Мягкая Поступь

      Синее мерцание на секунду отвлекает его. Собственная битва теряет смысл, отходит на второй план. Глаза невольно ловят хрупкий силуэт по среди творящегося хаоса. Всюду слышатся крики, вокруг шиноби Альянса валятся, подобно назойливым мухам. Джууби старательно давит их. Даже он, Шисуи, едва справляется. Но, синее мерцание не исчезает, напротив, становится все ярче. Он расправляется со своими врагами за несколько минут. И уже точно не скажет, было ли то стремление увидеть синее пламя ближе или же, всего лишь необходимость в сложившейся ситуации. Однако, Шисуи все-таки подходит ближе, намного ближе чем был до этого момента. Замечает шиноби, чьи тела иссушены. Всматривается в пустые глазницы и бредёт дальше. Впереди все то же синее мерцание, а рядом, словно маяк во тьме, светится Наруто. Его оранжевый вихрь приятно греет душу. — Наруто-кун, с этого момента, я буду сражаться рядом с тобой плечом к плечу. Как и хотел мой брат. Его жертва не была напрасной, — обрывки слов летят к Шисуи, и более менее проанализировав обстановку, до него наконец доходит. Рядом с Наруто дочь Хиаши-сана, рядом с ними труп длинноволосого юноши. В нем он узнает Нейджи, с ним Шисуи частенько пересекался. И вдруг странная горечь оседает во рту, разбавляя сухость металлическим привкусом. Совсем ещё юный, но достойный сын своего отца, клана. Наконец взгляд фокусируется на синем отсвете. Он намерено не активирует шаринган и не желает всматриваться в детали этой странной техники, кажется, будто он подглядит нечто запрещённое, то, что он видеть не должен. Дочь Хиаши держит Наруто за руку крепко, взгляд фиалковых глаз смотрит твёрдо. Вздутые вены активированного бьякугана напоминают ему россыпь васильков, такие же тоненькие стебельки. Удивительно, почему он не встречал её раньше? На секунду этот вопрос отключает мысли, а затем, он видит как Хината собирает чакру в руках и не удерживается, активирует свой мангекьё и смотрит без зазрения совести. Бешеный поток чакры струится по хрупкому телу, она контролирует его настолько умело и точно, что он невольно восхищается. Нет сомнений, техника, которую она собирается применить — её собственная. Всего миг, и в её тоненьких кулаках, словно всполохи огня, вырисовываются два льва. Львы-Близнецы словно живые, приобретают очертания истинных зверей и ему даже кажется, что он слышит этот громогласный рык. И как-то не вяжется у него картина эта, Она такая маленькая, хрупкая на вид, а в руках у неё Львы горят праведным гневом Хьюга, и настолько огромные они, что достают ей почти до плеч. Идеальный контроль чакры ни на секунду не сбивает свой ритм, вены на её тоненьких руках вздулись и обуглились, предавая ей ещё больше воинственности. — Ты не имеешь правда сдаться, Наруто-кун. Ведь Нейджи-нии-сан верил в тебя, как верю и я, — доносится до Шисуи её тихий голос и он вновь замирает, охваченный этим странным трепетом. Львы-Хранители в её руках с каждым словом становятся все более завершёнными и похожими на настоящих. Ещё один короткий миг и Она срывается с места, вихрем проносится мимо него и на секунду задерживает свой неосознанный взгляд на нем. У Шисуи внутренности с ужасом падают куда-то вниз и он, преисполненый неизвестно чем, стремглав несётся за ней. Девчонка, словно обезумевшая, бежит прямиком к Обито, ловко лавируя между ветвями злосчастного древа. — Стой! — кричит ей Шисуи, но она и не думает. Он уже собирается применить шуншин, когда рядом с ней возникает Наруто и они вместе тараном идут на Обито. Слаженный тандем получается у них, Обито даже задевает и он заваливается набок. Один из Львов начинает мерцать чуть слабее другого, но Наруто делиться своей чакрой, и теперь, синева отливает оранжевыми всполохами. Завораживает. Это пламя, Львы и полный праведного гнева взгляд он вбирает в себя, запоминает и вырисовывает в своей голове.

