Экко, любовь моя

Пятница плавно перетекла в субботу. Обычно я нежилась в постели до двенадцати, высыпаясь, а затем слонялась по дому, пока не заставляла себя приняться за какое-нибудь занятие по типу уборки. Постепенно просыпаясь и втягиваясь, я заканчивала все дела до вечера, и в воскресенье снова нечего было делать. С появлением Экко все изменилось. Как моя подруга и обещала, с утра у меня голова не болела, но я очень удивилась, поняв, какой большой путь проделала от бара до дома на довольно внушительной скорости. Мне приходилось заново учиться ходить, и, наступая на еще недавно загипсованную ногу, я чувствовала боль. Однако алкоголь, видимо, в значительной степени притупил ее, и за безрассудство прошлого дня пришлось страдать на следующий. Лодыжка неприятно тянула, и, пытаясь избавиться от боли, я начала крутить ею, что только ухудшило ситуацию. Мне хотелось выть. Когда Экко начала звонить в дверь, мне пришлось до нее прыгать, и мой топот прекрасно было слышно в коридоре. Потому, войдя в дом, Экко, уже экипированная для нашего путешествия, заботливо спросила: — Нога болит? — Да, — призналась я, ибо смысла отрицать очевидное не было. Конечно, я боялась, что это может помешать нашим планам, поэтому бойко добавила: — Но это не страшно, терпеть можно. — Герой, — фыркнула она, и по ее взгляду я поняла, что кто-то перед ней уже пытался храбриться, но с ней такой фокус не пройдет. — Садись. Я прошла на кухню, с наслаждением плюхнувшись на стул. Экко, на мое удивление, не стала проходить на облюбованное ею место, а опустилась передо мной на колени. Это было очень странно и непривычно, но она выглядела так, будто в этом нет совсем ничего такого. — Колени застудишь, — неуверенно пошутила я. — Ногу давай, — проигнорировала она мое высказывание. — Сначала будет больно. Терпи. Она потянула мою ногу, и мне пришлось схватиться за столешницу, во-первых, потому, что я боялась сползти вниз следом за ногой, и во-вторых, потому что это действительно было больно. Я крепко стиснула зубы, чтобы Экко не подумала, что я обуза и слабачка, и не уехала одна. Но затем она действительно начала осторожно массировать ногу, и постепенно боль отступила, а когда подруга нажала на несколько точек — казалось, исчезла совсем. — Это ненадолго, — предупредила Экко. — Но должно хватить, чтобы ты смогла спокойно дойти до машины. Попробуй сегодня без костыля. — Но еще ведь рано, — запротестовала я. — Я не готова. Поднявшись, Экко склонилась надо мной, и на ее лицо опустилась тень, из-за чего оно показалось пугающим. — Ты должна быть готова. Ко всему. В Готэме опасно, а рядом со мной — опасно вдвойне. В моей голове не укладывалось, как может быть опасно рядом с человеком, который наверняка может уложить целый отряд натренированных мужчин. В смысле, она ведь может защитить меня, разве нет? — Ты хочешь сказать, мне может грозить опасность… из-за тебя? Потому что я с тобой? — уточнила я. — Да, — коротко ответила девушка и выпрямилась. — Еще не поздно отказаться. — Экко, — я тяжело вздохнула и, опираясь на стол, поднялась. Я не хотела, чтобы она смотрела на меня сверху вниз. Меня немного пошатывало, но нога пока что не давала о себе знать. — Мне кажется, я уже все тебе давно доказала. Кем бы ты ни была, чем бы ты ни занималась, ты мой лучший и единственный друг. Кроме тебя, у меня никого нет. Но я понимаю, что у тебя есть тот, о ком ты должна заботиться. И если будешь выбирать между ним и мной, то выберешь его. Я понимаю, — с нажимом повторила я. — Прекрати пытаться меня запугать. Отступать уже поздно. — Еще нет. Но ты сделала свой выбор, — Экко кивнула. Ее взгляд потеплел. — Готова? — как ни в чем не бывало спросила она. Так как особо готовиться было не надо, я еще с вечера отобрала удобную одежду и сумку со всем необходимым. Экко надеялась, что у меня есть линзы, но я их никогда не носила из-за их дороговизны и из-за страха проткнуть себе глаз. «Придется учить тебя стрелять вслепую», — заметила она, но я не поняла, что она имела в виду. Часы показывали восемь тридцать утра, когда мы вышли из дома. К этому моменту Экко уже успела пригнать машину, на удивление целую и неразграбленную. Не сомневаюсь, что все люди