at a distance of millions of light years

- Ты хоть раз видел падающую звезду? - Нет Растрепанные каштановые волосы, поддаваясь ветру, открывают безмятежное лицо парня свету. Его глаза прикрыты, веки немножко подрагивают. Солнце светит, кажется, только на него, а весь остальной мир на фоне – блекнет. Парень сияет, и свет его идёт откуда-то изнутри. Он раскидывает руки в стороны и вдыхает свежий весенний воздух. Расстегнутая толстовка пропускает порывы ветра под футболку парня и заставляет его кожу покрыться мурашками. Этот свет, этот день, всё это – самое прекрасное чувство, которое он когда-либо смог ощутить за всю свою жизнь. - А я как-то видел. Знаешь, падающая звезда – это что-то такое, - говорящий за спиной парня замолчал на мгновение, - что-то такое, что, увидев раз в жизни – твой мир переворачивается. Вроде бы ничего не произошло, обычное атмосферное явление, возникающее при попадании метеорных тел в атмосферу. Но внутри тебя в этот момент происходят падения тысячи таких звёзд. И знаешь, тогда начинаешь понимать, что все люди – такие же звезды. Самые обычные звезды, падение которых вряд ли кто-то вообще заметит, не говоря уже о существовании. На это Сынмин даже не пожимает плечами, всё так же продолжая греться на весеннем солнышке. Он лишь думает, что сейчас ему не нужны ни звёзды, ни другие люди. Сейчас он окутан теплом, и понимает, что рано или поздно это закончится. Что ему придётся вернуться в реальность, окунуться в очередные проблемы, накладывающиеся друг на друга, а его лицо будет освещено не солнечными лучами, а слабо работающей лампой в маленькой комнатке Сынмин резко оборачивается и успевает заметить лишь прядь чёрных волос, мгновенно скрытую за капюшоном, быстро поворачивающегося к нему спиной парня. Теперь он видит лишь чужую спину, чуть выше него самого, его чёрное худи с капюшоном, накинутым на голову, светлые свободные джинсы с подворотами и грязные белые кроссовки. Всё как обычно. Единственное – меняется одежда. Неизменно то, что как только Сынмин поворачивается, чтобы увидеть лицо говорящего, тот уже стоит к нему спиной. Одно Ким знает точно – пытается он увидеть одного и того же человека. Однажды Сынмин даже пытался к нему подойти, но чем ближе он подходил к незнакомцу, тем дальше тот отходил. - Удачного дня, солнце, - слышит Сынмин и ощущает, как весь мир с бешеной скоростью крутится вокруг него, смешивает все свои краски, преобразуясь в одну непроглядную темноту. А дальше он слышит неприятный сигнал от смартфона, лежащего на столе, и рефлекторно дёргается в его сторону. 6:30. Все как обычно. Он вновь в своей постели, которую пора бы заменить. Он вновь видит серый потолок и задёрнутые не поглаженные шторы. Ощущение тепла и свежего ветерка испарилось, оставив за собой мурашки от утреннего холода ещё непрогретой квартиры. Недописанная курсовая так и осталась открытой в ворде на всю ночь. Единственное, что сделал за вчерашний вечер Сынмин – оформил оглавление. Его ждут ещё 9 кругов ада и донельзя сжатые сроки сдачи. Дэдлайн смотрит на Сынмина и, заигрывая с ним, подмигивает, попивая энергетик из недавно открытой железной банки. Как обычно, ни одного сообщения ни в одной соц.сети, ни одного пропущенного звонка, ни одного непрочитанного письма на электронной почте. Его встречает как обычно пустой маленький холодильник и дешёвый кофе. Как обычно где-то в районе груди у него собирается наэлектризованный комок тревоги, отдающийся покалыванием. Как обычно, ему придётся выйти на улицу и делать вид, что он не паникует, не заикается при разговоре с любым человеком. Всё как обычно. А ещё, вечером, как обычно, его ждет очередной тёплый сон без тревожности и паники. И тот парень, скрывающий своё лицо