***

      Война не проходит бесследно. По правде, она рушит все до основания. В том числе и зыбкий мир Хинаты. «Узумаки Наруто и Харуно Сакура приглашают вас на свадебное торжество» — гласит зелёная открытка, обитая розовой лентой. Хината смотрит на неё, а в душе вдруг пусто. Ни че го. Словно вся она иссохла, выжгла своё нутро до основания и теперь там ничего не осталось. Лишь пожелтевшая поляна, да засохшая земля. Ханаби смотрит чуть затравленно, в душе переживает за сестру даже больше, чем сама Хината о себе. — Ты пойдёшь туда и заглянешь в глаза этим двум лицемерам, — безаппеляционно проговаривает она и выходит во двор. Хината молчит, но соглашается. А в пустой душе, словно по щелчку руки, расцветает букет злости и отчаяния, тоски и боли. Она гасит эти чувства на корню, не позволяя им пробраться глубже. Вот только, разве есть хоть кто-то в этом мире, кому подвластна боль?       Отец смотрит на неё с щемящей грустью. Отчасти, он винит себя во всех несчастьях старшей дочери. Хината же, в привычной манере, спокойно улыбается, поклоняется и выходит. — Ко, правда ведь сестрица самая красивая? — с каким-то потаённым восхищением шепчет Ханаби, теперь уже, своему помощнику Ко. Он грустно тянет уголки губ вверх, смотря вслед удаляющейся Хинате. Какое счастье было для него, служить Ей.       Торжество проходит вдоль у озера, где расположился огромный шатёр под молочным брезентом. День, к счастью, выдался не столь жарким и гости толпятся на улице, наслаждаясь атмосферой. Хината, стоя чуть поодаль, грустно рассматривает каждого, и вдруг, отчаянная, ужасная и эгоистичная мысль проносится в голове. Она никому не нужна. Никто из них и не вспомнил о ней, о её многолетних чувствах к Наруто. Все они пришли сюда веселиться и никому нет дела до её трагедии — Хината, — вдруг раздаётся совсем рядом и она вздрагивает, рука в защитном жесте сжимается в кулак готовая высвободить чакру. Она оборачивается, смотрит на человека перед собой и признаёт в нем одного из Учих. «Мерцающий Шисуи» — вдруг вспоминаются ей байки из академии. Тогда она видела его всего раз и то, мельком. А теперь, о нем слышали и знали все, далеко за пределами Страны Огня. Ещё один герой войны, в одиночку одолевший Кабуто и шесть путей Пейна. Благодаря ему Эдо Тенсей было прервано и десятки тысяч шиноби смогли остаться в живых. — Шисуи-сан, — удивлённо приветствует она его. Откуда он знает её имя? Чёрные глаза Шисуи смотрят в неподдельном интересе и восхищении. Для торжества она облачилась в светлое кимоно, собрав волосы красивой заколкой в виде бабочек. Они переливались в вечернем закате, чем привлекли ещё больше его внимания. — Красиво, — едва слышно произнёс он и провёл подушечками пальцев по ним. Хината в смущении зарделась, немного краснея. — Брат подарил. Перед войной. Всего два предложения, но Шисуи слишком четко ощущает её боль. — Он был одним из лучших, — зачем-то говорит он, невольно любуясь девчонкой. Совсем юная, застенчивая и прекрасная в своей доверчивости. Раскосые фиалковые глаза топят его сердце своей грустью. Он, прошедший не одну Войну, считавший себя древним, как этот мир, до селе ни разу не испытал подобных чувств. Ни одна женщина не вызывала в нем трепета, ни одна не смогла заставить отдать благородное сердце к ногам. Хината смогла. Всего за одну встречу распалила в нем огонь, которому ни один катон под стать не станет. — Почему жизнь так несправедлива? — вдруг спрашивает она и её голос пропитан таким отчаянием, что ему становится не по себе. Её глаза с