знали, чья это машина и не решились рисковать. Как мне объяснила Экко, стрельбище официально принадлежит соседнему городу, и нужно потратить несколько часов на дорогу, трясясь в машине. Сначала я думала, что для такого рода поездки внедорожник бы больше подошел, но дорога была ровная и прямая. Мы взяли с собой бутерброды, воду и жареные куриные ножки, которые можно разогреть позже в микроволновке человека, который владеет стрельбищем. Идти до машины было не сколько больно, сколько страшно. Я старалась перенести весь вес на здоровую ногу и на трость, и сначала у меня ничего не получалось. Снова появилось это ощущение беспомощности перед лицом жизненных трудностей. Но Экко красноречиво поглядывала на часы, при этом стоя в позе готовности помочь мне, и ради нее и себя самой мне пришлось преодолеть этот страх. В конце концов, решила я, если я споткнусь или оступлюсь, Экко меня поймает. А больно сейчас не должно быть, так чего же я тогда топчусь на месте? Всегда главное — начать, и я осторожно сделала первый шаг, второй, третий… За проявленное мужество Экко разрешила мне самой выбрать музыку. Конечно, я могла и не надеяться, что у нее заваляется «Stars on 45». Мне было любопытно, что она слушает, и среди прочего я нашла кассету AC/DC с их самым первым альбомом, и по ней было видно, что ее включали чаще остальных. Когда я вставила ее, заиграла песня «She's Got Balls», и я начала смеяться, глядя на Экко, лицо которой оставалось абсолютно невозмутимым. Мое настроение тут же поднялось до уровня стратосферы, и я подпевала, как могла, хотя совершенно не знала слов и отстукивала ритм руками, вовсю крутясь на месте. В конце концов, Экко заразилась моим настроением, и когда кассета подошла к концу, я отмотала ее на ту самую песню и запела ее снова. Она определенно стала моей любимой, хотя Экко заверила, что у AC/DC есть еще немало прекрасных песен. Нужно будет познакомиться с ними поближе. Дух бунтарства потихоньку вернулся к нам, но Экко старалась выглядеть серьезной и собранной. Раз уж она решила посвятить день тому, чтобы чему-то научить меня, ей нужно было выглядеть, как строгий учитель. Но улыбка то и дело мелькала на ее лице, и подруга все никак не могла ее подавить. — У тебя есть водительские права? — внезапно поинтересовалась она, на секунду оторвав взгляд от дороги. По ее глазам я видела, что она что-то затеяла. — Пришлось получить. В Америке без них невозможно, так что теоретически я умею водить машину, да, — я пожала плечами. — Пришлось сдавать экзамен несколько раз, а все из-за того, что я немного не рассчитала и задела угол дома при повороте. Но я никогда не смогу приобрести машину, это слишком дорого… — задумавшись, я с чувством добавила: — …а велосипеды я просто НЕНАВИЖУ. В моей жизни было слишком много велосипедов, и я единственная среди своих сверстников, кто не умел на нем кататься, что по их меркам было просто невероятным. Приходилось преодолевать довольно большие расстояния пешком, и я вечно везде опаздывала. Благо что сейчас никто не принуждал меня к передвижению на велосипеде. В Готэме хотя бы ездили автобусы. — Думаю, тебе стоит немного попрактиковаться, — Экко без предупреждения остановила машину и вышла из нее. Не давая мне времени на раздумья, она указала на водительское сиденье. Я посмотрела на нее щенячьими глазами, умоляя не заставлять меня этого делать, но она была непреклонна. Я понимала, что, так как машин было мало, мы никому не мешали, но, если бы мы продолжили и дальше так стоять, то привлекли бы к себе лишнее внимание. Экко отступать не собиралась, и мне пришлось с кряхтением пересесть на ее место, смирившись со своей участью. Уставившись сначала на педали, а затем за руль, я с неизбежностью подумала, что машине пришел конец, ибо практики у меня не было с того момента, как я сдала экзамен. — Эта машина слишком дорогая, чтобы доверять ее мне, — обреченно произнесла я, еще пытаясь ее переубедить. — Наши жизни стоят дороже, — парировала Экко, и я буквально слышала ее голос в своей голове: «Смотри, не угробь нас». Я думала, мы спокойно доедем до стрельбища, и она начнет мучить меня только там, но ее планы на меня были совершенно иные. Она, видимо, хотела