Dark and light

       Минори пришла домой. Навстречу, как обычно, прибежал её пёсик Хики, который прыгал от счастья вокруг хозяйки. Сняла кроссовки, сняла куртку и прошла на кухню, где стояла тарелка уже остывших пирожков. Заварила себе чай, насыпала корм пёсику и села за стол.        Вокруг тишина. Молчали улицы города, молчали дороги, молчали мысли, молчала душа. Говорить совершенно не хотелось, думать тоже. А о чем можно думать после произошедшего? На всё состояние напала апатия. Была какая-то растерянность, тусклость, капелька грусти… Апатия достигла максимума. Нет веры, нет стремления, нет злости, нет ненависти, даже желания нет. Всё стало слишком утомительным. Это было странное, но приятное состояние. Такое бывает, когда слишком долго чего-то хочешь, тратишь на достижение последние силы и наконец получаешь желаемое. Умом осознаешь и принимаешь ситуацию, но не имеешь ресурсов, чтобы почувствовать успех. Ты выжат, высушен, развеян по ветру. Уже не способен радоваться сердцем — только головой. Не страдаешь, а паришь в пустоте наедине со своим разумом. И нет в этом ничего плохого. И хорошего тоже нет.        Минори, сделав глоток чая, закрыла глаза и накрыла их ладонью, вспоминая все сегодняшние события.        В небе висит месяц, какой-то он заплесневелый, на полу — гора бычков. И вокруг, сколько ни крути башкой по сторонам, абсолютно ничего, что радовало бы душу. Ному, погибшие и раненные герои, улицы Камино, Всемогущий. Это убитое состояние ужасно, когда после увиденной реальности, теряются все твои мечты, надежды, привычки. Появился страх, что Символа Мира не станет, кто их тогда защитит? Будучи там, она почувствовала истинный страх смерти.        Звонок телефона. На экране появился входящий звонок от Гравитации:        — Гравитация… — пробубнила Минори, сделав глоток.        — Минори. Я узнала, что вы были там.        Тишина. Что ещё сказать в своё оправдание? Гравитация, тяжело вздохнув, продолжила:        — Я рада, что все с вами хорошо.        Минори начала сдерживать слезы, подступившие к глазам:        — Мы думали, что это конец.        — Зачем вы туда пошли?        — Мы хотели спасти сами Кацуки, без сражений и драк. Мы нашли их местонахождение, здание, и всё…всё началось. Ному, герои, злодеи и он, тот самый злодей, от которого веяло смертью. Было страшно.        Гравитация тяжело вздохнула:        — Да, этот день многих заставил задуматься. Это реальность, к которой мы вас готовим. К сожалению, Символа Мира больше нет.        Голос наставницы был тяжёлым.        — Что будет дальше?        — Не знаю, грядут большие изменения в мире, в мире героев, злодеев и академии.        Минори нахмурилась. Что за изменения в академии? Гравитация постаралась быть повеселее в трубке:        — Академия переходит на систему школа-интернат.

