Экко, любовь моя

ЧАСТЬ 1. РУКОПИСЬ "ЭККО, ЛЮБОВЬ МОЯ"

Все, что вы любите, рано или поздно обратится в прах.

Как удивительно иногда бывает — живете в одном доме и можете ни разу не встретиться. Даже если вы соседи. Я никогда не встречала ее до этого, и только случай поспособствовал нашей встрече. Надо сказать, не самый приятный. Стоял промозглый вечер. Последние дни сентября "порадовали" неожиданными заморозками. Я возвращалась домой с работы, поскользнулась на корочке льда, упала и сломала ногу. Как тривиально. Надо заметить, я никогда не ломала ногу раньше, и это был для меня своего рода новый опыт. Поэтому я с мужеством приняла тот факт, что мне как минимум месяц придется проходить на костылях и терпеть гипс, а потом еще месяц учиться заново ходить. Ничего, бывает. Есть и положительная сторона случившегося. Сразу после больничного я взяла отпуск, благодаря чему суммарно могла провести дома целый месяц — не мучить же мне себя тяжелыми поездками до работы и обратно. Я решила скоротать внезапно образовавшееся свободное время за просмотром телевизора и за чтением скопившейся стопки нетронутых книг, до которых я все никак не могла добраться из-за работы. Кто-то бы расстроился, ведь лучше отдыхать летом, на островах, а не осенью, сидя дома. Но все по-разному представляют себе отдых. Я была домашним человеком, не любила вылезать из своей раковины. У меня никого не было — ни родственников, ни друзей, ни молодого человека. Теперь у меня были свои правила: я тщательно оберегала свой покой, одиночество, а самое главное, постоянство, которое приравнивала к такой необходимой стабильности. В моей жизни вот уже четвертый год ничего не происходило, если не считать несчастного случая, благодаря которому у меня появилась уважительная причина немного побездельничать. Это я все к тому, что нет ничего лучше, чем сидеть дома, в тишине и тепле, и смотреть через окно на людей, которые спешат на работу и даже не знают о твоем существовании. Меня все устраивало. Хотя… не совсем все. Я смотрела на ступеньки, нахмурив брови. Подъем обещал быть не из легких — попробуй поскачи на костылях на четвертый этаж! Хорошо, что их всего пять, до десятого я бы точно не добралась. Но как же все-таки жалко, что у нас нет лифта… Я еще не привыкла к костылям, не знала точно, как с ними управляться и перспектива поднятия по ступенькам меня пугала, хоть мне и пришлось уже проделать это не единожды. Предстоящие трудности пугали меня и заставляли застывать на месте. Как раз тогда, когда я стояла, недовольно и растерянно прожигая взглядом лестницу и не зная, что делать, я услышала скрип входной двери. Какой-то человек вошел в дом и теперь стоял за моей спиной. Очевидно, я мешала ему пройти. Я обернулась. Вошедшим оказалась девушка лет двадцати пяти (если честно, я не умею определять возраст и могла ошибиться, по крайней мере, она выглядела молодо, но была определенно старше меня). Она была одета в простую черную юбку и кожаную куртку поверх теплой закрытой кофты. Волосы собраны в строгий пучок. Взгляд абсолютно бесстрастный. Возможно, однажды мы уже встречались, но прошли мимо, так и не заметив друг друга. Никто не любит сталкиваться на лестнице или в коридоре с соседями по дому, все стараются преодолеть необходимое расстояние как можно быстрее, низко опуская голову и ни с кем не здороваясь. Сколько людей мы видим за день, но их лица не отпечатываются в нашей памяти. В больших городах люди разобщены, каждый сам за себя и яростно отстаивает свою зону комфорта, никого к себе не подпуская. Такой теперь была и я. Но сейчас я чувствовала, что что-то изменилось. Признаться честно, мне было неловко взаимодействовать с другими людьми. Поэтому на работе я в основном просто перебирала бумажки за небольшую зарплату. Денег едва хватало на то, чтобы оплатить счета, но я не жаловалась. По крайней мере, квартира принадлежала мне, иначе мне бы приходилось платить огромные деньги за аренду. Девушка смотрела на меня, я на нее, и пауза затягивалась. Я видела по ее глазам, что ей