История одного симулянта

А началось все с того, что мне захотелось пару денечков полежать в тепле и покое. Ну, я и решил сказать всем, что заболел. А что такого? Как будто никто из вас никогда не притворялся больным. Первые два дня все было отлично, но черт меня дернул пойти "проветриться". Этот дождь, начавшийся ни с того ни с сего... Вот же неудачник, а! Да, мать вашу, я заболел. В тот раз все было серьезно: температура, кашель, все дела. И из-за того, что я попросил меня не беспокоить, ни один хрен из универа ко мне не приходил. Оставили друга умирать от страшной болезни, а сами развлекались, уроды. Наверное, прочитав мои мысли, Максим тут же примчался ко мне на белом коне, с пилюлями и чаем в руках. Серьезно, это было очень странно. Я никогда не видел его таким. Какой-то слишком заботливый... Да не особо мы тогда и ладили. Конечно, одногруппники там и все такое, но я был очень удивлен. Очень. Хотя, наверное, я был удивлен больше тем, что ко мне ни разу не пришла моя дорогая Катенька, да и хер с ней. Каждый день этот левый друг приносил мне какие-то лекции, которые мне не были нужны. Практически всю программу первого курса я уже знаю. Скучно мне там было, вот и решил отдохнуть. Этакий гений. Когда, наконец, мое терпение закончилось, а температура спала, я высказал этому другу о том, что мне не особо хочется каждый день видеть его милую и заботливую рожицу и попросил немедленно покинуть мой дом. О, мне даже жалко его стало. Он так разочарованно на меня посмотрел и так сильно хлопнул дверью. А на прощание он кинул мне те вкусные витамины, которые я обожаю. Спасибо, что ж. Я лег спать и стал думать над своим поведением. Прокрутив всю эту ситуацию в голове, я получил нереальное удовольствие от того, что я наговорил этому мальчонке. Вспомнив как он возился со мной, когда никто не приходил, во мне начала просыпаться совесть. Это особенно удивляет человека, если это чувство спало и не просыпалось годами. Еще одно воспоминание - его разочарованное лицо. Аккуратные губы сомкнулись чуть сильнее, чем надо, появились едва заметные морщинки между бровями... А его зеленые глаза, в которых вечно горел какой-то задорный огонек, не показывали никаких эмоций, будто в ту же минуту сделались стеклянными. Вот черт, тогда я снова стал ощущать. Тогда я понял, что испытываю какие-то чувства, кроме презрения. Я смотрел на всех сверху вниз, а затем пришел этот доверчивый мальчик с зелеными глазами и сломал эту стену. Эту толстую, казалось бы, грань между Мной и остальными людьми. Той ночью я так и не смог уснуть. *** Я не знаю почему, но с утра моя проснувшаяся совесть стала зудеть еще больше, и я уже решил, что никогда не избавлюсь от Максима. Нет, вы представляете? Я его, можно сказать, унизил, обидел и прогнал, а он все равно вернулся! Он сразу сказал, что не бросит меня одного больного. Глупый, глупый Максим. Я же сразу сказал, чтобы ты не приходил. Пока он готовил мне обед и всячески угождал моим прихотям, я нагло разглядывал его: ровно лежащие каштановые волосы аккуратно обрамляли лицо, которое совсем не подходило такому высокому и статному парню- слишком слащавое для человека, который имеет такие широкие плечи. Но и в этом была своя прелесть. Я так прикинул, что он состоит из одних только "своих прелестей": едва заметная родинка на щеке, добавляющая, непонятно зачем нужный, шарм, ярко-зеленые глаза, в которых по-прежнему не было того самого огонька. Но поселилось что-то другое, не менее важное. Несмотря на то, что он, вроде как не обиделся, стыд и чувства вины накатывали с новой силой каждый раз, когда он спрашивал меня, чем может помочь еще. И я сдался. Да, я извинился. А он простил. Просто взял и простил. Я не знал, что не так с этим парнем. Я