Светлая сторона души

Интерлюдия — Август, ты точно справишься? — поинтересовался Гриндевальд, глядя прямо в глаза светловолосому юноше. — Я не разочаруюсь в тебе? Парень вздрогнул, не в силах выдерживать пристальный взгляд тёмного мага. Собравшись с силами, он ответил: — Д-да… конечно, Геллерт. Я… я справлюсь. Но… позволь узнать, зачем тебе эта девчонка? Ведь… — Не задавай вопросов, — холодно отрезал волшебник. — Ты сам сюда пришёл. Тебе надо втереться к ней в доверие и привести ко мне. Возможно, я расскажу, если ты сделаешь это, но пока скажу лишь так: мне нужна информация. Какая — знать тебе пока не нужно. Ясно? Объясню перед поступлением. — Хорошо, Геллерт, — опустив голову, прошептал молодой человек. — По документам моя фамилия Форест, я уже зачислен в Хогвартс. — Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул Гриндевальд, — можешь быть свободен. — Спасибо! — взбодрился мальчик и тут же пулей вылетел из кабинета Величайшего тёмного мага своего времени, хлопнув дверью. Геллерт недовольно покачал головой, но ничего не сказал. Первого сентября ученик Дурмстранга поедет в британскую школу волшебства. Конец интерлюдии

***

1 сентября 1911 года

Перед первым сентябрем Мама сбилась с ног: — Ну-ка, книжки соберем!.. Что на завтрак мы берем?.. Не проспи, сынок! Непонятно, кто из нас Поступает в первый класс: Мама или я — Новиков Илья? ©Агния Барто

Я сидела в своей комнате. Внизу родители бегали и шумели — собирались. Хотя это я, вообще-то, поеду в школу. Не они. Не знаю, чего они так волнуются. — Ева! — позвали меня. — Пойдём! Я вздохнула, взяла рюкзак и вышла из комнаты. До свидания, любимый дом! Не припрусь я сюда до осеннего перерыва! Эх. Лето пролетело незаметно. Оно только началось — и всё. Возможно, это потому, что каникулы тут меньше. Но воспоминания, однако, тут лучше, чем в старом мире. «Особенно то, когда родители заставили тебя ехать к их знакомым на два дня в туристический поход с ночёвкой, ага, Ев, так мы и поверили», — ехидно напомнил внутренний голос. «Глас разума», как я его называю. И нет, я не шизофреник! Ну да, согласна, тот поход херовый был, там даже инет почему-то не ловил. Но остальное! Вон как мы с Ньютом под луной по деревне нашей шарились, например. Было полнолуние, мы шли, держались за руки и молчали. Потом зашли на старую, как мир, детскую площадку, на которой, что странно, никого не было (у нас в России в такое время везде алкаши). Я качалась на древних скрипучих качелях, а Ньют сидел на карусели (сколько я ему говорила, что она сломается! Так нет ведь…), и мы ржали над бородатыми анекдотами, которые я рассказывала. А затем сидели под дубом и целовались. Почему-то именно это запомнилось мне больше всего, хотя были и другие, более интересные случаи. Мне кажется, если бы нам, как в старой школе, задали написать сочинение на тему «Самое значимое событие на каникулах», я бы написала про это. Так, блять! Чё-то я забылась, про лето вон зачем-то рассказывать стала… Меня там уже внизу предки в два голоса дозваться не могут, а я тут размышляю… И я, на ходу настраивая наушники, поскакала вниз в гостиную по лестнице.