все равно, какие у меня затруднения, ей хочется просто поскорее попасть домой, но я ей мешаю. Хотя я все это понимала, я не двигалась с места, а она не говорила мне уйти с дороги. Сейчас мне требовалась поддержка хоть кого-то, но мои отсутствующие коммуникативные навыки не позволяли мне ни о чем просить. — Тебе нужна помощь? — наконец, спросила она. Голос у нее был ровный, будто бы равнодушный, она изучающе смотрела на меня, на мою ногу, и мне становилось неловко, что я ставлю ее в такое положение. Но так просто я не хотела сдаваться. Она мне понравилась. — Да, — призналась я, потому что мне было невыгодно отрицать очевидное. Если бы я сказала «нет», она бы просто ушла, и я никогда бы ее больше не увидела. — Мне нужно подняться на четвертый этаж, и я не могу заставить себя двигаться, когда представляю, сколько мне предстоит преодолеть ступенек. Я знаю, на самом деле это нетрудно, но… Я замолчала. Она все так же смотрела на меня, словно видела насквозь. Я слабо себе представляла, чем она могла мне помочь? Разве что моральной поддержкой. Но есть у меня такой грешок — временами я стараюсь выглядеть куда глупее и беспомощнее, чем есть на самом деле. Люди жалеют меня, и мне даже не приходится просить. Они не догадываются, что ими просто манипулируют. Они делают доброе дело, и им хорошо, и мне. В глубине души я хотела общаться с людьми, и мне этого даже не хватало, я просто не знала, как. Я напустила на себя самый беспомощный вид, и девушка наконец, поверила: взгляд ее оттаял, все лицо стало добрее и даже начало светиться. Перемена была разительной. Такое, честно говоря, встретишь нечасто, и я была не готова. После длительной паузы я была уверена, что она пошлет меня, но, как оказалось, она просто просчитывала варианты. — Если неудобно с костылями, обопрись на меня. Давай, не бойся. Я тебе помогу. Клянусь, в ее голосе я услышала почти материнскую заботу. А может, это только мое больное воображение выдавало желаемое за действительное. «В Готэме нужно всегда быть начеку, кругом одни психи, убийцы и извращенцы», — наставляла меня работница отеля, когда я впервые сюда приехала, еще не готовая сразу занять доставшуюся мне квартиру. Незнакомка не подпадала ни под одну из этих категорий, и я для себя решила, что если и есть здесь человек, которому можно доверять, так это она. Уверена, я тоже засветилась в ответ, хотя и не могла никак это проверить, в зеркало-то не посмотришься. Я была безумно благодарна ей просто за то, что она не прошла мимо и поверила в мой маленький не самый достоверный спектакль. Она подставила мне свое плечо, и мы медленным темпом двинулись вперед. Ее рука лежала на моей талии, и я потом еще долго чувствовала тепло ее прикосновения. Мне было так уютно и я даже расстроилась, когда мы наконец пришли. Жаль, что это не высотка… Расстраивалась недолго: она жила со мной на одном этаже. Все это время! И мы с ней ни разу не заговорили. Бывает же!.. — Спасибо! — от души поблагодарила я и вдруг снова почувствовала неловкость (как принято расходиться в таких случаях?). И что-то похожее на грусть. Вот сейчас она уйдет в свою квартиру, и мы больше не заговорим. Больше не встретимся, и я не увижу ее тепло-карих глаз снова. Я была очень близка к тому, чтобы впасть в беспричинную тоску. Мы же с ней были едва знакомы. Я ничего о ней не знала, она помогла мне из вежливости и ничего мне не должна. Но она проявила ко мне участие. Даже если моя «беспомощность» — всего лишь небольшой обман с моей стороны. — Слушай, ты очень мне помогла… Я хотела бы поблагодарить тебя… мы вроде как соседи. В общем… не хочешь… ты не могла бы… зайти ко мне… на чай? Выдав это предложение, давшееся с таким трудом, я умоляюще посмотрела на нее. Словно от этого зависела моя жизнь. Я ждала, что она откажется и даже успела прочитать нечто похожее на отказ в ее глазах, но затем она едва заметно встряхнула головой, прогоняя его, и снова улыбнулась. — Конечно, — ответила она. — Буду рада. Вскоре я узнала, что мою соседку зовут Экко, и она просто потрясающая.