бы не стал прощать человека, который вот так в открытую нахамил мне. Никогда мне не было так стыдно, правда. На следующий день он не пришел, написав, что очень сильно занят. Было одиноко, температура снова поднялась. И я был зол на себя, что позволил себе обмануться этой, видимо, фальшивой заботой. Ну да ладно, мне не привыкать. Я ведь не всегда был таким. Если бы мне год назад сказали, что я буду так презрительно относиться к людям, я бы, наверное, рассмеялся. За этот год я изменился. Я начал больше читать, стал понимать, что мои "друзья" - обычное быдло, каких полно по всей земле матушки России, но самое главное - я понял, что лучше не общаться ни с кем, чем быть в окружении таких людей. И на следующий день он все-таки пришел, с улыбкой рассказывая как переделал кучу "очень важных" дел. >Незаметно для себя я менялся. Становился мягче, стал больше чувствовать себя, понимать свои поступки. Во время той болезни я разобрался в себе и сделал кучу нужных и ненужных выводов. Я сделал это. Это был мой первый шаг на пути к светлому будущему нормального человека Когда он приходил ко мне, мы читали книги. Мы сидели в тишине и просто читали. Изредка, Максим зачитывал интересные или смешные моменты. А когда он приносил с собой томики со стихами, мы зачитывали друг другу наиболее понравившиеся. В основном, конечно, стихи на вечную тему - любовь. Это было действительно волшебно. Через пару дней я окончательно выбрался из лап той болезни. И я снова пошел в университет, практически списал на нет общение с Максимом, но зато снова возобновил отношения с Катюшей, которая была мне совершенно безразлична... Да, это были мои будни. Это я осмелился назвать жизнью. Иногда Он писал мне, и я с радостью отвечал. Мне не хватало этого общения. И я договорился встретиться в библиотеке. И мы молча сидели там. Я не помню ни одного момента, когда мне было так хорошо. Казалось, мы просто общались через произведения, стихи, страницы... Где же ты раньше был, мой друг? Катюша, которую я привык звать "дорогая", явно ревновала к моему новому и единственному другу, но мне было без разницы. Кем она была на самом деле? Девочка с толстым родительским кошельком, решившая, что сможет заполучить все и всех, лишь поманив пальцем. Меня тошнило и будет тошнить от таких людей. Спустя еще некоторое время, Максим стал рассказывать о себе. Оказалось, что он тесно связан с музыкой. Я попросил сыграть его для меня, но он отчего-то так сильно смутился, что не смог даже кивнуть головой. Странный парень, этот Максим. Странный, но единственный настоящий в этом скоплении лжи. Я не знал ничего о Максиме, но у меня было ощущение, что он - потерянная часть меня. Он не пытался быть выше меня, ниже меня или вставать на тот же уровень, что и я. Он был собой - это главное. Это то, что я ценю в людях. Возможно, таких как он миллионы, но судьба велела именно ему одному показать истинного человека. Среди пустых и фальшивых оболочек, он был словно луч надежды и спасения для моей потерянной души. > Тем временем мой характер менялся с огромной скоростью. Я перестал делить людей на касты, я перестал общаться с "высшими". На первый взгляд, можно подумать, что я отказался от всего того, о чем мечтают никем не замеченные , маленькие люди, но это не так. Я отказался от всего того, что не позволяло мне быть человеком. После того, как меня перестали считать одним из "высших", от меня не отвернулся лишь Он. Я рассказывал ему о себе. О детстве, например. Я поведал душещипательную историю о том, как моя мать погибла из-за того, что какой-то пьяный мудак перепутал педали и, вместо тормоза, нажал на газ. После этого я и ушел с головой в учебу, да и друзей не заводил. Максим пожалел меня и погладил по спине. Я уже