Обмен опытом

Дни становились всё короче. Солнце из яркого светила превращалось в бледненький шарик на фоне серого неба, и зима вступала в свои права. Температура в замке, как и на улице, понижалась. Я так и не узнал, какая в Хогвартсе система отопления, но работала она не очень хорошо. Возможно, только камины и трудились на благо нашего тепла и комфорта. Особенно холодно было в подземельях, поэтому ученики предпочитали не толпиться в коридоре внизу, а приходить ровно в назначенное время и сразу заходить в кабинет. Мне такой климат казался достаточно мягким, хоть он и был похуже, чем в Ехо. До переезда в мир Стержня мне удалось пожить в местах с непредсказуемыми погодными условиями. Зимой может быть -40, а может и не быть. Может пойти снег, дождь, буран, в общем все природные чудеса вплоть до снега в июле или града размером с голову. Поэтому когда окружающие драматургировали о погоде, я лишь пожимал плечами. Особенно страдал Нумминорих. Снег, по его рассказам, он видел пару-тройку раз в жизни. Да и то для Ехо белые хлопья, летящие с небес, были скорее то ли чудом, то ли предвестником апокалипсиса. По крайней мере это была уважительная причина для того, чтобы не ходить ни в школу, ни на работу, а остаться дома. Погода повлияла и на настроение школьников. От людей всё больше стало веять раздражением и усталостью, хотя скорее всего в начале года все просто приехали весёлыми и отдохнувшими после каникул, теперь же настала учёба и повседневные хлопоты. Даже Нумминорих стал более мрачным, а ведь я считал, что испортить ему настроение не может никто и ничто. Хогвартс оказался настоящим лабиринтом. Исследуя его я периодически натыкался на тайные ходы, ведущие неизвестно куда. Иногда один и тот же путь приводил в разные места. Лестницы перемещались, портреты двигались. Зависело его внутреннее расположение от времени суток, фазы луны, погоды или всемирных политических отношений сказать пока не возьмусь. Казалось, сам замок жил своей жизнью. Чем-то он был похож на Холоми. Главное, чтобы не захотел плясать, а то этой весёлой макарены могут пострадать его многочисленные жители. В общем, для меня это было идеальное место для исследований и прогулок. Поэтому, когда ночью меня неожиданно потянуло прогуляться по таинственным коридорам, я ничуть не удивился. Раз моя левая пятка сказала идти, значит так тому и быть. Я выбрался в тёмный пустой коридор. В руках держал фонарик, вытащенный из Щели Между Мирами. Везде было тихо: ученикам было запрещено выходить из гостиных после отбоя. Злостных нарушителей отлавливали и наказывали. К счастью, учащимся я не был, и мои перемещения по замку никем не регламентировались. Я спустился по узкой лестнице, миновал ряды доспехов, повернул направо и подошёл к окну. Выходило оно на Запретный Лес. Сейчас в слабом свете растущей луны я едва мог разглядеть контуры деревьев. Говорят, там можно встретить удивительных животных, многие из которых не будут дружелюбны человеку, нарушившему их покой. «Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей…». Может Пушкин тоже был волшебником? Да нет вряд ли, хотя я тут в библиотеке наткнулся на книгу, описывающую, по заверению автора, все магические школы, и одна из них находится в России.