***

       На следующее утро общество находилось в хаосе. Склад с Ному, где их держали, уничтожен. Символа мира больше нет, его слабая форма была показана всему миру. Сокомандники вчера вернулись домой, кроме Кацуки, он находился в полиции на допросе.        Через некоторое время разошлась новость о том, что академия перешла на новую систему безопасности студентов. Директор постановил, что учащиеся академии будут жить недалёко от места учебы. Для этого нужно обязательное согласие родителей или опекунов. Минори знала, что это тема даже не обсуждается.        — Что думаешь по этому поводу? — спросила Минори, протирая стол.        Сузуми была в сомнениях, она и хотела и не хотела отпускать племянницу. Её терзало произошедшее в лагере, что академия не сдержала слово вновь. Да, для любого родителя это истерика знать, что их ребёнок в беде.        Сегодня должны прийти Айзава-сенсей и Всемогущий, рассказать всё о новом введении. Подготовка шла полным ходом: уборка, готовка.        Рассказ о новшествах академии начал Айзава-сенсей. Показал схему жилого корпуса, защиту безопасности, местоположение и кипу документов для подтверждения. Выглядело это всё классно и многообещающе, что Минори замечталась, как она будет жить в новой комнате в общежитии, ходить в гости к девочкам.        — Вы согласны? — спросил Айзава-сенсей, положив важные документы наверх всех бумаг.       Сузуми всё это время молчала и внимательно слушала преподавателей. Её что-то тревожило, беспокоило, казалось, что всё в один момент рухнет.        — Я…я верю вам, — начала говорить тётя, — но я до сих пор не могу принять, что вы дали злодеям вновь напасть на учеников. Четыре раза за год.        — Мы понимаем ваше переживание, — начал Всемогущий, — для этого и была сделана эта система, чтобы обезопасить студентов.        — Я верю, я дам согласие, но если с ней что-то случится снова, — посмотрела на Минори, — я не знаю, что я сделаю с вами. Я соглашаюсь, потому что этого хочет она, не я.        После этого все договора и документы были подписаны. В этот же день, в назначенное время и место, все должны были быть у академии со своими вещами.        После ухода классных руководителей, Минори долго разговаривала с тётей и собирала вместе с ней вещи.        — Эй, Минори! — позвала Супаку сестру. — Ты какая-то странная в последнее время.        — Что ты имеешь ввиду?        Супаку хитро улыбнулась, взяв в руки плюшевую игрушку:        — Ну ты своё необычное поведение не замечаешь, ведь так? А ты бываешь сидишь, задумываешься о чем-то и начинаешь ни с чего улыбаться, — намекала девочка. — Стала растерянной, невнимательной. Ты-ы-ы влюбилась!        Минори стала гуще красной краски. Первым в мысли влезло заветное имя парня.        Она боялась показать свою душу и сердце. Кому было бы приятно, если бы раскусили в любви к кому-то? Зачем это кому-то знать? В голосе появилась нотка переживания:        — Нет, ты чего? Что за бред?        Супаку слезла с кресла и зашагала по комнате, улыбаясь:        — Интересно, кто он? О, а представь, если ты будешь с ним на одном этаже в общежитии!        У каждой девочки непременно есть свой бездонный колодец, во тьме которого таится какой-нибудь очередной «он», который не звонит, не приходит, не понимает или еще что-нибудь «не», мучает девочку, болван. Если в колодце никого нет, значит, был совсем недавно и скоро, вот буквально на днях, заведется новый, это я и так понимаю. Закон природы: всякая замечательная девочка должна целыми днями пялиться в этот проклятый колодец и мучительно размышлять о поведении его обитателя, забыв, что вокруг, вообще-то, огромный удивительный мир, все чудеса которого, теоретически, к ее услугам. Вернее, были бы к ее услугам, если бы она не воротила нос, бормоча: «Спасибо, не надо», лишь бы отпустили поскорее обратно к колодцу, смотреть в темноту. Минори смущенно отвернулась от сестры, которая приставала к ней, но только сейчас она поняла, что не обдумала тот случай с операцией по спасению Бакуго.        Минори посмотрела на свою руку. В тот день Киришима взял её за руку у стены. Иногда человек, которого ты не замечаешь, становится тем, кто нужен тебе больше всего.        — Минори влюбилась, влюбилась, влюбилась!        Как же неприятно это осознавать. Минори не может в себе разобраться, любит ли его она или он ей нравится. Она никогда не испытывала любви и влечения к мальчикам, да и чтобы нравились… но она понимала, что не хотела бы видеть того самого заветного рядом, даже разговаривающим, с другой девочкой. При упоминании его имени она неловко вздрагивает и осматривается, а когда видит…всё внутри начинает бушевать. Смесь бабочек и воздушных взлетающих шариков, тот самый трепет внутри живота. Руки начинают потеть из-за волнения, меняется голос, меняется поведение, вместо той серьёзной, хмурой «морды кирпичом», появляется весёлая, милая, даже нежная, похоже та истинная Минори, которая прячется под завесой её холодной стороны. Когда тебя кто-то подозревает в любви к кому-то — это ужасно, всем хочется поскорее узнать, кто этот избранник. Ей неприятно от одной мысли, что она позволила себе не то что влюбиться, а даже нравится. Не тем делом она занимается, надо учиться и ещё раз учиться. Нужно срочно контролировать себя, никто не должен знать об этом.        В комнату вошла Сузуми, неся поднос с чаем и печеньем.       — А Минори влюбилась, представляешь? — обратилась Супаку к маме.        — Я его не люблю, он мне только нравится, — кинула в сестру валяющуюся игрушку, — как человек.        Сузуми посмеялась. Она села к Минори и обняла её, девочка в ответ положила голову на плечо тете:        — Видимо, кто-то смог сломать каменное сердце Минори.        Минори нахмурилась, слушая тётю:        — И, видимо, этот парень хороший. Любовь — самое волшебное чувство, данное человеку, лишь она может раскрыть истину человека. Если он тебе нравится, это тоже хороший показатель. Когда-нибудь и ты, Супаку, влюбишься.        Супаку отрицательно замотала головой:        — Ещё чего? Такого не случится. Никогда!        Сузуми с Минори посмеялись над гордой сестрой. Когда-нибудь Минори поймает её на лжи, когда та влюбится.        Вскоре родные в слезах проводили Минори до станции метро, где она отправилась прямиком в академию.