Светлая сторона души

Ну наконец-то! Наступило то самое заветное число — двадцать третье октября. Сегодня мы сваливаем из Хога. Кстати, в книжках про Гаррика такого не было. Ну тут вообще много чего такого, что не как там. Этакая АУшка. Была странная погода, дождь шёл в переменку со снегом, оставляя хрустящую кашу под ногами. Сухой холодный воздух резал ноздри, если приходило в голову вдохнуть носом. Все закутались в шарфы, покрепче запахнули зимние мантии, натянули шапки на покрасневшие уши. Мы подошли к станции, сгрудившись тесной толпой — совсем как пингвины, будто от этого станет хоть чуточку теплее. Лишь Стемпинс стоял поодаль от остальных, засунув голые руки в карманы и задумчиво наклонив голову вбок. Он как всегда стремился выделиться из толпы. Рядом бесцельно ошивалась Забини, которая от холода втянула голову в плечи и сейчас дрожала — это я заметила даже за метров пять. Она умудрилась выйти в легкой куртке на мороз и теперь наверняка отчаянно жалела об этом. Наушники разрядились и валялись в рюкзаке на повер-банке. Телефон было не почитать — рука сразу бы окоченела. Так что я от скуки начала и разглядывать всех подряд. Вот слизеринцы тусуются. У всех не по-аристократически красные носы и злобные лица. Кстати, Фореста среди них нет — он остался в Хоге. Стемпинс всё ещё стоит поодаль в своём плаще и прозаически взирает вдаль. Рядом трётся Забини и что-то ему шепчет на ухо, а он, даже не переводя взгляда, так же тихо отвечает. Интересно, о чём они там трындят? Спросите, где ребята? Да здесь они, просто в толпе их не видно. О! Гудит! Приближается скоростной поезд, пожалуйста, отойдите от края платформы! Не прошло и тысячелетия… И вся школа (кроме слизов, которые прошествовали величественнее всех) радостно погнала в сторону Хогвартс-экспресса. *** Предки стояли на станции и махали руками — и на том спасибо. — Привет, мам, пап, — быстро кивнула я им, одним глазом взглянув на Фреда, который радостно обнимался со своими родителями. Остальные тут же затерялись в толпе. — Привет, — улыбнулась мама, было собираясь обнять меня, но быстро тушуясь под моим взглядом. — Здравствуй, — немного равнодушно произнёс папа, параллельно хмуро наблюдая за Ньютом. Что ему Ньют сделал? Потом отец перевёл взгляд на Стемпинса и нахмурился ещё больше. Я тоже посмотрела на него. Джастин быстрым шагом шёл со станции, независимо засунув руки в карманы и горделиво вздёрнув подбородок. И куда он попёрся? Где у чувака родители, в конце концов? Мне интересно посмотреть на предков Джастина Стемпинса! Сразу представлялась такая красивая холодная женщина в роскошном платье и высокий статный мужчина в безупречном костюме. И тут я увидела невысокую тётечку с короткими тёмными волосами, обрамлявшими уж слишком грустное лицо. Рядом с ней стояли, крепко держа мать за руки, маленькая девочка лет семи-восьми и мальчик — года на два её постарше, причём оба выглядели как мелкие версии Стемпинса. Они все смотрели на него, а тот, мудила, даже не оборачивался, хотя, кажется, несколько раз порывался это сделать. Господи, что за семейная драма? Внезапно мальчик резко вырвал руку из маминой ладони и сломя голову помчался к Стемпинсу. А дальше произошло уж совсем что-то странное. Джастин остановился. Я заметила, что его взгляд — впервые за всё время, что я его знаю — немного, совсем немного потеплел. Пацанёнок тоже замер, задрав голову и смотря прямиком на Стемпинса. Тот зажмурился и, не глядя, потрепал его по темноволосой макушке. Затем, даже не оглядываясь, снова отправился прочь — ещё быстрее, чем до этого. Я не видела его эмоций, но готова поспорить, что в этот момент его вечно каменное выражение лица немного смягчилось. А женщина с девочкой смотрели ему вслед печальными и пронзительно грустными взглядами. Ёпт, неужели я таки удостоилась чести увидеть маму Стемпинса? И у него ещё и брат с сестрой есть? Офигеть. Только куда он от них уходит? Что у них там произошло? Нет, мне никогда этого не понять. Невероятные люди эти таинственные слизеринцы. — Ну что, пойдём? Холодно, — неловко нарушила тишину моя мама. — А? Да, Лена, конечно, — очнулся папа. Я совершенно некстати заметила, что Тесей это время тоже, кажись, внимательно наблюдал за семейной драмой. Только он, в отличие от меня, сначала немного поразмышлял, а затем махнул своим родителям и твёрдым шагом направился прямиком к матери Стемпинса. Уверенно поздоровался и, старательно изображая доброго и бескорыстного парня, которого не надо бояться, перекинулся с ней какими-то короткими фразами, улыбнулся ей, присел на корточки перед детьми и, доверительно смотря прямо им в глаза, начал что-то тихо рассказывать. Ну, видимо, «и швец, и жнец, и на дуде игрец» вышло на новый уровень. Теперь у нас Тесей «и швец, и жнец, и на дуде игрец, и такой крутой психолог, шо пиздец». Только не на дуде, а на гитаре, ну, одна херня. Блин, а чё он там у этих детей выпытывает? Хочет узнать, как избавиться от своего брата так же профессионально? Но узнать мне это не удалось. Мама схватила меня за руку, и мы свалили прочь с вокзала. Папа шёл степенно, так важно, будто павлин какой. О, я поняла, на кого мой папа похож! На Чехова из учебника литературы! А мама интересовалась у меня насчёт уроков. Я же сама смотрела в телефон, удачно лавируя между людьми. К счастью, тут было теплее, чем в Шотландии, поэтому руки не замерзали. Дышалось легко. Казалось, будто на свободу вышел. Неудивительно — столько времени в поезде. Солнце всё ещё немного грело, хоть и не так, как в июле — я аж шапку сняла, и мама даже ничего не сказала. Вокруг бегали какие-то малыши, девочки прыгали по плиткам тротуара. И шум. Такой родной городской шум. Обожаю шум, как бы это странно ни звучало. Маман вытащила из кармана светящуюся голубым светом круглую штуку и сообщила мне: — Это портключ, его нам достал папин знакомый из того отдела в Министерстве. Перемещение может быть неприятным, но это самый быстрый способ добраться домой. Постарайся подготовиться, чтобы тебе не стало плохо. Я прыснула — чтобы мне, которая чуть ли не каждый день перемещалась в другие миры, стало плохо от перемещения через портключ? Ха. — Не станет, мам, не беспокойся, — отозвалась я. — Давайте отойдём подальше, — подал голос батя. — Не хотелось бы на людях… — он покосился на толпу. И мы отправились прочь.