* Озера из этого окна видно не было, но я знал, что Кракен там больше не плескался. Зря я его так назвал. Лисса, сокращение от Алиса — в греческой мифологии Богиня безумия. Дырку в небе над моим языком! Напророчил на свою голову! Волшебное существо уже покинуло своё привычное место обитания. Её увёз ещё один из этой рыжей семейки Уизли сразу после того, как мы научили его прятать в пригоршне любые предметы. Вот кто действительно обрадовался такому колдовству. При его работе этот простой старый секрет грузчиков был бесценен. Вдалеке ухнула сова и разбудила меня от этих мыслей. Я решил прогуляться в правое крыло замка. Прошёл однообразные каменные коридоры, мимо кладовок, учебных классов, женского туалета, из которого раздавались жуткие всхлипы. К счастью, я уже знал, что здесь обитает депрессивное привидение с комплексом неполноценности, поэтому мне хватило ума просто пройти мимо. За очередным поворотом я подошёл к горгулье и скользнул в потайной ход за ней. Мой верный фонарик осветил серебряный клубок паутины слева. Надеюсь мне не придётся встретиться с её создателем, я боюсь пауков, тем более неведомых волшебных пауков. В этом коридоре даже картин не было. Я обнаружил это место случайно, уже был здесь дважды и на выходе попадал в разные места. Примерно просчитать по длине коридоров и поворотам, куда он действительно должен вывести я не мог хотя бы из-за отсутствия Карты Хогвартса. И сегодня ночью, вместо того, чтобы мирно уйти в объятия Морфея, я всё размышлял на эту тему. Сердце моё было неспокойно. То быстро колотилось от таких мыслей, то ненадолго замирало. С такой аритмией и в ящик сыграть недолго. Вопрос архитектуры не давал мне покоя, и, наконец, я решил, что лучше всего мне удаётся решать загадки на практике. Коридор изгибался причудливым образом. Справа встретилась дверь, но, когда я её открыл, оказалось, что она заложена кирпичной кладкой. Ломать стены великого замка я не стал, а то ещё обидится и придётся мне вечно блуждать в его стенах. В конце концов я зарасту бородой, одичаю и буду бросаться на беспечных учеников. Нужно же кому-то Алисино место монстра занять. Кандидатура на эту роль как раз для меня освободилась. Так я и шёл по тёмному коридору, надеясь, что мне удастся хоть куда-то выйти. Свет фонарика скользил по стенам. Впереди шевельнулась тень. Первая моя мысль, была о том, что это призрак. Они же разгуливают по всему замку, свободно здесь ориентируются и никогда не спят. Поэтому я не успел среагировать, когда тень резко дёрнулась, а хриплый голос быстро и уверенно сказал «Остолбеней». Яркая вспышка на миг осветила худощавое тело и волшебную палочку, направленную на меня. Я видел всё как в замедленной съёмке. Заклинание приближалось, но я понимал, что не успею увернуться. Спорт никогда не казался мне привлекательным занятием. Тело моё было медлительным, и светящийся шарик достиг своей цели. Мою грудь обожгло, как будто к ней прикладывали калёное железо. Он сказал «Остолбеней», и я знал это заклинание. Люпин научил меня ему. Пренеприятнейшая вещь, скажу я вам. После его наложения ты становишься абсолютно беспомощным, как котёнок в лапах пятилетней девочки. Но я ни разу не слышал, что его наложение болезненно. За такими размышлениями я и провёл то мгновение, за которое всё это произошло. А после я совершил удивительное открытие — я до сих пор способен двигаться. Это событие приободрило меня и, пока противник не понял свой промах, я быстро щёлкнул пальцами лёвой руки. Ядовито-зелёный шарик направился в сторону незнакомца. В отличие от меня он успел увернуться. Не мог же он предположить, что нахальное заклинание развернётся и нагонит цель несмотря ни на что. Смертный Шар с чавкающим звуком влепился ему прямо в лоб. Раздалось привычное «Я с тобой, хозяин». — Ну вот и хорошо, что со мной, а то развёл тут самодеятельность прохожих заколдовывать. И меня не смутило, что я сам так же вероломно заколдовал его. Самозащита есть самозащита. Сам виноват. Я отогнул ворот тёмно-коричневого лоохи, чтобы провести ревизию повреждений. На груди моей красовался достаточно сильный ожог. Кожа покраснела в форме трёхглавого пса, тут же с моей шеи свисала подвеска. Талисман до сих пор был горячий. Я довольно улыбнулся. Охраняет меня мой Цербер, не зря я его постоянно