Семпай

19 апреля “Кампания” Этот голос Алистер узнал бы из тысячи, миллиона других голосов. Тягучий, словно не застывший до конца леденец, и такой же приторно-сладкий. Ну, а уж смех… за два года Чембер успел изучить все его оттенки. Веселый, безумный, предостерегающий… — Ох, вы правы. — Вздохнуть, картинно закатив глаза и приложив растопыренные пальцы ко лбу. А потом прислушаться — не почудилось ли? — В том месте подают просто божественных лобстеров! Хих. Хи-хи. Недовольство, тревога… хотя нет, скорее — настороженность. И, конечно, заинтересованность. Целый букет эмоций, по которому можно было догадаться, что их дело неожиданно усложняется каким-то неучтенным фактором. Узнать расположение Гробовщика в банкетном зале труда не составляло, Алистер всегда держал его в поле зрения, следил краем глаза, не расслабляясь ни на секунду. — Ах, прошу меня извинить. Нужно поздороваться со старым другом. Графиня надула пухлые губки. — Только если пообещаете, что вернетесь к началу церемонии, Виконт. — Всенепременно. Чуть повернуться влево, улыбнуться паре знакомых лиц, несколько шагов в сторону дверей — расслабленно, непринужденно. Он ведь просто прогуливается. Взгляд скользнул по залу, задержался на длинных черных ногтях, выбивающих дробь по высоким стенкам фужера. Алистер остановился рядом, посмотрел в ту же сторону, что и Гробовщик, и озадаченно хмыкнул, различив в толпе собравшихся пунцовое лицо молодого графа Фантомхайва. — Королева уже в курсе? Как-то слишком быстро… — Не думаю. Скорее подозревает, — тихо протянул Гробовщик ровным голосом. — Мало того, что жнецы пожалуют, так еще и этого черт принес. Причем в прямом смысле. Хи-хи, хи-хи-хи. — Интонации свалились в привычное безумие, губы растянулись в широкой улыбке. Гробовщик всплеснул руками, разбрызгивая по сторонам содержимое фужера. — Как забавно. Забааавно. — Так что нам делать, семпай? — уточнил Алистер. — Мы все еще придерживаемся плана? — Нет, дорогой мой Виконт. — Гробовщик понизил голос до восторженного шепота. — Мы импровизируем. Согласись, так намного интересней. * * * За три месяца до этого. Лондон — А знаете, вы правы, — констатировал Алистер, подставляя окровавленные руки под тонкую струю холодной воды. — Это никуда не годится. Такими темпами мы соберем необходимое количество кукол лишь к следующему году. — Не дождавшись никакой реакции, он тщательно вытер руки полотенцем и вернулся к раскрытым дверям небольшой каморки, входить в которую разрешалось лишь ему, да самому хозяину Похоронного Бюро. — Может, нам взять еще кого-то? Двух-трех выпускников медицинского… — Алистер подпер плечом косяк двери, задумчиво разглядывая бездыханное тело, что покоилось на широком столе, занимавшем добрую половину каморки. — Думаю, этого будет достаточно, чтобы… — Ты мыслишь слишком узко, дорогой мой Виконт, — промурлыкали за спиной. — Впрочем, как всегда. — Ну конечно, — буркнул себе под нос Чембер, разворачиваясь. Гробовщик сидел на крышке гроба, что служил ему не только столом, но зачастую и кроватью, и медленно водил пилочкой по черным ногтям. На нем не было ни балахона, ни нелепого цилиндра, френч с белой стойкой подчеркивал ладную фигуру, и длинная седая челка не скрывала половину лица, а была зачесана за ухо. Хозяин Бюро по-женски закинул ногу на ногу и чуть слышно постукивал каблуком сапога по дощатой поверхности пола. Алистеру все чаще казалось, что в голове семпая постоянно играет какая-то мелодия. Веселенькая такая, безумная композиция. — Так что вы предлагаете? — Алистер снял запачканный кровью передник, устало размял плечи и скинул крышку с ближайшего гроба. — Не уверен, что мне это понравится, но… Раньше его ужасала сама идея добровольно лечь в гроб, но в Бюро не было ни то, что кровати, даже стульев; а вскрытие каждой черепной коробки требовало просто ювелирной точности и отнимало много времени и сил. Через пару недель после начала их совместной работы Алистер был вынужден признать, что гробы у семпая не только красивы, но и крайне удобны. Стоило прикрыть глаза, как по внутренней стороне век заплясали разноцветные пятна, а звуки смазались и словно отдалились. Алистер не сразу понял, что ему что-то отвечают, вслушался, борясь с дремотой. Наедине с ним Гробовщик переставал играть свою привычную роль, голос его выравнивался, но оставался все таким же сладким, медовым. Это льстило и настораживало одновременно. — … и на известных подпольных рынках. Похищать людей все сложнее, сам понимаешь. Ко мне тоже поступает недостаточное количество. Нам нужно больше тел, намного больше. Так что проблема тут не только в скорости нашей работы. Алистер ощутил легкое прикосновение к груди, через силу приоткрыл левый глаз и посмотрел