каким-то глухим укором смотрят вперёд, на их дне он отчетливо ловит всколыхнувшуюся боль. Наруто. Она смотрит на него. Ну конечно! И как он сразу не догадался? Она влюблена в него. Ему вдруг становится чертовски паршиво. — Если хочешь, мы может уйти отсюда, — спрашивает её Шисуи. И Хината вперяет свой взгляд в него. В голове у неё слова сестры, надо бы взглянуть в глаза лицемерам. Отчасти и хочется, и как-то не особо. Что они могут изменить? В конце концов, эти чувства — лишь её проблема, это она их обременит ими. Это она стеснит всех своим появлением, смутит всех, и каждый из них будет чувствовать себя виноватым. Просто… почему же Наруто-кун не сказал обо всем сразу и открыто? В любом случае, о её чувствах знал каждый камень в этой деревне. Зачем же он томил её в мучительном ожидании столько лет? Зачем держал за руки и грел своим теплом? И не придумав ничего лучше, она молча разворачивается и уходит. Бредёт неспешно в противоположную сторону, оставляет позади всеобщий радостный гомон, и кажется, напрочь забывает о Шисуи. Он ступает совсем бесшумно. Спустя час, а может и больше, они натыкаются на чайную лавку. На отшибе деревни совсем тихо и в ней пусто. Всего три посетителя. Хината заходит и садится за крайний столик у окна, Шисуи садится напротив и она в удивлении смотрит на него. — Я все ещё тут, — улыбается он, чем вызывает у неё странное умиление. И все-таки, думает она, это какая-то клановая особенность всех Учих. Эта пугающая, почти божественная красота. Шаринган ведь означает божественное око, хотя, в сражении они бывают настолько беспощадны, что тут уместнее было бы сказать — демоны. Обольстителтные, убийственные и жестокие. Боже, что бред ей лезет в голову? Они молча пьют зелёный чай, ещё какое-то время сидят, любуясь алым закатом и наконец, выходят в ночь. — Я провожу тебя, — говорит Шисуи, но Хинате совсем не хочется домой. Слишком много противоречивого в ней сейчас. Эта пустота в душе, равняемая бесконечному падению в бездну, тоска и грусть, отчаяние — столько эмоций, которые не отпускают её, давят собой. Не хочется видеть жалостливый взгляд сестры и такой же отца. «Ах если бы Неджи был жив» — думается ей и такая горечь застилает собой душу, становится так больно, что терпеть больше нет сил. И она просто оседает на землю, сотрясая плечи в беззвучных рыданиях. Тонкие руки в постыдном жесте прикрывают лицо, но остановить себя она уже не в силах. Шисуи смотрит понимающе, опускается рядом и протянув руку, притягивает её к себе. Хината сначала в растерянности смотрит на него снизу вверх, а затем рыдания душат её с новой силой и она утыкается лицом ему в грудь. Они сидят так долго, звезды над их головами давно ярко сияют, как и луна. Неизвестно от чего она наконец успокаивается, то ли от его мерного и спокойного дыхания, то ли от его горячих и ласковых рук, что гладят её по спине. — Я не хочу домой, — говорит она и Шисуи думает, что должен бы пригласить её к себе. Но, не будет ли это оскорблением? — Можно я останусь с вами? — вновь спрашивает она, абсолютно уверенная в последствиях этой просьбы. Гонимая отчаянием, она стремится заполнить эту смертельную пустоту чем-то новым. Чем угодно, лишь бы выжить. — Конечно, — отвечает Шисуи и голос предательски хрипит. До квартала Учих они добираются бегом, останавливаются у небольшого но, на вид, очень красивого дома. Небольшая лужайка в котором расположился пруд привлекает её внимание. Она садится рядом и запускает руку в прохладную воду и лишь тогда замечает золотистых рыб