Кровавый закат

Настоящие, злобные тираны Не сидели никогда в тюрьме, Не ловили их раньше ветераны, Не скрывались от людей они во тьме. Их мы видим часто, неизменно, Астры дарим в начале сентября, Можем их мы видеть целый год учебный. Кто они? Они — УЧИТЕЛЯ!

© Сборник упоротых стихов Евы Полянской

Прошла неделя с нашего «воскрешения». Вроде бы всё устаканилось. Не знаю, как там с Гришкой, но… когда он нас увидит — вот будет-то ему сюрприз! Хотя надеюсь, что не увидит. Знаете, как охуенно, когда над тобой не висит смертельная опасность? Когда к твоему виску не приставлено дуло пистолета (спокойно, ребят, это метафора!)? Будто камень с души упал. Правда. Так хорошо, что теперь не надо думать об этом несчастном закате… Хуже смертельной опасности ничего не может быть! Так я думала, пока не начался учительский террор. Итак, слушайте, как он проходил. Это был обычный день, семнадцатое марта. Я проснулась в отличном настроении, весёлая и улыбающаяся. Утро-солнышко-будильник… всё было офигенно, короче. До самого первого урока. Трансфигурация началась с того, что Макгонагалл сообщила, что сегодня будет зачёт. Весь класс дружно застонал. А я нет, мне похер. Нет угрозы жизни — и ладно. Хотя зачёт я, кажется, завалила. Потом Чары. Там лекции об экзаменах и «стопяцот» футов сложного эссе на дом. Так, стоп, какой дом? Тут же нет дома. Следующие уроки тоже были такими же напряжёнными. А за обедом нас и вовсе ожидало потрясение. — Ребята! — торжественно крикнул Дамблдор. — В честь прихода весны давайте устроим концерт! Причём ладно бы просто концерт, мы бы не участвовали, и дело с концом. Но после уроков Дамбик подозвал нас и сообщил: — Я знаю, что вы практиковали себя в музыкальной сфере. А других музыкальных групп у нас нет. Так что давайте вы сделаете себе любой номер, связанный с музыкой, и выступите! — отказ не подразумевался. Твою ж дивизию… — Ладно, — первым уныло кивнул Ньют, видимо, тоже поняв, что выхода нет. — Вот и хорошо! — обрадовался Альби. — Тогда можете идти!

***

В Выручай-комнате мы снова стали решать, что нам делать. — Давайте поставим ВанДи и скажем, что это мы поём! — предложила я. — Не, не выйдет, — Фред мотнул головой. — Ну ты сама посуди, Ван Дирекшн — это же взрослые мужики! А мы — школьники. У нас голоса даже не похожи. Что, из групп только ВанДи есть? — Нет, но все они взрослые мужики! — М-да, проблемка, — озадаченно почесал голову Фред. — Ребят? — он повернулся к друзьям. — Есть идеи? — Почему это не похожи? — удивился Тесей. — Очень похожи! Давайте Вандюх намутим! Я буду Гарри, ты, — он указал на Ньюта, — Луи, — ты, — на Фреда, — Лиам, а Найл… Алекса Малфоя позовём! Замечательный у нас One Direction будет! Только без Зейна. Но всё равно крутой. — А мы? — хором сердито поинтересовались мы с девчонками. — А вы — группа поддержки! — Да пошёл ты нахер! — возмутилась Лета. — Мало того, что Хуян Пидарекшен будем врубать, так ещё и нас списал! Давайте уж просто включим и скажем, что это наше музыкальное выступление, нам ведь не говорили петь! — Гениально! — обрадовались мы, в том числе и Тесей, который обижаться, видимо, не умеет. На том и порешили.

***

Зал галдел. Шум царил такой, как будто апокалипсис наступил. Оглохнуть можно было. — Итак, сегодня у нас празднуется замечательный день! День Весны! — этот праздник, видимо, сам Дамблдор и придумал. — И по этому случаю у нас будет концерт! Первый номер, выходите! Первый номер — это мы. Мы вышли и загадочно переглянулись. Зал начал орать ещё громче. — Ев, начинай, — толкнул меня Ньют. А, да. Я прошептала «Сонорус» и рявкнула на весь зал: — А ну тихо всем! Концерт имени весны намечается! — когда все притихли, я продолжила: — Итак, профессор Дамблдор сказал и нам выступить, так как считает, что мы умеем петь. Петь мы не умеем, но профессор и не сказал главного — «спойте свою песню»! А сказал «придумайте номер, связанный с музыкой»! А я, как некоторые, наверное, знают, из России. У нас там куча оф… замечательной музыки! Так что… Натали, врубай, у тебя телефон! — Сейчас… — пропыхтела Натали, спешно усиливая заклинанием звук динамика. И вот, наконец, оттуда раздалась What Makes You Beautiful (ну да, мы неоригинальные!): — You're insecure, don't know what for... Мы стояли и ржали. А с нами ржал и весь зал. Просто за компанию. Наконец, наше выступление, — а на самом деле выступление One Direction — закончилось. Мы раскланялись и свалили в закат — то есть, за кулисы. Оттуда мы пробрались на сиденья и стали смотреть концерт и ржать вместе со всеми. Вообще, каждый наш концерт — это ржач. Хех. А после последнего на сегодня выступления играющего на скрипке Александра Малфоя мы наконец-то смогли отправиться к себе — отдыхать. Правда, не совсем сразу. После этого представления к нам подлетела разгневанная фурия МакГи. Она возмущённо воскликнула: — Хулиганы! Весь концерт сорвали! Как так можно? Вам было ясно, что от вас требуется, и не пытайтесь отнекиваться! Включили тут ещё… «What Makes You Beautiful» какой-то! Что это такое? — внезапно что-то сообразив, она обвиняюще ткнула в меня пальцем. — Мисс Полянская! Вы опять со своим двадцать первым веком балуетесь! Я, по наивности своей, подумала, что ваша… гм… особенность не помешает вам учиться и участвовать во внеклассных мероприятиях, но, видимо, я ошибалась! Если такой беспредел повторится ещё раз, я буду вынуждена ограничить вам доступ к вашим… артефактам из будущего! Так, а ну-ка прекратили смеяться! Мы действительно ржали, как лошади. Самый ужасный «What Makes You Beautiful» в мире! Пропаганда! И всё это мне внушают злые артефакты из будущего. Ха! Баба Нина, ты ли это? Отсмеявшись, Ньют фыркнул: — Мэм, так мы задание профессора Дамблдора выполняли! Он сказал номер, связанный с музыкой, придумать, вот мы и придумали! Чего мы не так-то сделали? Макгонагалл вздохнула и утёрла лоб платком. Затем сообщила: — В любое другое время я бы назначила вам взыскание… (за что, спрашивается?), но сегодня я лишь делаю вам предупреждение (читай, как «я сегодня добрая»). Можете быть свободными. Мы весело переглянулись и покинули зал, нарочно громко переговариваясь. Так окончательно закончилась наша «музыкальная карьера».