вниз. Роза. Алая, свежесрезанная, бутон еще закрыт, аромат почти не чувствуется. — Что вы делаете? — Ах, дорогой мой Виконт, — всплеснул руками Гробовщик, раскладывая цветы на животе последнего. — Ты — просто идеальная модель. Может, сделаем несколько фото? Моему Бюро не помешает рекламная кампания. — Точно! — оживился Алистер, окончательно просыпаясь. — Нам просто нужна рекламная кампания! Мы можем ставить заказчиков в очередь и брать задаток. Это должно решить наши финансовые проблемы, ведь так? — Твоя жадность просто восхитительна, — изумрудные глаза лукаво прищурились, — но давай сначала разберемся с нашим первым и пока единственным заказчиком. — Это не жадность. Это - необходимый расчет. — Однако мне нравится твоя идея. — Гробовщик выпрямился и посмотрел в сторону, несколько секунд сидел молча, а потом продолжил: — У меня нет списка, как у жнецов, но за столько лет я научился чувствовать смерть. Грядет большая черная волна. — Эпидемия? — насторожился Алистер. — Нет, морская волна. Я чувствую крупное кораблекрушение. В нашем распоряжении будут тысячи свеженьких тел. Заманчиво, не так ли? — Но как… как нам все организовать? На вскрытие одного тела уходит несколько часов… — Мы не будем вырезать ненужные участки мозга. Мы будем выжигать их направленным электрическим разрядом. — А такое возможно? — Вполне. Понадобится лишь толковый инженер-механик. Я покажу ему, как собрать нужный нам прибор. И можно будет довести подготовку мозга и склейку пленки до автоматизма. На каждое тело при таком подходе будет тратиться… хм… минуты две. — Гробовщик чуть подался вперед, задумчиво приложил палец к губам. А Алистер вдруг подумал о том, что шрамы его семпай получил совсем не за то, что самовольно покинул пост жнеца. И не за то, что нарушил какие-то неведомые людям законы. Да и маска безумца прятала его отнюдь не от человеческих глаз. — Понадобится еще одно устройство, с помощью которого можно будет управлять куклами. Нам ведь тоже придется перемещаться по кораблю. И оно должно быть мобильнее, чем первое, зона покрытия сигнала выйдет не особо большой… Гробовщик надолго замолчал. — Почему вы не собрали такие приборы раньше? — прервал молчание Алистер. — Не было необходимости. — Несколько секунд хозяин Бюро сидел, смотря куда-то в одну точку, потом встрепенулся: — Значит, мы пустим слух о чудесном воскрешении из мертвых, привлечем к делу какого-нибудь медика, чтоб не светить лишний раз твое прекрасное имя, и отправимся в плавание… Хм… Заодно можем продемонстрировать нашему уважаемому заказчику, на что способны куклы. Если взять хотя бы тысячу кукол… — Гробовщик осекся, положил руки на бортик гроба, опустил голову на переплетенные тонкие пальцы и одарил Алистера восхищенным взглядом. — Ты так волшебно смотришься среди всех этих рюшек и цветов… Надеюсь, ты умрешь молодым. Пожалуй, я придержу для тебя мой лучший гроб. — Как-то я сейчас резко перехотел отправляться с вами в путешествие… На обреченном корабле, полном мертвяков. — О, я шучу, не переживай. — Улыбка Гробовщика на секунду превратилась в плотоядный оскал. — Ни один гроб не достоин твоей красоты, дорогой мой Виконт. Я сделаю из тебя самую восхитительную куклу, вот как я поступлю. — А вот теперь я почти уверен, что никуда с вами не поплыву, семпай! — Алистер брезгливо скинул с живота розы и сел. — Шуточки ваши… — Итак, у нас в запасе пара-тройка месяцев, — неожиданно сменил тему Гробовщик, поднявшись с пола в одно отточенное движение. — Займись-ка лучше транспортировкой уже готовых кукол. — Сколько нам понадобится? — тут же настроился на деловой лад Алистер, выбираясь из гроба. — Вы ведь несерьезно про тысячу, да? — Да. Мы возьмем всех. — Ч… что? Всех? — Именно. — Но для демонстрации хватит и сотни… — А как же веселье? Хих. Хи-хи. — Знаете, к некоторым вопросам стоит относиться хоть немного серьезней… — Серьезней, значит, да? Ну, хорошо. — Гробовщик медленно дошел до каморки, побарабанил длинными ногтями по косяку. — Тогда скажи, дорогой мой Виконт, от чего погибнут пассажиры корабля? — Утонут? — Именно. Причем в открытом океане. Конечно, часть пассажиров не успеет или не захочет покидать корабль, но основная масса попытается спастись и утонет уже за бортом. Сбор тел займет много времени, но… — Гробовщик поднял вверх указательный палец. — В списках жнецов не всегда указана причина смерти, а если и указана, то она может меняться. А наши куклы не едят человеческое мясо и уж тем более мозги. Им нужна душа, и как только она отходит в мир иной — кукла теряет интерес к добыче. Тебе понятен ход моих мыслей? — Вы… вы хотите поменять причину смерти этих людей? — Точно! Все равно умрет именно тот, кому суждено было умереть. Куклы оставят