сукаи, перестаньте заниматься любовью с моей психикой.

Кай подолгу смотрел на отражение в зеркале. Оно казалось ему таким замученным, некрасивым и безнадёжным, что даже чуточку становилось страшно. Кай не мог принять тот факт, что человек в зеркале — это его собственное отражение. Отражение измученной души, которая так боялась бурь и всплесков негативных эмоций… Но сама же жила в этих бурях, выживала целыми сутками. — Чего это ты такой задумчивый? — неожиданно пролепетал Субин куда-то в ушко мальчику, лениво обхватив его талию со спины. Кай не реагировал. — О чём думаешь? — горячие губы ласково касались чувствительной кожи, будто манипулируя на ответные реакции. Послышался томный вздох. — Мне кажется, что-то должно произойти, — прошептал Кай, переведя тревожный взгляд на высокое крупное отражение парня девятнадцати лет. Он казался таким большим по сравнению с Каем, таким сильным, что в его объятиях можно было бы чувствовать себя в полной безопасности, как в каком-нибудь барьере между внутренним миром и миром окружающим. — Что, например? — поинтересовался Субин, уткнувшись носом в детскую тонкую шею, которая вкусно пахла малиной. Кай слегка отстранился от Субина. — Откуда мне знать? Что-то очень плохое! — яростно прошипел Кай. По самой его ауре можно было учуять неимоверных масштабов тревогу, с каждой секундой возрастающую в двое больше. Субин высвободил мальчика из своих крепких рук, ещё минуту не сводя с него глаз. По взгляду определялось замешательство. Между этими двумя определенно повисло недопонимание. Кай уже хотел что-то начать объяснять, уже приготовился набрать побольше воздуху, но вдруг в самый неподходящий момент у Субина затрезвонил телефон. С первой секунды диалога между растерянным нянем и каким-то неизвестным мужиком по ту сторону трубки Кай понял, что «это заветное что-то» начнётся прямо сейчас. У него была какая-то чуйка на «полный пиздец», который приближался к нему с каждым мгновением всё ближе и ближе. Глазом не успеешь моргнуть, как «полный пиздец» уложит тебя на лопатки или пропишет нокаут. Чуйка Кая никогда никого не подводила. — Хорошо, без проблем, — по-русски сказал Субин в трубку, нервной ухмылкой указывая на своё недовольство. — Но мне поручили одного пиздюка на временное воспитание, я не могу его бросить… Думаешь, это безопасно?.. Это конфиденциальная информация, так что разглашать её необязательно… — вдруг Субин зыркнул на взволнованного Кая, который не понимал ровным счётом ни-че-го. Из русского языка он знал только «иди нахуй» и то говорил это с таким акцентом, что сложно было бы предположить, будто у этого паренька нет какого-нибудь там повреждения мозга. — Нет, Кириллу я мальчика не доверю, даже если тот будет клясться своими яйцами о трезвости разума… Да, блять, он возьмётся за бутылку сразу же, как только я переступлю через порог… Ладно, я тебя понял. Пока. После того как послышалось заветное «бип» и по ту сторону экрана повесили трубку, телефон с тресками впечатался в стенку. От Субина так и веяло яростью, раздражительностью. Хотелось убежать, ибо выносить такую атмосферу просто невозможно. Даже самый умелый пловец не удержался бы на плаву и утонул бы в этой ауре, разъедающей всё и вся. Но Кай держался молодцом. Он лишь опустил глазки в пол, будто был виноват в такой резкой смене настроения старшего, и, смирно стоя посередине неубранной комнаты Кирилла, смиренно молчал. Атмосфера накалялась напряжением. Выносить такое было всё сложнее. — Ты пойдёшь со мной, — холодно отрезал Субин, всеми силами стараясь не смотреть на это милое слегка испуганное личико. — Куда?.. — прошептал Кай, осторожно исподлобья взглянув на хёна, что-то упорно искавшего. — Не задавай лишних вопросов, — снова произнёс Субин, выдержав загадочное пятисекундное молчание. Он вытащил из шкафа много разных вещей и, раскидав их на кровати друга, начал внимательно разглядывать каждую вещь. — Примерь это, — он кинул в сторону Кая три совершенно на друг друга непохожих платья: одно было коротким летним платьем с жёлтыми теплыми оттенками заката, другое казалось более официальным вариантом греческого вечернего платья в пол без отделки под золото (роскошная красная модель), а третье платье было оформлено почти также, как и пышная модель матери Кая на торжестве, где Субин впервые увидел её вживую. Кай был в замешательстве. На кой-хер ему это примерять? Субин же не собирается делать из него светскую львицу и тащить знакомиться с мужиками? — Я не хочу это примерять, —протороторил мальчик, смотря прямо в глаза Субина. Старший отвечал взаимным упрямым взглядом. — Ты слышал, чтобы я спрашивал, хочешь ты этого или нет? — как-то даже злобно усмехнулся Субин, резким движением повернувшись к нему спиной. — Надевай по очереди и выходи в коридор. Я собираюсь выбрать, что на тебе сидит лучше. — Ну объясни хотя бы, зачем мне это делать! — рявкнул озлобленный Кай, не собирающийся больше терпеть этой нервирующей неизвестности. — Куда мы пойдём, после того как я надену это, и что ты собираешься делать. Объясни. Глубоко вздохнув, Субин повернулся к мальчику лицом. Сжав губы и яростно оглянув его с головы до пят, он ещё раз глубоко