ношу. Я с теплотой вспомнил Кофу, посоветовавшего мне хорошего мастера. Даже от заклинания иного мира талисман помог. Ожог оставил, зато жизнь, возможно, спас. Я подошёл к напавшему на меня мужчине и смог разглядеть его в свете фонарика. Незнакомец густо зарос бородой, волосы были сальнее, чем у Снейпа. Вряд ли в ближайшее время он посещал цирюльника. Грязная, местами рваная одежда повисла на нём как на вешалке. Над правой бровью был неглубокий, но заметный порез, а в серых глазах читалось удивление. Такого сопротивления он не ожидал встретить. — Давай договоримся, — начал я, понимая, что у моего пленника всё равно нет выбора. — Ты ведёшь себя как нормальный живой человеческий человек, ну, в смысле, как обычно, но не будешь мне вредить, зато честно отвечать на мои вопросы. Хорошо? — Хорошо, — уже более развязно ответил мужчина. — Итак, как тебя зовут? — спросил я для проформы, уже зная ответ. — Сириус Блэк. — И зачем же ты на меня напал? — Пытался проскользнуть незамеченным в замок, но случайно натолкнулся на тебя. Свидетели мне были не нужны. — И зачем же тебе пробираться в замок? Ностальгия по школьным денькам? Месть? Источник силы? Что тебя сюда так тянет? — Мне нужно предупредить. — Кого? О чём? — каждый ответ мне приходилось из него как клещами вытаскивать. Он хмурился и сопротивлялся заклятию. — Римусу. О том, что Хвост жив. — Расскажи мне об этом подробнее. — Меня посадили за служение Тому-Кого-Нельзя-Называть, но я невиновен. Наш давний друг, Питер Петтигрю по прозвищу Хвост служил ему. Все думают, что он мёртв, но это не так. Он здесь, в Хогвартсе и может быть опасен. — Каких интересных историй только не наслушаешься в тёмном потайном коридоре посреди ночи, — хмыкнул я. — Так значит тебя посадили по ошибке? — Да. — Как же ты сумел сбежать из Азкабана. Говорят тюрьма неприступна. — А я и не сбегал. — Что это значит? — сердце у меня сжалось. Уже какой раз за сегодня. Полечить его что ли? — Просто однажды я проснулся в камере, а решётка не заперта. Ни одного стражника не было, и я просто ушёл. — Просто взял и ушёл? — Ну да. Это был мой шанс, я не мог его пропустить. — И тебя совсем не смутило, что в самой охраняемой тюрьме решётка была просто открыта и никто не воспрепятствовал такому самоуправству? — Смутило, конечно, но я так и не нашёл своего освободителя. — А может решётка с самого начала твоего заключения была не заперта? Ты когда-нибудь её вообще дёргал, чтобы открыть? Он посмотрел на меня как на полного болвана, и я понял, что он прав. Было бы странно, если человек, долгие годы живущий в тюрьме, ни разу не попытался открыть решётку. — Да, — дисциплинированно отозвался он. Ещё бы, я же велел ему отвечать на мои вопросы. — Я уверен, что она была закрыта. — Ну ладно. Тогда как ты попал в замок? Он же весь дементорами окружён. — Этот способ могут знать лишь обитатели Хогвартса, да и то совсем немногие, — в его глазах сверкнул озорной огонёк. Я вдруг понял, что характером он чем-то походил на близнецов Уизли. Жаль, что этот мир так измотал его. Хоть и не всё потеряно. После всей этой свистопляски его дело могут пересмотреть. И может, его ещё оправдают. — Сюда из Хогсмида ведёт тайный ход. Естественно дементоры про него не знают. — Это всё, что ты хотел сообщить? — Да. — А, кстати, почему ты шёл именно к Римусу? Почему бы не пойти к Дамблдору? — Мы с Римусом дружим… дружили. Я надеялся, он согласится меня выслушать перед тем как сдавать дементорам. — Тогда пойдём. — Куда? — встревожился Сириус. — Туда, куда ты так стремился. К Люпину. Надо же радовать его такими подарками, как сбежавший из тюрьмы друг посреди ночи. Вот этим и займёмся. Пошли. Он покорно последовал за мной. Другого ему ничего и не оставалось, к тому же это было именно то, что он хотел.