нам вполне пригодные для воскрешения тела, вот только они больше не будут раскиданы по океану. — Неплохо… — довольно улыбнулся Алистер. — Но… постойте, есть еще одно «но». Мы утонем вместе с кораблем, ведь сбор тел и последующее их воскрешение займет довольно много времени. — Нам просто нужно несколько мощных насосов для откачки воды. В худшем случае мы продержим корабль на воде несколько часов, пока не подойдет наше судно для транспортировки, а в лучшем — ему вообще не придется тонуть. Живые и так разбегутся, как только проснутся куклы. А мы преспокойно доплывем до какого-нибудь укромного места. Так что… готовь всех кукол. Но сначала отдохни. Я сам тут закончу. Алистер молча собрал немногочисленные вещи, уже в дверях остановился, несколько секунд смотрел в спину семпая, потом не выдержал и спросил: — Что бы вы делали с моей куклой? — Лучше тебе этого не знать, дорогой мой Виконт, — усмехнулся Гробовщик, оборачиваясь. — Кстати, как тебе название «Абсолютное исцеление»? Звучит, не правда ли? * * * 19 апреля “Кампания” — Этот адов кулинар сведет графа в могилу. Признаюсь, поначалу я был не против, что он приглядывает за мальчишкой, но теперь даже не знаю, чего от него больше — пользы или вреда. — Гробовщик аккуратно потянул серебряный нож, застрявший в распределительном щитке громоздкого аппарата, провода внутри заискрили. — Наверно все же вреда. — Где Бертон? — громко спросил Алистер, обведя взглядом немногочисленных подручных и не найдя среди них механика. — Мы… мы не знаем. Он куда-то исчез во всей этой суматохе и не явился на контрольное место. — Так ищите его! Выкрик получился слишком резким, почти истеричным, Алистер прикрыл глаза, медленно вдыхая, прислушался к удаляющемуся топоту. Ему совершенно не хотелось потерять лицо при семпае, а потому следовало поскорее вернуть себе самообладание и подумать, что делать дальше. Если поломка серьезная… — Стокер тоже исчез, но в подобном повороте я и не сомневался, — продолжил Алистер спокойнее. Он сделал шаг вперед, попутно перебирая в уме наихудшие варианты развития событий. — Он первый, кого бы начал преследовать граф. Признайтесь, в этом и был ваш расчет? — Хм… — Что? Гробовщик все еще вертел в руках серебряный нож, на губах его мелькала странная улыбка, довольная и пренебрежительная одновременно. «Должно быть, дело не так уж и плохо», — рискнул предположить Алистер. — Так… что вы скажете? Гробовщик ответил не сразу. Вложил нож в широкий рукав своего балахона, размашисто взмахнул рукой, выкидывая его в ладонь, словно настоящее оружие, и оттопырил вниз уголки губ. — Подумать только… он в миг воссоздал поместье графа и может убить человека одним лишь взглядом, а сражается при помощи столовых приборов… Никогда не понимал демонов. — А насчет поломки что? — Нам нужен другой распределитель. А так как запасного нет, да и наш механик, думаю, уже успел отойти в мир иной, то… «А нет, — подумал Алистер. — Дело все же дрянь». Еще раз глубоко вдохнул и уточнил: — То… что? — То нам придется забрать его из второго устройства. — Из… устройства для сдерживания? — Именно. Знаешь, с одной стороны даже неплохо, что у нашего Стокера сдали нервишки. Да, я предполагал, что он ударится в бега. И то, что граф с демоном нацелились именно на него и не мешаются под ногами — просто отлично. — Гробовщик приложил к губам длинный ноготь указательного пальца. — Хих, хи-хи. Молодой граф так недальновиден. На его глазах воскресили мертвую, а он даже не удосужился уничтожить такой чудодейственный аппарат. Или взять его под охрану. Кстати, наш доктор может рассказать графу о втором устройстве, так что… Отлично. Просто великолепно. Корабль тонет, по всем без исключения уровням разгуливают мертвые, на которых можно повлиять лишь вторым устройством, но его придется срочно разобрать, чтобы починить первое устройство, воскрешающее мертвых. И времени на это самое воскрешение все меньше и меньше. Да еще и младший Фантомхайв на борту со своим треклятым демоном, и они, возможно, уже в курсе, что куклами можно управлять. Ах да, и жнецы. Именно те двое жнецов, что вечно суют нос в чужие дела. — Ну, думаю, пора и нам на шлюпку, — подытожил Алистер. — Мой милый Виконт, — весело хихикнул Гробовщик. — Неужели тебя пугают такие мелочи? — Мелочи? — взвился Алистер, прервав очередной «успокаивающий» вздох. — Мелочи?! Как мы будем управлять куклами без второго прибора? Как нам передвигаться по кораблю и собирать свежие трупы, если мы не сможем расчищать себе дорогу? А еще на борту демон и крайне навязчивый мальчишка. И два не менее навязчивых жнеца. Думаете, они сбегут с остальными? Ха-ха! Конечно! И… И… И кто починит первый прибор?! — Ты и починишь, — спокойно ответил