вздохнул, но всё-таки начал говорить: — Объяснять всё будет очень долго, но я расскажу лишь основную часть, которая касается тебя в данной ситуации. После того как я закончу, не смей меня спрашивать о чём-либо ещё, ибо того, во что я тебя просвещу, будет достаточной информацией. Ты меня понял? — спросил Субин и, дождавшись робкого одобрительного кивка, продолжил. — Мне позвонил очень уважаемый в данный стране мужчина, которому в просьбе о помощи отказывать смысла не имеет. Он попросил меня об одном деле, а если точнее, то вычислить и взять с поличным одного из главарей очень опасной наркогруппировки. На самом деле, ничего сложного, просто нужно будет вызвать полицию и удерживать этих мудаков в здании до самого появления органов по охране общественного порядка. И так как оставить тебя я не могу, то тебе придётся пойти со мной. — В качестве кого?! — возмутился Кай, немного приподняв свой и без того громкий тон. — Я разрешал тебе спрашивать меня о чём-либо ещё после того, как я расскажу тебе основную информацию? — будто зная, что такое произойдет, усмехнулся Субин. Он смотрел на взволнованное милое личико парня с высока своего роста и, скрестив руки на груди, готов был рассмеяться от такой милой злобности Кая. Ему это было к лицу. — Нет, но… — Никаких но, дорогой мой! — перебил Субин, лучезарно улыбнувшись мальчику, что очень насторожило Кая, ведь эта улыбка выглядела как намёк на скорое изнасилование. — Ни-ка-ких но… Будь послушным, и тогда всё будет просто замечательно. — Ты сбрендил! Чудовище! В спину старшего полетели фиолетовые вещи. — Поторопись, у нас мало времени. *** В комнате было прохладно, поэтому женщина, чьё имя обычно привыкли заменять лесной феей, укуталась в мягкий тёплый плед тёмных коричневых тонов. Она подолгу смотрела на старую помятую фотографию, нежно поглаживая её большим пальчиком правой руки. На фотографии был изображён мальчик с маленьким носиком, усыпанным многочисленными веснушками, словно ночное небо звёздами. Мальчик на фотографии улыбался во весь рот, распахнув свои детские наивные глазки. Фотография была со звуком, ведь женщина всё ещё помнила, как во время «щелчка» по фотоаппарату, мальчик закричал: «мама!» — Я так хочу тебя увидеть… Ещё один разочек… Хотя бы одним глазком… — сдавливая боль от кома в горле, практически прошипела женщина, проливая на счастливую фотографию капельки горьких слезинок. — Мой малыш, как же я соскучилась. Ветер напевал свою страшную песенку про горечь и боль. Огонь в камине погас. Люди сошли с ума… А время остановилось. — Мы скоро встретимся… — сдавленный вздох. — Я тебе обещаю. *** — Фиалка, ты там что, сдох?! — проворчал Субин, пытаясь открыть дверь. Вот уже он собирался выбивать её с ноги, как вдруг дверь распахнулась, и из неё вышел сам Господь Бог. Изящные ключицы олицетворяли хрупкость сие создания, тонкие кисти рук робко заправляли чёрные волнистые волосы за ушко, а тёмные глазки осторожно присматривались в голубизну надетых на глаза хёна линз. Субин сглотнул всю свою бывалую уверенность, и его сердце предательски начало биться всё чаще, угрожая выпрыгнуть из груди насовсем. — Ты прекрасен, — в силу своего поломавшегося от волнения голоса прошептал Субин, стараясь не влюбиться во второй раз. — Ты мудила, — озлобленно фыркнул Кай, по-пацански скрестив руки на груди и переведя взгляд куда-то в сторону. Сейчас он принял облик больше трансвестита, чем божественного существа из самого рая. — Просто конченный мудак! Я бы никогда не подумал, что такое может доставить тебе хоть какое-то удовольствие! Не пялься так, будто сейчас сожрёшь меня, извращенец хренов! Субин тихо усмехнулся, лишь подав миледи руку. «Можно ли пригласить Вас на танец, мисс Фиалка?»: с усмешкой прошептал Субин куда-то в ушко Каю и, не дождавшись пинка под зад, закружил мальчика в танце. Ошеломленный Кай лишь успевал, что дышать… На остальные «прелюдии» ему не хватало сил, ибо Субин по природе своей был сложен куда лучше. Широкие плечи, каменный торс. Он уже был настоящим мужчиной, а маленькому мальчику вроде Кая пинать такого гиганта было бессмысленно, поэтому он лишь повиновался старшему, кружась с ним в обворожительном танце. — Ты хорошо танцуешь, — произнёс Субин, не останавливая вальс под немую музыку. — На это время тратить не будем… — прокружившись ещё разок, они всё же остановились. — Надо лишь тебя слегка приукрасить, и станешь самой настоящей леди, — улыбнулся Субин, нежно поглаживая большими пальцами рук бледную кожу шеи Кая. — Только не говори, что я буду играть роль твоей жены, — с весёлой-истерической неуверенностью пролепетал Кай, сжав в ладошках крепкие руки хёна. — Не буду, ведь ты сам уже это сказал! — звонко засмеялся Субин, смотря прямиком в глаза своей «будущей жёнушки на один день». В эти секунды парни смотрели друг на друга так, будто искали смысл своего существования в чужих, но всё таких же близких глазах. — Расскажи мне, кто ты такой, — вдруг прошептал Кай. И ведь в это мгновение смысл мог бы быть произнесённым вслух, но телефон Субина вдруг заверещал с особой важностью, резко опрокинув на пол и разбив все иллюзии или же надежды на приобретенный смысл.