тогда приметил, что здесь что-то не то: слишком много боли в глазах и слишком долгое прикосновение. Он снова стал приходить ко мне домой. Я помогал ему с учебой, а он порой убирался и готовил. Да я и не умел готовить. Да и сейчас не умею, что уж там. А он готовил очень хорошо. По-домашнему так. Моя квартира наполнялась солнечными лучами, а жизнь играла красками, когда Он приходил. С момента той роковой болезни прошло чуть больше полугода, но я не замечал этого. Впервые за несколько лет я перестал чувствовать, что время тянется мучительно долго. Я хотел, чтобы так продолжалось всю жизнь. Я и Он. Навсегда. Я понял, что со мной что-то происходило. Я понял, что за чувство стремительно меняло меня, мои взгляды на жизнь, поведение. Я был влюблен. Впервые в жизни я любил искренне. Мне было достаточно того, что в его жизни был только я. Я никогда не думал о таких отношениях с Ним. Не то чтобы мне было противно или неприятно... Я просто не понимал, как такое могло произойти со мной. Нет, я ни в коем случае не отрицал этого, не старался избавиться от чувств. Это было слишком внезапно. Представьте: Вы живете, едите, гуляете, учитесь, а потом - бац, и через ваше сердце пролетает пуля. Вы же не ожидали, что кто-то выстрелит? Вот и я не ожидал. Я не рассказывал об этом Максиму. Я просто ждал чего-то. Когда я однажды остался один, я стал размышлять об этой странной влюбленности, и знаете, какой вывод я сделал? Мне плевать на всех, кому это не по душе. >Действительно, ничего странного в том, чтобы влюбиться в своего спасителя. В человека, который спас душу. И, к тому же, какая разница какого пола этот человек, если мне с ним хорошо? Да пошло оно все к черту. Я не стал бы ему об этом говорить, но мне пришлось. Он сильно изменился. Буквально за две недели, и я не знал, что могло на него так повлиять. Максим пытался держаться от меня на расстоянии вытянутой руки, что для него было не свойственно. Выдохи стали тяжелее, а зеленые глаза наполнились всепоглощающей тоской. И мне это надоело. Я больше не мог смотреть на то, как Он страдает один. Когда я спросил его, что происходит, Максим поднял голову, уставился мне в глаза и просто разревелся. Я первый раз видел его слезы. И знаете... Я бы все отдал за то, чтобы больше их не видеть. Я не знаю, как так получилось, но единственное, что я сделал для того, чтобы успокоить его - поцеловал. Я был в растерянности, я не понимал почему он плачет. А Максим, вместо того, чтобы вырываться, отвечал на поцелуй с новой силой. В тот момент во мне все перевернулось. очень сильно кружилась голова. Не знаю как устоял на ногах. Он обнимал меня, а я прокручивал то, что только произошло. И я помню это... Я все это помню. Горячие соленые капли обжигали плечо через рубашку. Мне казалось, что он уже выплакал озеро. Серьезно, это немного смутило. Но я не посмел сдвинуться с места. Я очень долго обнимал его под аккомпанемент этих тихих всхлипов. Он успокоился и рассказал все, что его удручало на протяжении всего периода общения со мной. Как я и думал, он вызвался меня лечить не от чистого сердца. Он уже тогда был по уши в меня влюблен. Он рассказывал о том, что чувствовал, когда я его прогнал. Рассказывал как был рад, что я все-таки продолжал с ним общаться. Со счастливой улыбкой рассказывал все свои самые дорогие воспоминания о проведенных со мной минутах. Я вспоминал это все вместе с ним. Грустил и радовался вместе с ним. Именно тогда мы окончательно продолжили путь навстречу друг другу, сломав последнюю стену. >У нас все получилось. Сказать, что мой гнусный характер изменился - ничего не сказать. Я пишу это, пока он крепко спит в комнате. Наверное, пора заканчивать стучать по клавиатуре. Я ведь не хочу, чтобы он проснулся, да?