///

Взволнованный гул в зале немного раздражает Хёнджина, и он откидывается на спинку сиденья и запрокидывает голову назад, прикрыв глаза. Деревянные сиденья, обитые вельветом, расставлены в семь рядов вокруг центральной части зала, где стоит деревянная трибуна. Расположены ряды на разных уровнях, чтобы у всех в аудитории была возможность увидеть выступающего. Справа от Хёнджина сидит какой-то старик, видавший виды, который пытается втереть рядом сидящему парню, как много снов на своём веку он охранял, какой же он опытный хранитель и, вообще, новое поколение будет работать гораздо хуже, чем он. Хёнджин не обращает на монолог старика, тем более – обращаются не к нему. С другой стороны от него сидит пожилая женщина с маленькой милой шляпкой фиолетового цвета, сдвинутой набок. На неё надеты, кажется, все её побрякушки в виде нескольких ожерелий, браслетов, колец, обрамлённых сияющими камнями, и серёг в виде маленьких серебряных паучков. В корпорации хранители её почему-то недолюбливают, особенно те, которые уже в преклонном возрасте, но Хёнджин не понимает, почему. Женщина ему всегда нравилась, хоть они общались не так уж и часто. Иногда при встречах она рассказывала Хвану забавные истории из своей молодости, со своей работы и давала шоколадную конфетку. Хёнджин как-то заметил, что её сумка почти вся заполнена этими сладостями. Тогда он сделал пометочку, что Симона Беркли – замечательный человек. Разминая шею, Хёнджин слышит, что гул в зале затих, поэтому он открывает глаза и устремляет свой взгляд к центру зала. У трибуны стоит взрослый мужчина с виднеющейся в некоторых местах сединой. С третьего ряда, где сидит Хван, главного хранителя отлично видно. На идеально выглаженном костюме не видно ни единой катышки, в отличие от черного худи, которое надел сам парень. - Доброго времени суток, - проговаривает выступающий, а Хёнджин усмехается. Кажется, в этой речи не будет ничего нового, всё как обычно, - Ваша рабочая смена закончена без происшествий. Желаю приятного отдыха. И так каждый день. Ничего нового. Хёнджину всё дико надоело, но чуть больше ему жалко этого мужчину. Он выходит 2 раза в сутки в один и тот же зал, встаёт у одной и той же трибуны и произносит одни и те же слова. Неужели кому-то нравится такая жизнь?

///

Хёнджин открывает скрипящую дверь и заваливается в снятую недалеко от корпорации квартиру. Внутри прохладно, но это ничего, со временем воздух согреется. Свет в коридоре Хван даже не включает, сразу кинув куртку в шкаф, и, минуя деревянный дверной проём, падает на старенький диванчик. Квартирка тесновата, но Хёнджин и его одиночество в ней отлично умещаются. Парень потягивается и, вздохнув, закрывает глаза. В голову лезут куча мыслей о других хранителях снов, о раскалывающейся голове, о закончившихся сигаретах. Но всё перебивает взгляд чужих глаз цвета молочного шоколада, каштановые пряди волос и приглушённый приятный смех. Рядом никого нет, но Хван уже чувствует запах сладкого кофе с молоком и слышит шуточно-укоряющий голос Сынмина.

Хёнджин счастлив в своём одиночестве.

Хёнджин как никто знает, что они с Сынмином - звёзды. Ярко-сияющие звёзды, которые находятся в разных мирах, галактиках. Они находятся друг от друга на расстоянии бесконечной дорожки, усыпанной лезвиями и стеклянными осколками. Они - звезды, такие же одинокие, такие же далёкие. И как только одна из этих двух звёзд погаснет, упадёт – заметит это лишь другая. Другие, чужие звезды лишь продолжат равнодушно сиять на ночном небе, не обращая ни малейшего внимания. С Сынмином они на расстоянии в миллионы световых лет. Ким считает, что Хёнджин – плод его фантазии, родившийся от одиночества. Хёнджин готов кричать, что нет – он настоящий, что он существует. Да только сделать это невозможно. Хван нуждается в этом голосе, в растрёпанной прическе, в приглушенных смешках. Он нуждается в Сынмине. Но существуют и законы мира хранителей. Проникать в сон подопечного в своем обличии хранителям категорически запрещено. Как только взгляды хранителя и подопечного во сне встретятся, или же подопечный вдруг поймёт, что хранитель реален – погибнут оба. Хван не показывает своего лица Сынмину, вовремя оборачиваясь, и заглушает свои крики «Да, я реален и люблю тебя больше всего на свете! Моя жизнь - для тебя, я - для тебя. Моя душа открыта и вывернута наизнанку, только прими её», лишь продолжая вести разговоры, не имеющие для Кима смысла, ни в коем случае не поворачиваясь к нему лицом. Но иногда Хёнджин готов рискнуть всем – своим счастливым одиночеством, жизнью, и ощутить взгляд карих глаз не через экран хранителя-наблюдателя снов, не спиной, а на себе. Поймать этот желанный взгляд и уже никогда в жизни не отводить своих глаз от него. И Хёнджин рискнул бы, повернулся бы к Киму лицом, бросил бы своей смерти вызов. Но тогда погибнет и Сынмин. Его жизнь Хван уничтожить не готов

и не будет готов сделать это ни при каких обстоятельствах

хван хёнджин никогда в жизни не допустит падения этой звезды, даже если ради этого придётся пасть самому