***

Мы переместились не прямо к дому, а у въезда в наш посёлок городского типа. По пути до дома предки всё ещё спрашивали меня, что было в школе, мешая мне слушать музычку в наушниках. Я отвечала, конечно, опуская некоторые детали. То, что мы перемещаемся из мира в мир. То, что мы поссорились с одним опасным парнем. Ну и, естественно, то, что у меня «Слабо» по Травологии. Это самая важная деталь. Блин, так странно, что мои родители не знают главной вещи из моей жизни. Всё знают, а это — нет. Хотя, на самом деле, они вообще много чего обо мне не знают. Например, то, что в прошлом году мне угрожала смертельная опасность. А в позапрошлом я вечно ездила по другим мирам и постоянно была в нервозе. Было бы смешно, если бы не было так грустно. — А как твой друг? — внезапно спросила мама. — Вы с ним ещё… эм… встречаетесь? — Мы не встречаемся, — настороженно ответила я. — И никогда не встречались. Но можем. А в чём проблема? — Да ни в чём, — мама опустила взгляд. — Ну, он вырос, — вдруг произнёс папа. — Теперь он уже не тот невоспитанный двенадцатилетний пацан, которого я помню. Это видно. Я подавила смешок. Хотя да, со своих двенадцати лет Ньют сильно изменился. Сейчас он хотя бы не истеричка. Больше родаки вопросов не задавали, позволив мне спокойно слушать музыку. Когда же мы дошли до дома и батя открыл дверь, я молниеносно взлетела по лестнице вверх, ворвалась к себе и бухнулась на кровать. Какое-то время я просто лежала на мягкой постельке, разглядывая такую родную комнату. Светлые обои. Куча плакатов, на которых изображены все пятеро парней из 1D. Небольшая фотография, где мы с ребятами сидим в загробном мире у костра и смеёмся, потому что скоро встретим умершего друга и вернёмся в мир живых, ещё меньше — старая, ещё с первого курса, чёрно-белая фотка нас с Ньютом, где он только-только узнал о том, что я из другого мира — эх, ностальгия… Компьютер на аккуратном деревянном столе в углу — я в этом году ноут в Хог брать не стала, телефона достаточно. Обычно тут везде творческий беспорядок, на книжной полке солидные тома и тоненькие книжонки валяются как попало, а стол завален пергаментами, но сейчас, видимо, так чисто потому, что мама заходила сюда и прибралась. Я улыбнулась. Наконец-то дома! Потом я всё-таки нашла в себе силы встать. Хотя бы затем, чтобы взять наушники из рюкзака — непонятно, зачем я их туда обратно положила, если честно. Затем я вытащила из кармана телефон, подключила блютуз, надела наушники на голову, врубила клип и, откинувшись на подушку, начала смотреть.