научить меня всему и сразу, но тогда я слишком мало знала и была чересчур наивной, чтобы понять, почему. Оглядываясь назад, я понимаю, сколько подсказок и предупреждений она давала мне, но я их не слушала. Почему? Опасности, о которых она говорила, были такими далекими, а она всегда была рядом, такая необычная, смелая и непредсказуемая. Она будто вышла из волшебной сказки, ворвалась в мой серый скучный мир и окрасила его в яркие цвета. Я была ослеплена ее персоной и была готова на все, чтобы она не ушла, забрав вместе с собой весь свет. Но для этого нужно было измениться, стать сильнее. «Я справлюсь, — проговорила я про себя. — Это легко. Я все помню». Пару лет назад у меня были проблемы с документами, и мне посоветовали получить права, которые действовали бы как удостоверение личности. Я не думала водить машину всерьез, скорее, оставляла себе лазейку, потому что однажды умение управлять железным монстром могло спасти мне жизнь. Когда я сбегала из родного городка, угнав чужую тачку, я нарушила все возможные правила, просто-напросто их не зная, и с огромным трудом скрылась от сотрудников полиции. Я едва не погибла, сбегая от того, кто пытался меня убить, не в этом ли ирония? Перед глазами встали обрывки конспектов и сухих комментариев инструктора по вождению. Но ухватиться за них почему-то не получалось, и вместо этого я вспомнила, как получала справку, доказывающую, что имею право водить. Ходить по врачам у меня тогда особо времени не было, а накопленных денег хватало и на обучение, и на покупку медицинского заключения. Равнодушная на вид женщина тогда спросила, буду я ездить в очках или без. В тот момент я не совсем поняла, для чего она спрашивает, но ответила максимально честно, позволив себе глупую улыбку: «Простите, но если я сяду за руль без очков, я точно кого-нибудь собью». Я попыталась выставить это все шуткой, но она меня не поняла. Зато поставила на документе отметку, что без очков мне водить нельзя. Забавно, что в заключении также значилось, что я являюсь психически здоровой. Сейчас это кажется мне смешным. Вот на тему чего тогда нужно было пошутить! Психически здоровые? В Готэме? Не может быть! Я осознала, что отвлекалась, потому что предстоящее действие меня страшило. Даже когда между практическими занятиями был перерыв в неделю, я все забывала, и инструктору приходилось ругать меня и объяснять все заново. Теперь же перерыв исчислялся не неделями, а годами. Что я могла помнить? Я даже расположение педалей забыла! Но не признаваться же в этом так просто, да? Что я сделала практически на рефлексе, так это поставила ноги на две педали сразу. Отлично, какая-то из них — тормоз, какая-то — сцепление. Мне не хотелось, чтобы машина поехала раньше, чем я была бы к этому готова. — Тормоз же посередине, верно? — я нервно облизала губы. Челюсть от страха сжалась так сильно, что впору было начать переживать за зубы. Я мгновенно вспотела, а боль в ноге тут же дала о себе знать. Как вообще можно было давить на педали, если нога плохо слушалась? Это совершенно точно должно было привести к аварии! Мне захотелось заплакать, и только боязнь выставить себя перед Экко трусихой и идиоткой заставила меня взять себя в руки. Дождавшись ее кивка, я глубоко вздохнула и томительно-медленно сняла машину с ручника. А затем так же медленно начала опускать сначала тормоз («Живее!!!», — тут же пронесся в голове призрачный голос инструктора), а потом сцепление. Ничего не произошло. Экко ничего не говорила. Только испытывающе смотрела, ожидая, когда же я пойму сама, что нужно делать. Проезжающие мимо машины возмущенно гудели — им приходилось нас объезжать. Кто-то даже приостановился, выясняя, не нужна ли нам помощь. Да, нужна! Мне нужен был кто-то, кто указал бы на мою ошибку, потому что сама я ее не видела, и это жутко злило. Экко все-таки сжалилась надо мной, тихо сказав: — Первая передача. Ах да, точно! Все это время машина стояла на нейтральной. Я тут же почувствовала себя ужасно глупо. Конечно мы так никуда не поедем! Вглядевшись в рисунок на рычаге передач, я отыскала цифру один и, повторяя узор, переключилась на первую. То, что осталось от воспоминаний, подсказывало мне, что