Гробовщик, развернувшись к Алистеру. — Нужно лишь снять щиток и перенести его к первому устройству. На нем обычные защелки, ничего сложного. Замени щиток и выбирайся с корабля, остальное я сделаю сам. Воскрешу, сколько успею, а над транспортировкой мы подумаем потом. Ах да… граф. Ну, перед ним придется разыграть настоящее представление, так что это я тоже возьму на себя. — Представление? Зачем? — Чтобы убедить, что второе устройство — подделка. Иначе тебе просто не дадут его разобрать. — И как вы собрались его убеждать? — хмыкнул Алистер, но тут же осекся. — Вы что, хотите показать свое истинное лицо? Да вы рехнулись?! — Брось, — широко улыбнулся Гробовщик. — Будет весело. Разрешаю даже посмотреть первый акт. Перетяну на себя все внимание, припишу себе все лавры. А насчет моего инкогнито не беспокойся, в скором времени все и так раскроется. Это уже не играет особой роли. — Да вам просто хочется вытащить свою косу хоть ненадолго, — буркнул Алистер. — А то я не знаю… А вот мне, на минуточку, придется рисковать собственной жизнью! — Только не говори, что забыл мои уроки, — недовольно поцокал языком Гробовщик. Он мотнул головой, прикрывая зеленые глаза длинной челкой, сбил цилиндр на самый лоб и заложил руки за спину, степенно направившись к выходу. — Но при мне и оружия никакого нет. — Доберешься до нашей каюты — выберешь что-нибудь на свой вкус. — Гробовщик остановился, подождал, пока Виконт поравняется с ним, и взмахнул рукавом, снова выуживая из него серебряный нож. — А пока вот. Держи. Алистер глубоко и шумно вздохнул, на этот раз не ради успокоения, а вполне обреченно, спрятал нож за пазуху. Гробовщик окинул его придирчивым взглядом, подхватил с ближайшего стола почти полный фужер шампанского, сунул в руки Чембера: — И не выходи, пожалуйста, из образа. С началом первого акта пришло время для импровизации, а потому Алистер не просто выступил сторонним наблюдателем, но и принял непосредственное участие в представлении. Зачатки актерского таланта у него были хорошо заметны еще со студенческих времен, но полностью раскрыть этот самый талант Виконта удалось именно Гробовщику. Два года Алистер оттачивал свою роль, умело переплетая в ней изящество и наивность, глупость и хорошую осведомленность, отличные манеры и некоторую истеричность. Образ вышел настолько объемным и законченным, что Алистер и сам уже почти не различал, где настоящий он, а где фальшивка. И он всегда, всегда получал удовольствие от своей игры. — Я больше не Виконт, нет! Зовите меня Цезарем! Я включу устройство, если вы назовете меня Цезарем! — Широко взмахнуть руками, переходя на восторженный вопль: — Аххх!.. Как много паладинов готовы поставить на кон свою жизнь! Конечно, Алистер не мог отрицать, что главным его зрителем всегда являлся сам Гробовщик. И тот факт, что подельник не просто доволен его игрой, но и получает от нее не меньшее удовольствие, делал Чембера почти счастливым. Он поставил устройство на предохранитель и щелкнул тумблером, включив “холостой” режим. Ойкнул и недовольно надул губы, крикнув: — Райан! Твой прибор совсем не работает! Алистер настолько увлекся процессом, что не сразу заметил опасность. Лишь когда пила Алого Жнеца вжикнула у самого его носа, он испуганно распахнул глаза, но среагировать не успел. Черная тень мелькнула перед лицом, а пила взвыла громче, рассыпая вокруг себя золотые искры. — Давненько я не смеялся так сильно, — послышалось сквозь шум. — Для меня потерять такого смешного человека — все равно, что потерять весь мир. Ты не согласен, жнец? Алистер плюхнулся на пол, больно ударившись копчиком, и завороженно уставился на развевающиеся полы черного балахона. Как бы хороша не была его игра, но Примой в их представлениях всегда выступал Гробовщик. Вот уж от кого, действительно, глаз не оторвать… Можно было спокойно подняться, отряхнуться, достать из устройства нужную деталь и исчезнуть. Да чего уж там… можно было даже громко со всеми попрощаться — и вряд ли хоть кто-то из присутствующих обратил бы на это внимание. Прижав щиток к груди, Алистер покинул зал. Гробовщик неплохо натренировал не только Алистера, но и своих подручных. Даже не имея второго устройства, группа довольно быстро передвигалась по кораблю, умело отбиваясь от кукол. — Старайтесь не повреждать их! Просто оттесняйте к каютам! — руководил Алистер, ловко орудуя серебряным ножом. — Уничтожать лишь в крайнем случае! От шпаги он избавился, от пистолета тоже, вдруг осознав, что именно дьявольский нож подходит для подобной работы лучше всего. Было очень удобно резко приседать, уходя от мертвых рук, и полосовать им по внутренней стороне колен, перерезая сухожилия, лишая кукол возможности двигаться. А главное — Алистер знал, как в будущем быстро и без последствий устранить подобную «поломку». Добравшись до первого устройства, он отпустил подручных, настоятельно рекомендовав им срочно покинуть корабль. Конечно, у группы Гробовщика были собственные шлюпки, припрятанные на нижних палубах, и за отходные пути можно было не переживать. Алистер поменял щиток, щелкнул тумблером, проверяя работоспособность устройства. «Для меня потерять такого смешного человека — все равно, что потерять весь мир…» Так себе, конечно, комплимент, однако… Синие молнии зазмеились над лампами устройства, в нос ударил запах озона. Интересно, насколько сильно ценит мир тот, кто давно пережил собственную смерть? Встретив Гробовщика два года назад, Алистер уверовал в фатальность происходящего. Человек мог думать о своем будущем что угодно, строить самые грандиозные планы, но если его имя появлялось в списке жнецов, то… Чембер отлично понимал, что столкновение с айсбергом случилось бы в любом случае, и спасутся с корабля сегодня именно те, что и должны были спастись, а их собственные шлюпки, спрятанные от посторонних глаз — скорее исключение из правила, но… Он молча наблюдал из-за угла, как садятся в его шлюпку несколько женщин с детьми, как крепкое суденышко быстро удаляется от палубы, потом вздохнул и зашагал прочь. Нужно срочно найти что-то плавучее, что-то… Палуба резко накренилась, хвостовая часть корабля пошла под воду. Алистер широко раскинул руки, пытаясь удержать равновесие, и тут кто-то схватил его за запястье. Кукла наполовину вылезла из окна, но, видимо, внутри ее что-то держало, потому что вытащить ее не получилось. Скинуть с запястья окоченевшие пальцы Алистер тоже не смог, пришлось снова воспользоваться ножом. — Я потратил на тебя десять часов, — шипел он, перерезая загрубевшие в посмертье сухожилия. Кукла выла, словно могла чувствовать боль, и пыталась дотянуться до него второй рукой. — Десять! Твою мать, ты знаешь, сколько стоит мое время, а? Освободившись, Алистер забрался на покосившиеся перила и прыгнул как можно дальше, надеясь, что тонущий корабль не затянет его в общую воронку. Холодная вода моментально выбила из легких весь воздух, а «Кампания» неожиданно озарилась тонким росчерком и с громким скрежетом развалилась на две части. Алистер сделал глубокий вдох, обреченно встречая высокую волну, поднятую носовой частью, которая вновь приняла горизонтальное положение. Вдоха, конечно, не хватило, и он напоследок открыл глаза, не желая умирать в полной темноте, отпечатывая в памяти человеческие фигурки, копошащиеся вокруг. Интересно, его имя тоже есть в списках жнецов? И если есть, то может ли он надеяться на помощь того, кто так уверенно сравнил его, Алистера, с целым миром? Неведомая сила неожиданно толкнула Чембера в грудь, а потом потянула наверх. Картинка расплывалась, уступая место белесой дымке, но ему показалось на миг, что перед лицом мелькнуло что-то ярко-зеленое. * * * 20 апреля Недалеко от затонувшей “Кампании”. Однажды, еще в самом начале их совместного преступного пути, Гробовщик поведал Алистеру о своих бывших сослуживцах — жнецах. Особое внимание он уделил неким Греллю Сатклиффу и Рональду Ноксу, предупреждая Виконта о том, что именно с ними надо быть предельно осторожным. С первым — по причине любвеобильности, которая постоянно толкала жнеца на всякие глупости; второй же совершал эти самые глупости, потому что умер совсем молодым, не успев уравновесить жизненным опытом свой бунтарский дух. Именно тогда Алистер узнал, что Рональд Нокс называет Грелля Сатклиффа «семпаем». Гробовщик объяснил, что это японское словечко, обозначающее «старшего товарища». Подобный термин неплохо описывал и их с Гробовщиком отношения, а потому Алистер заявил, что теперь будет звать его именно так. Гробовщик долго и заразительно смеялся, затем сказал, что в данном случае ему бы больше подошел термин «сенсей». Но он посчитал самоуверенность Виконта «просто прелестной» и благосклонно разрешил тому называть себя семпаем. Однако сейчас, поминая Гробовщика, Алистер находил все новые и новые термины, попутно удивляясь тому, как много бранных слов он знает. Деревянная перегородка, служащая ему своеобразным плотом, мерно покачивалась на предрассветных волнах, иногда ныряя краями под воду. Одежда его почти высохла, но измученное ночным холодом тело никак не хотело слушаться, и Алистер просто лежал в позе зародыша, пытаясь сохранить драгоценное тепло и беспристрастно созерцая розовеющий горизонт. Смотреть за спину ему абсолютно не хотелось, хотя далекие рычащие звуки давно стихли. Теперь Алистер хорошо понимал, почему Гробовщик в свое время предупреждал его не только насчет жнецов, но и молодого графа