внутри. — Красиво, — восхищенно проговаривает она, рассматривая рыбок. Они собрались у её руки, в надежде на корм. — Они почти ручные, — смеётся Шисуи, усаживаясь рядом. Его руки опускаются в воду и на миг, на один жалкий миг соприкасаются с её рукой. И этого достаточно для того, чтобы наклониться к ней и вовлечь в поцелуй. Медленный, тягучий и сладкий до дрожи. Шисуи не спешит, отчётливо ощущает девичье трепыхание в своих руках, и, боясь спугнуть, не двигается с места. Лишь ладонь сжимает её руку чуть крепче положенного. Наконец, дыхания становится катастрофически мало, и Хината, робея, отворачивает голову. Шисуи улыбается и наклонившись, вдыхает тонкий аромат лаванды в её волосах.       Он расстилает ей постель в гостевой комнате. Ставит у изголовья кровати стакан с водой, прикрывает ставни и поцеловав в макушку, выходит. А потом пол ночи не спит. Волна желания захлестывает его, мысли бродят в голове, и ни одной пристойной. Признаться, он даже себя пугается. Шисуи вдруг чувствует себя неопытным юнцом у которого спермотаксикоз, и что с ним делать, он не имеет и малейшего понятия. И потому, не найдя решения получше, бредёт под холодный душ. Ледяная вода на пару минут рассеивает дурман. В голове нет ни одной мысли, лишь ощущения будто тело пронзили ледяные иглы. Он в блаженстве прикрывает глаза и её образ, как по заказу, тут же всплывает в голове. Шисуи глухо рычит, в раздражении пинает дверь душевой и обернувшись полотенцем, выходит. Каково же было его удивление, когда на пороге он замечает мнущуюся Хинату. — Шисуи-сан, — едва слышно говорит она и в нерешительности смотрит ему в глаза. Что ей сказать? Мне одиноко? Грустно? Больно? Давайте переспим? Все бред. К счастью, Шисут улавливает не то вопрос, не то просьбу быстро, подходит ближе, протягивает ладонь и хватает за руку. Его движения осторожны, но Хината отчётливо чувствует в них силу и не сопротивляется. Отчасти, и сама начинает гореть. На секунду Шисуи исчезает из вида, видимо в ванной, затем появляется вновь, облачившись в тренировачные штаны. Хината чуть смущается его наготы, однако, сетуя на собственную глупость, перебарывает себя и изучающе смотрит. Шисуи на минуту замирает, позволяя рассмотреть себя и затем медленно подходит ближе. — У меня есть одна просьба, — говорит он и Хината вскидывает голову. — Какая? — Позволь взглянуть на ту технику. Львы, — отвечает он, поражаясь обширности собственного словарного запаса. Впрочем, Хината улыбается как-то по доброму, понимающе, и поднявшись с места, активирует бьякуган. Длинная челка колышется на ветру, открывая её лоб. Шисуи видит как она нахмурилась, пытаясь сконцентрировать чакру. Подходит ещё ближе, рассматривает россыпь тоненьких капилляров вокруг глаз, улыбается. Смотрит ей в глаза и так сильно его поражает этот взгляд — чистый, верный и верящий. Сердце вновь пляшет галопом. А потом чувствует как тепло опутывает его руки, опускает голову вниз и видит тех самых Львов. Вблизи они выглядят словно действительно настоящие, настолько живые и величественные. А рядом она, маленькая и хрупкая воительница. — Как красива, — невольно вырывается шёпот из его уст и руки оглаживают контур фарфорового лица. Хината жмурится в наслаждении. Шисуи и сам не замечает, как активируется шаринган, даже его подсознание стремится запомнить её и запечатлеть этот великолепный образ. От былой пошлости не осталось и следа, появилось нечто другое. Появилось желание испить, высушить, выпить до дна, до хрипа в горле, до исступления и позволить испить себя.