нажимать на газ слишком рано. Но я так хотела как можно быстрее, наконец, поехать, чтобы перестать чувствовать себя такой тупой неудачницей, что слишком резко опустила сцепление. Моя нога даже нащупать газ не успела, а мы уже заглохли. Я устало сложила руки на руле и положила голову сверху. Мне хотелось заныть, что у меня ничего не получится, и вообще это была глупая затея. Экко давно стоило бы меня бросить — я не способна даже на то, чтобы заставить ее красотку сдвинуться с места! Разве меня можно научить чему-то столь сложному, как стрельба из пистолета? Я почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Оно длилось совсем недолго, но действовало успокаивающе. Рука Экко проскользнула через меня, повернув ключ зажигания сначала назад, возвращая его в исходное положение, а потом вперед — раз, два, задержалась, резкий третий поворот. Мотор послушно заурчал, намекая, что не против еще немного поработать. Ну а если он пережил мои манипуляции, то я и подавно переживу свой позор. — Посмотри на приборную панель, — повелительно сказала Экко. Ей невозможно было не подчиниться. Она не кричала, как мой прошлый инструктор, но сталь в ее голосе пробирала до костей. В голове тут же начали плодиться неприятные мысли, в который раз за это утро: наверное, я ей уже надоела, она на меня злится, она жалеет, что решила меня чему-то учить. Подавив в себе дрожь, я проследила взглядом за ее рукой, указывающей на тахометр. Да, я даже вспомнила это заумное слово. — Следи, чтобы стрелка не падала до нуля. Когда чувствуешь, что двигатель гудит, придерживай сцепление. Опустишь, когда оборот двигателя достигнет десяти. Не бойся. Когда начнем двигаться, не забудь переключать передачи. Сцепление — нужная передача — газ, помнишь, да? Я сдавленно кивнула. Теперь я боялась пошевелиться: казалось, если машина снова заглохнет, случится коллапс, который приведет к уничтожению целой планеты. Я снова все начинала сначала, как будто была еще зеленым учеником к автошколе, который впервые сел за руль. Но я ведь умела водить! Я сдала экзамен, и неважно, как много времени с тех пор прошло! Это все от нервов. Нужно просто успокоиться — тело само вспомнит, как надо действовать. На этот раз машина стояла на первой передаче, а я не торопилась газовать. Вовремя придержала сцепление, но опустила его только тогда, когда Экко решительно на этом настояла. Мне кажется, я так и оставила бы педаль на четверть вдавленной. Так, на всякий случай. Переключить скорость на вторую сразу не получилось, и Экко милостиво сделала это за меня. Внешне девушка выглядела такой расслабленной, как будто всецело мне доверяла, но тон ее голоса оставался командным и отдавал холодом. Сначала мы едва тащились со скоростью улитки, потому что я не хотела рисковать, но вот ее четкий приказ: «Газ!», и я нажимаю на нужную педаль. Постепенно мы начали ускоряться, и я привыкала к новому-старому ощущению, прислушиваясь к гудению мотора и вспоминая все правила, которые выучила несколько лет назад. Какое-то время мы повторяли знаки, и когда я начала справляться с управлением вполне сносно и перестала дрожать, Экко перешла ко второму этапу моего обучения. — Представь, что за нами погоня, и если мы не ускоримся, нас убьют. — Зачем мне такое представлять? — неуверенно поинтересовалась я, думая о том, что мне это, наверное, послышалось. Она хочет, чтобы я поехала еще быстрее? Но я терпеть не могу скорость! — Разве это реальная ситуация? Глупый вопрос, если учесть, что я представляла Экко кем-то вроде секретного агента. Я так и не знала весь спектр ее профессиональных обязанностей, и удирание от недоброжелателей вполне могло в них входить. — Где ты была, когда в Готэме орудовала мафия? — Экко хмыкнула. — Честно? — я покосилась на нее. — В другой стране. — Значит, тебе повезло. Сейчас, конечно, стало гораздо тише, но мафия никуда не делась. Она ушла в подполье. Помимо нее, в Готэме существует множество других опасностей. Поэтому, — она резко выкрутила руль, и машина опасно вильнула, чуть не съехав с дороги. — Что ты творишь?! — вскричала я, с трудом выравнивая автомобиль. Мое сердце стучало как бешенное, и я снизила скорость. — А если бы у меня не