Фантомхайва. Ведь именно там, с противоположной от рассвета стороны, утопала во тьме шлюпка мальчишки. И именно оттуда всю ночь доносились завывания и глухие чавкающие звуки. Наверно, граф решил оттянуть на себя основную волну мертвецов, давая спасшимся с корабля пассажирам возможность еще раз выжить. «Никогда не показывай графу, а уж тем более его дворецкому, настоящего себя, — говорил Гробовщик. — И не допускай ошибок, общаясь с ними. Тут мало даже прикинуться дурачком… лучше вообще каждый раз делай вид, что встречаешь их впервые». «Надеюсь, вы шутите?» — возмутился тогда Алистер. «Надеюсь, ты записываешь?» Но сейчас он понимал, как прав был семпай. Ведь зловещая темнота, разлившаяся за спиной, дышала не только чем-то мертвым и уже привычным, но и адским, потусторонним. И Алистер был совсем не уверен, что источником этой почти осязаемой тьмы являлся именно демон. Когда в него прилетел водонепроницаемый мешок, Алистер даже не пошевелился, Гробовщику пришлось его окликнуть, но и это не возымело никакого действия. Лишь полностью согревшись под толстым пуховым одеялом, Алистер наконец снизошел до разговора. А вернее — сел, натянув одеяло до самого носа, и буркнул: — Где ваша коса? Осталась на корабле? — Конечно, нет, — улыбнулся Гробовщик. Он расположился напротив, скрестив ноги по-турецки, весь мокрый, с прилипшими ко лбу, потемневшими от воды волосами. Кажется, он не чувствовал совершенно никаких неудобств, да и выглядел на зависть молодо и свежо. — Всегда хотел спросить — куда вы ее прячете? — Ты действительно хочешь это знать? — Я видел вчера, что у вас под балахоном спрятана сотоба, да еще и не одна, но ведь это крайне неудобно — постоянно прятать ее именно там? — Ты ошибаешься, — мягко возразил Гробовщик. — Мой прекрасный балахон способен скрыть многое, почти как мое безумие. Он может спрятать даже маленького мальчика. — Какого еще мальчика? — Вот об этом я и говорю… Рука с длинными черными ногтями нырнула в сдувшийся водонепроницаемый мешок, достала термос. Гробовщик налил в крышку немного чая и протянул Алистеру. Тот пил большими глотками, не щадя желудка, жар приятно разливался по телу, возвращая силы. — Вы ведь понимаете, что потеряли практически всех своих кукол? — С чего ты взял? — лукаво прищурился Гробовщик. — Основную часть еще можно починить. А свеженьких трупов там на борту столько, что хватит на небольшую армию. — Вы вернетесь на дно и продолжите их воскрешение? — Конечно. Я запустил насосы, освободил от воды нужные мне отсеки и уже приступил к работе. Жаль, конечно, что корабль пришлось поделить на две части, это усложняет дело, но, боюсь, в противном случае граф не оставил бы меня в покое. — Неужели вам там надра… — хмыкнул Алистер, но предпочел не продолжать. — Знаешь, твоя отчаянная честность всегда меня подкупала. Ладно, пора возвращаться. Тебя в помощники, уж прости, взять не смогу, обычный человек такое вряд ли выдержит. — Так вы… Так вы могли сразу затопить корабль, а потом починить устройство и преспокойненько себе воскрешать трупы! Но вы все равно втянули меня в свое представление, а потом и вовсе кинули! — Разве мог я лишить тебя, дорогой мой Виконт, твоей доли веселья? — расплылся в улыбке Гробовщик. — Веселья? — вспыхнул Алистер. — Веселья?! И запустил в семпая крышкой от термоса. Гробовщик громко засмеялся, перехватывая «снаряд», а потом упал навзничь, перекатился с боку на бок, держась за живот, и плюхнулся в воду. Скрылся из поля зрения на пару мгновений, затем вцепился в край плота, подтянулся, устраивая голову на скрещенных руках, и признался: — Да, изначально все планировалось совершенно не так. Нам должно было хватить времени и на воскрешение, и на транспортировку, но вмешалось слишком много внешних сил. Конечно, я предпочел бы собирать трупы и делать кукол в твоей компании, мой милый Виконт, однако, с другой стороны, так даже лучше. Скоро подойдет спасательное судно, и до Королевы очень быстро долетят новости о ходячих мертвецах. А я не собираюсь отдавать ей своих кукол. За какую-то долю секунды Алистер увидел всю картину в целом. Заказчик, полностью довольный результатами испытаний, доведенная до совершенства технология воскрешения и настоящая армия из мертвых, надежно укрытая на дне океана от королевских глаз. — Нет. Вы с самого начала это планировали - оставить все там, под водой, ведь так? Какова ваша цель, семпай? — осторожно спросил он. — Чего вы хотите добиться в итоге? — Разве я не лишу тебя удовольствия от процесса, если раскрою сейчас все детали? — Значит, не скажете, да? — цокнул языком Алистер. — Тогда ответьте мне на другой вопрос. Мое имя было в списке жнецов? — Может, было. А может, и нет. Какая разница? — Но разве можно