***

На Кингс-Кросс было шумно. Дети плакали, взрослые громко разговаривали и прощались. Поезда отъезжали постоянно, бабушки какие-то цветы продавали. Ад для того, у кого уши плотно не закрыты наушниками. Из всего балагана я слышала лишь отголоски звуков, которые тут же перекрывала любимая музыка. Я даже плейлист себе составила. Специально для таких вот случаев. Я плелась по вокзалу с рюкзаком на спине и чемоданом в руках, еле успевая удачно обходить и не врезаться в людей. Ну извините, сверхспособность у меня такая — не уметь сразу нормально идти, чтобы ни в кого не врезаться! Постоянно повторяется — чувак идёт, я сворачиваю, а он в мою сторону идёт. Иду обратно — он за мной. Дурдом какой-то, если честно. На моём плече сидела Машка и презрительно разглядывала вокзал. Некоторые прохожие останавливались и удивлённо глазели на девочку с совой. О, прям название для картины! Есть «Девочка с персиками», а есть «Девочка с совой»! Идеально, блин. Родители остались поговорить с каким-то встретившимся им приятелем. Я предусмотрительно попрощалась с ними, потому что поняла, что провожать меня они не будут. Вот поэтому я и пёрлась на платформу девять и три четверти одна. Внезапно меня чуть не сшиб с ног какой-то аристократического вида блондин в дорогой мантии. Всё-таки без потерь не вышло, да? Возможно, вы подумаете, что это Малфой, но на Малфоя этот парень похож не был. Во-первых, я не знаю ни одного старшекурсника Малфоя, кроме Гектора, а это был не Гектор. А во-вторых, пацан не выглядел, как выхолощенный педик. Так что после того, как он быстро извинился и скрылся в толпе, мне оставалось лишь гадать, кто это такой. Наверное, магглокровка какой-то. Кстати, меня тоже считали магглокровкой. До ноября девятого года, я тогда здесь появилась. Просто оказалось, что мне, как Сьюхам в фанфиках, невъебенно повезло — мои предки оказались магами. Только очень слабыми, почти сквибами, им даже в школу приглашение не пришло. Ну вот, такая вот story of my life. Банально, не правда ли? У стены, разделяющей платформы девять и десять, на скамейке сидели трое ребят. На самом её краю был угрюмый Малфой, который, заметив меня, оперативно свалил (чё он, боится, что ли? Непохоже на него, однако), а посередине нагло расположились Ньют с Тесеем. Их предки поодаль чинно разговаривали с Поттерами. Я плюхнулась на место между друзьями и поздоровалась с ними: — Дароу, люди, давно не виделись. Как дела-то хоть, всё нормалёк? — Вполне, — кивнул Ньют. — Не «вполне», Ньют, а всё охуенно! — Тесей довольно улыбнулся, глядя в небо. — В этом году уроков по субботам не будет, — пояснил он, заметив мой непонимающий взгляд. — Совет Попечителей решил, что «детей и так сильно нагружают», и, в кои-то веки, я с ним согласен. Интересно, зачем они вообще эту штуку ввели. Раньше, говорят, такого не было. Помню, когда я поступал на первый курс, для перваков не было экзаменов. Правда, мне жутко не повезло, потому что именно в том, тысяча девятьсот шестом-седьмом учебном году, эти экзамены вернули, и мне пришлось их всё-таки сдавать. Но всё равно раньше было лучше. — Раньше и трава была зеленее, и мороженое вкуснее, — зевнул Ньют. — А ещё раньше розгами били. Как тебе такой поворот сюжета? — Такой не очень, — фыркнул Тесей. — А как я вообще раньше без музыки двадцать первого века жил? Без «Сверхъестественного», родненького моего? Тоже не понимаю, если честно. В этом плане раньше было хуже. — Вот видите, — подвела я итог, — во всём есть хорошие и плохие стороны, — я хотела ещё что-то поучительно сказать, но не успела. Потому что внезапно увидела того самого блондинчика, с которым столкнулась недавно. Ого, он тоже волшебник? Круто, похоже, тут пол-вокзала волшебники. Но беловолосых магов не так много, получается, это всё-таки какой-то Малфой? Мутировавший из смазливого женственного «кросавчега» в смазливого мужественного «кросавчега»? Вдруг раздался звон колокола — до одиннадцати осталось пять минут. Мы, все четверо (я, ребята и блондинчик), похватали свои чемоданы и бросились к барьеру, чтобы отправиться вовремя на платформу и не опоздать на Хогвартс-экспресс. За нами поспешили родаки Ньюта и Тесея. Блондинчика, который пришёл, по всей видимости, один, мы из виду потеряли в ту же секунду, как прошли через этот самый барьер, так что возможность узнать, кто он, исчезла. Ну и ладно. Зато там уже стояли остальные наши, видимо, более предусмотрительные. Завидев нас, они бросились здороваться и обниматься. Эту идиллию прервал гудок приближающегося поезда. Друзья бросились обниматься уже с родителями, а я ждала их рядом. Наконец, мы вшестером забрались в Хогвартс-экспресс, запрыгнули в первое попавшееся купе (правда, Тесей упёр к старостам, так что это мы сделали уже впятером) и, весело переговариваясь, устроились на местах. Фред долго махал в окно отцу, пока мы стояли на месте, ожидая последних студентов. Но вот часы пробили одиннадцать, и двери закрылись. Поезд тронулся с места, набирая скорость…