получилось?! — Немного проехались бы по полю, — она пожала плечами. Выражение ее лица оставалось каменным и безразличным. Я все еще не могла привыкнуть к перепадам ее настроения, хотя, может, и не привыкну никогда. — Если будешь всего бояться, никогда ничему не научишься. Хотелось сказать — к черту такие уроки. Лучше сидеть дома в безопасности, чем ехать с такой бешеной девушкой в одном автомобиле. Что еще она выкинет? Я и так с трудом справляюсь с управлением, мы можем погибнуть! Она, может, и участвовала когда-то в гонках, но я-то нет, и меня этому никогда не научишь, характер не тот! Но если такое сказать — она скажет развернуться и поехать обратно. И будет права: я сама напросилась, сама сказала, что не отступлюсь. Теперь я понимала: сколько бы раз я не сказала, что мне можно доверять, Экко все равно продолжит меня проверять. Слова ничего не значат, только поступки имеют значение. Мне не нужно пытаться создать впечатление, что я другая, мне нужно стать другой. — Включи музыку, что ли, подинамичнее, — попросила я, приняв окончательное решение. — Умирать, так с песней. Она вставила другую кассету и прибавила громкость. Теперь в салоне играла песня «Highway to Hell», и я снова расслабилась. Группа AC/DC, определенно, хорошо на меня влияла. Экко хочет скорость? Она ее получит! Я вдавила педаль газа до упора и вовсю виляла, как будто перемещалась из одного потока машин в другой, пытаясь скрыться от преследователей, которые еще и стреляли в нас. Временами навстречу действительно ехали автомобили, и томительные секунды я волновалась, что не справлюсь и врежусь в один из них, но в итоге у меня получалось пронестись мимо, никого не задев. Правда, мои маневры не особо понравились Экко, и она сделала мне очередное замечание: — Давай-ка больше не будем ехать по встречной, особенно в городе. И не забывай включать поворотник, когда перестраиваешься. Да, даже в ненаселенном пункте. Тебе нужно наработать рефлекс. К тому моменту, когда мы попали на трассу с одной полосой движения, Экко успела совершенно меня задергать. Да помню я, что такое одностороннее, а что такое двухстороннее движение! И обозначение линий разметки тоже помню, у меня практически фотографическая память. Все, что касается изображений — знаков и разметок, — не вызывает у меня никаких проблем. Все дело в самой машине: с техникой я не особо дружила. И все же, осознание того, что мы никого не переехали, не заглохли в самый ответственный момент и не врезались во что-нибудь, окрыляло и поднимало настроение до невиданных высот. Окно было открыто, я наслаждалась ветром, который бил мне в лицо, и постепенно скорость перестала меня пугать, она стала частью меня, как я стала частью этого автомобиля. Ничто иное уже не существовало. Я слушала указания Экко, куда нужно поворачивать и какую передачу включать, но сама будто не находилась в салоне. Только изредка просила отмотать «Автостраду в ад» назад, потому что эта песня, как и ветер, уже были у меня в крови, и я просто не могла слушать ничего другого. Мы добрались до стрельбища с ветерком. В прямом смысле. — Вау, — выдала я, когда мы минули железный забор, огибающий всю территорию стрельбища. Теперь в скорости не было никакой необходимости. — Это было так здорово! Я летела, как ветер! И я ни во что не врезалась!!! — от избытка чувств я порывисто обняла Экко. — Спасибо-спасибо-спасибо! Если бы я знала, что это будет так классно, я бы вообще не переживала. Все, теперь, что бы ни сказала Экко, я не буду задавать вопросов. Она предлагала мне то, на что я сама никогда бы не решилась, и это было очень здорово, потому что под ее бдительным контролем я могла ничего не бояться. А сейчас еще и стрелять будем! Это будет самый лучший день в моей жизни! Я все не могла утихомириться, даже когда боль в ноге вернула меня в реальность. Но теперь что для меня эта нога? Я больше переживаю, что не смогу, чем действительно не могу, поэтому — прочь страхи! Я уверенно ступила на землю обетованную и упала в грязь лицом. — Ты в порядке? — Вы как? — прозвучали два голоса одновременно, и две пары рук помогли мне подняться. Передо мной с одинаковым беспокойством на лицах стояли Экко и незнакомый мужчина. — Я