избежать… — А может, ты уже умер? И я говорю сейчас с моей лучшей куклой? Гробовщик прищурился, растянул губы в плотоядном оскале. Алистер тоже хотел улыбнуться, но вдруг вспомнил, что последняя собранная семпаем кукла вполне способна разговаривать и даже осознает себя, как настоящую личность, — и схватился за запястье, прощупывая пульс. — Хи-хи! Ха-ха! Ах-ха-ха! - зашелся в приступе смеха Гробовщик. — Ненавижу вас! — Ну прости, не удержался. — Он посмотрел в сторону рассвета, Алистер проследил за его взглядом, но, конечно, ничего на горизонте не заметил. — Помощь совсем близко, пора возвращаться к образу, он тебе еще пригодится. Может, соорудишь себе крест? Если оторвать вот тут пару досок… — Опять шутите, да? — Я серьезен, как никогда, — хихикнул Гробовщик. — Что ж, пора прощаться. Воскрешение и починка старых кукол займут какое-то время… Мне будет не хватать тебя, дорогой мой Виконт. * * * Два года назад. Германия. Алистер уверенно вышагивал по длинному коридору поместья, надежно укрытого от посторонних глаз в густых лесах восточной части Германии. Он выглядел спокойным и собранным, лишь подрагивающие пальцы правой руки, которыми он постоянно поправлял черную маскарадную маску, могли выдать внутреннее напряжение Виконта. Его остановили всего два раза — у резных ворот поместья, да на первом этаже. Обе кодовые фразы на незнакомом языке были заучены Алистером просто в совершенстве, поэтому проблем с допуском на «тайный вечер» не возникло. Герхард обещал встретить его в основном зале, перестраховывался, конечно, но Чембер мог его понять. Любой прокол в мире темных сообществ карался мгновенно и беспощадно. Оказавшись в зале, он испытал некоторое разочарование, ведь гости на вечере собрались какие-то совсем уж заурядные, словно он действительно попал на обычный лондонский маскарад. Легкая музыка, непринужденные разговоры, шампанское… Даже не верилось, что подобные люди разбираются в эзотерических вопросах. А уж тем более — в воскрешении мертвых. Алистер взял предложенный официантом фужер, расположился на одном из свободных кресел, посмотрел на свои карманные часы и принялся выискивать глазами Герхарда в маске медведя. Старый университетский приятель обещал познакомить его сегодня с кем-то «совершенно потрясающим». Когда время ожидания превысило десять минут, Алистер недовольно поцокал языком и собрался на поиски друга, но в соседнее кресло неожиданно плюхнулись. Незваный сосед оказался среднего роста, одет он был в длинный черный балахон с широкими рукавами и маски при себе не имел. Лицо его скрывала длинная седая челка и нахлобученный на самый лоб помятый цилиндр. Незнакомец вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу, выудил из рукава засохшее печенье в форме косточки и принялся его грызть. Алистера невольно передернуло от увиденного, он хотел уже встать и уйти, как незнакомец громко спросил: — Англичанин? — Да. — Алистер расслышал английский акцент и посмотрел на собеседника еще раз, уже внимательнее. — Как там ваша Королева? Не померла еще? — В добром здравии Королева, спасибо, — спокойно ответил Алистер, пытаясь показать свои хорошие манеры, хотя отвращение, которое вызывал незнакомец, становилось все сильнее. — Жаль, жаль… А что ты забыл здесь? «Еще и тыкает мне, а!» — возмутился Алистер. Потом склонился в сторону незнакомца и поделился своей внезапной догадкой: — Вы… вы что, сумасшедший, да? — Сумасшедший, — хохотнул незнакомец, комично взмахнув руками. — Сумасшедший! Ха-ха! Ах-ха-ха! Зришь прямо в корень! Хи-хи-хи! — Потом он внезапно стал серьезным и заговорщицки сообщил: — Тебе тоже стоило бы немного сойти с ума. Для молодого преступника ты чересчур серьезен. — Да вы… вы… — зашелся с возмущении Алистер, подскакивая. — Могу поспорить, за твоими плечами отличное образование и ни одна ученая степень. Что именно? Медицина? Скорее всего, медицина. Тут же у нас, вроде как, мертвых воскрешают. Я, правда, не видел своими глазами, но сегодня обещали продемонстрировать. Лицо незнакомца было все так же скрыто челкой, из-под которой он вряд ли что-то видел, но у Алистера вдруг появилось стойкое ощущение, что его пристально рассматривают. Еще он заметил длинные седые волосы, которые никак не вязались с бодрым голосом. Интонация у него была довольно странной, «скачущей», но старческим этот голос назвать было никак нельзя. — Зря ты пришел сюда. Ты слишком зеленый для всяких подпольных сообществ. В таких местах охотник запросто может стать жертвой, а ты даже не умеешь расставлять флажки. И не видишь чужих ловушек. Незнакомец снова сунул в рот печенье, видимо, посчитав их разговор законченным. — Да пошел ты… — процедил Алистер. — Друг мой! Вот ты где! — раздалось за