***

Интерлюдия Выйдя из поезда, Джастин Стемпинс попрощался со своими «братьями» и направился прочь. На вокзал опять пришла мать — впрочем, ему было всё равно. Он немного приласкал Фредди, который, кажется, единственный по нему действительно скучал, а дальше пошёл своей дорогой. Вам интересно, куда может пойти пятнадцатилетний парень без дома? В Лондоне есть множество мест, куда. Нет, дом у него всё же был, но он ни за что не хотел его признавать. А вообще, если отбросить мишуру, шёл он к себе в штаб. Ну как к себе, к Розье, конечно… Лизе казалось странным то, что он с десяти лет был в криминальной организации киллеров, управляемой таинственным французским магом. Ему не казалось. Он давно отбросил мысли об этом. Обо всём. И о том, что он бросил свою семью, своего младшего брата, в трущобах Уэльса, отправившись, как ему тогда казалось, «в лучшую жизнь». Тогда было много всего, что ему не хотелось бы вспоминать никогда. Главное, что сейчас он — самодостаточный юноша, преодолевший множество препятствий на своём пути и всё ещё идущий к заветной цели. (Так, стоп, а какая у него цель? Чёрт. Забыл.) Кстати, насчёт семьи. Что старшему Скамандеру понадобилось от Фредди и Мэг? Он видел, как этот гриффиндорец с ними разговаривал. Хотел выпытать у них что-то насчёт его злодейских планов? Ну, удачи ему в этом, что можно сказать. Старший Скамандер вообще был субъектом интересным. Очень выпендрёжным, конечно, но было в нём что-то… такое, что странным образом притягивало Стемпинса к нему. С первого взгляда его можно было спутать с основной массой безалаберных весёлых гриффиндорцев, но на самом деле он довольно разительно отличался от них. Он был каким-то… более взрослым, что ли, хотя и вёл себя, как придурок. Чёрт его знает. Странный парень. За этими рассеянными размышлениями он добрался до штаба. Вздохнул, попрощался с кратковременным спокойствием души и шагнул внутрь. Там, как всегда, сидела куча людей… и не совсем людей. В смысле, оборотней. Ещё парочка вампиров была. Ничего интересного. Самого Луи Розье не было — наверное, умотал к каким-нибудь важным людям. Его возвращение не осталось незамеченным — конечно, он же босс ребят. Мало кому нравится, когда возвращается босс. Опять будет запрещать играть в карты вместо того, чтобы готовиться к заданию, тьфу на него, на этого босса… Оборотни (то есть те, кто к «ребятам» не относился, они вообще были здесь немного другой категорией) вели себя более расслабленно. Альберт Макмиллан (второй босс), сидящий во главе стола, махнул ему рукой. — Альберт, — криво усмехнулся Стемпинс. — Здравствуй, — он взглянул на сидящего рядом желтозубого устрашающего вида мужчину и тотчас будто бы заледенел. Да ну. Он всё ещё боится этого оборотня. Надоело. Какая ему разница, что там было пять лет назад? Он больше не тот испуганный десятилетка. — Ну что ты, — ухмыльнулся Макмиллан. Единственный, кто знал, что сделал ему Леонард, и единственный, кто смел ему это припоминать. Идиот. — Мистер Волчок вовсе не страшен для тебя, Джастин. Что было, то прошло. Правда же, Лео? — он снова ухмыльнулся, посмотрев на того, кого назвал мистером Волчком. Спорить с Макмилланом было себе дороже. Демагог грёбаный. В придачу ещё и великолепный боец. Отвратительная смесь. Поэтому Джастин, скрипя зубами, кивнул и процедил: — Ладно. Я пойду? Ничего вроде не надо пока, — и, не дождавшись ответа, бросился прочь, к спасительной лестнице наверх. Тьфу. Сейчас он наконец-то обретёт покой в своём… ладно, не доме, но в своём обиталище. Конец интерлюдии