив палочку на Натали. «Нет-нет-нет! Натали! Только не ты!» — мысленно взмолилась я. Впрочем, я знала, что могу сделать. Могу, но… почему у меня такая хуёвая реакция, блять? И моя добрая, милая, умная подруга упала на пол безвольной куклой. Всё… — Авада Кедавра, су… — Лета не договорила. В неё полетел зелёный луч. Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт… Мы с Фредом и Гриндевальдом остались втроём. Растерянно переглянулись, а затем. — Мальчишка лишний, — небрежно взмахнул палочкой Геллерт. Фред повалился. Воцарилась гробовая тишина. Я замерла. Дышать стало трудно. Они, все, мои друзья… я не могла их потерять! Нет-нет, это неправда, это ложь, так нельзя… Это невозможно! Почему они все умерли? У меня больше никого нет! Бля-я-я-я-ять… Я не хочу жить, так всё хуёво, очень хуёво, мега-хуёво! Я хочу домой, хочу в октябрь 2018 года, тогда бы всего этого не было! Тогда бы я ни за что не отправилась бы в мир Тварей! Невелико счастье! Гришка опустил палочку и совершенно будничным тоном сообщил, пока я пыталась не разреветься, как маленькая: — Тебя я убивать не буду, ты нужна мне для информации. Ярость захлестнула мой мозг. Да как он смеет?! Казалось, что жизнь закончена, связных мыслей больше не оставалось — лишь одна, маленькая мысль, билась где-то на задворках сознания… Я резко вскинула палочку, направила её на себя и собрав решимость в кулак, крикнула из-за всех сил: — Авада Кедавра! А потом тьма.