спиной. Чембер обернулся, окинул Герхарда взглядом, собираясь с мыслями, снова достал часы. — Я жду тебя уже семнадцать с половиной минут. — Знаешь, твоя педантичность пугает даже меня, немца, — усмехнулся Герхард. — О, вижу, вы уже общаетесь… Позволь представить, это… ну… зови его Гробовщиком. Брови Алистера невольно поползли вверх. — Это и есть твой человек? Тот, с кем ты так хотел меня познакомить? — Ну… — Да он же чокнутый! Он… — Он не подходит. — Неожиданно заявил тот, кого представили Гробовщиком. — Он скучный. — Но господин… — Он не смешной. Знаешь, мне хватает и твоей вечно кислой мины, Герхард. Алистер совсем закипел и приготовился уже выдать пространную тираду, состоящую преимущественно из ругательств, но вдруг заметил, что некоторые из собравшихся в зале гостей стянули с себя маски и приложили к лицу платки, очевидно, смоченные в каком-то растворе. Сердце испуганно пропустило удар, и Алистер успел лишь повернуться к Герхарду, смотрящему на все происходящее так же непонимающе и испуганно. — Ка… какого черта?! А потом зал начал быстро заполняться сладковатым розовым газом. Понимая, что бежать поздно, да и некуда, Алистер аккуратно опустился на пол, принял лежачее положение. Дремота накатила одной большой волной, и последнее, что он увидел, проваливаясь в сон — подошедшего Гробовщика. У него не было платка, однако сознание он отчего-то не терял. Гробовщик присел на корточки, разглядывая Чембера, потом хмыкнул и надкусил очередное печенье. Крошки полетели на лицо Алистера. «Вот же урод», — подумал тот и отключился. В себя Алистер приходил долго и болезненно. Сознание никак не хотело покидать объятия морфея, но смутная тревога настойчиво тянула его в реальность. Наконец, ему удалось сесть, протереть глаза и с силой сдавить виски. — Как ты? — спросили рядом. Голос принадлежал Герхарду. — Нормально. — На вот, поднеси к лицу и подыши. Запах оказался сильным и неприятным, но в голове от него тут же прояснилось, а боль в висках притупилась. — И часто ты берешь нашатырь на свои тайные вечера? — поинтересовался Алистер. — Только когда Гробовщик предупреждает. — И где этот твой сумасшедший? — Там… — голос Герхарда вдруг стал каким-то… испуганным? Нет, скорее — благоговейным. Алистер неожиданно понял, что они сидят в коридоре, их маски валяются рядом, а двери в зал плотно закрыты, и из-за них не доносится ни единого звука… — Он ведь тоже дышал тем газом. Он человек вообще? — Очень в этом сомневаюсь, — признался Герхард. Двери между тем открылись, заставив их обоих вздрогнуть. Вышедший Гробовщик мало походил на того сумасшедшего, что предстал перед Алистером совсем недавно. Колпака на нем больше не было, зачесанная за ухо челка открыла молодое и очень красивое лицо с длинным тонким шрамом. Гробовщик приближался плавной кошачьей походкой, перекинув через плечо испачканную в крови сотобу. Следы за ним тянулись такие же кроваво-красные, зрелище поистине завораживало. — Вы… вы убили их всех? — потрясенно выдавил Герхард, как только Гробовщик подошел. — Конечно, не всех, — усмехнулся тот. — Лишь тех, кто остался в сознании. — Нас что, хотели пустить в расход? — выдавил Алистер, не в силах отвести взгляд. — Как я и говорил, в подобных местах охотник нередко становится жертвой. Какой смысл похищать людей и прикладывать лишние усилия, чтобы тайно доставить их сюда, если жертва может прийти сама? — Гробовщик широко улыбнулся. — А ты все же забавный. Не поддался общей истерии, лег себе преспокойненько на пол… — Я подумал, что нет смысла тратить силы, — признался Алистер. — К тому же, я мог что-то повредить себе при падении. Он тяжело поднялся, поправил одежду и помог Герхарду. — Алистер, значит, — задумчиво протянул Гробовщик. — В курсе, что значит твое имя? — «Защитник человечества»? — Претенциозно. Но это если считать, что Алистер — производная от Александра. Однако у этого имени есть и собственное значение: «следующий за подвижником». Что ж… мне нравится. Идемте. — Стойте! — спохватился Герхард. — Но внизу охрана… — Мои люди о ней уже позаботились, — бросил Гробовщик, направляясь к витой лестнице. — А как же секрет воскрешения? Мы ведь пришли сюда именно за ним? — не унимался Герхард. — Сомневаюсь, что они его знали. — А если все же знали? — Тогда от них тем более необходимо было избавиться, ведь нам не нужны конкуренты. Итак… — Гробовщик окинул взглядом спешащего по его пятам Алистера, отвернулся и прибавил шаг, — правило первое — будь дурачком. С дураков спрос невелик. — Понял, — ответил Алистер, стараясь не отставать, ловя каждое слово Гробовщика. И навсегда отпечатывая в памяти его необычный голос, чтобы потом с легкостью узнавать его среди тысячи, миллиона других голосов.