Марк, — представился он, протягивая мне руку. — Главный инструктор и по совместительству владелец стрельбища. Мисс Экко говорила, что вы приедете. — Ага, — выдавила я и пожала его руку. Покраснев, сдула волосы и прилипшие травинки с лица. — Очень приятно. — Взаимно, — он озорно улыбнулся. — Ну что ж, я так понимаю, инструктаж проведет мисс Экко? Куда идти, ты знаешь, — обратился Марк к ней. — Если понадобится помощь, зовите, — подмигнул он и ушел. Боже мой, какая стыдобааа… Я отряхнулась, пытаясь хотя бы внешне сохранить остатки достоинства, а затем встала в красивую позу, опираясь на трость, с таким видом, будто решила больше никогда не двигаться с места и подрабатывать парковой статуей. Но вот Экко повесила здоровенную сумку на плечо, закрыла машину, аккуратно взяла меня под руку, и мы пошли по неровной земле по направлению к одному из домиков, что стоял вдалеке. Там Экко отобрала несколько пистолетов, наушники и специальные очки. — Сначала будешь стрелять в них, — предупредила Экко. — Так что, скорее всего, не будешь попадать. А как поймешь, что нужно делать, будешь стрелять в своих. — Мм, ладно. Тебе виднее. Мишени здесь были везде. В них можно было стрелять из зданий, либо же они были огорожены специальными галереями, а некоторые стояли в поле, одинокие-одинокие. Сами мишени тоже были разными: иногда это были обычные шины, иногда деревянные или фанерные круги. Несмотря на такое многообразие, Экко упорно вела меня к человечкам, которые, по всей вероятности, были сделаны из железа. Они были ее любимые. Мы остановились напротив них. Они смотрели на нас, обвинительно выставляя напоказ все боевые царапины и дыры. Мне хотелось заранее извиниться перед ними, хоть они и не были живыми. Повсюду раздавались выстрелы, и поначалу это заставляло меня вздрагивать каждый раз, пока я не сдалась и не надела наушники. Сразу стало лучше. Экко приходилось говорить очень громко, чтобы я могла расслышать ее. — Для начала я научу тебя правильному захвату, — объявила она. — Когда держишь пистолет двумя руками, точность выстрела увеличивается. Однако большинство людей, — она фыркнула, явно намекая на своего босса, — предпочитают стрелять одной рукой. На близком расстоянии промахнуться трудно. Она вручила мне пистолет, и я тут же отодвинула его на максимальное расстояние от себя. Он был… холодным. И тяжелым. Совершенно чужеродным и слишком опасным, чтобы держать его в руках. — Привыкни к весу, — тон ее стал холодным, профессиональным, во взгляде что-то изменилось. Но не так, как в машине, когда она была просто строгая. Передо мной сейчас будто стоял совершенно другой человек. — Рассмотри его внимательно. — Я уставилась на пистолет, не имея никакого желания его рассматривать. И все же пододвинула его чуть поближе. Пальцы Экко легли сверху. — Это курок. Это предохранитель. Это магазин, в нем патроны, — объясняла она, показывая. — Перезаряжать так. На предохранитель ставить так. Обязательно проверяй, остались ли в магазине патроны. Пока понятно? — Хм. — Понятно? — Да. Она показала, как правильно держать пистолет двумя руками, и, как по мне, это было жутко неудобно. Я с такой силой сжимала рукоять, что пальцы ужасно болели и подрагивали. Мне казалось, что я выроню пистолет, он упадет на землю и выстрелит. Когда с этим мучением мы закончили, началось следующее. Оказывается, нужно было еще и встать в правильную стойку. Хотя во время перестрелки вряд ли кто-то думает о том, как правильно встать, поэтому я вообще не понимала, зачем мне все это надо, но решила не спорить. Это было чревато: Экко умела пользоваться пистолетом, а я нет. — Сначала встань так, как сама бы встала, — приказала Экко. Я встала несколько неровно, кренясь в правую сторону, потому что стоять без какой-либо поддержки было тяжело, и практически прижала пистолет к груди. — Первая же ошибка, — она взяла мои руки и отстранила их. — Отдача ударила бы тебя в грудь, и ты отлетела бы. Хотя, скорее всего, ты вообще не смогла бы выстрелить, из такого положения это было бы неудобно. Попробуй еще раз. Я высоко подняла руки, вытягивая их как можно дальше. Может, так будет правильно? — Ошибка, — ее рука довольно ощутимо хлопнула меня по спине. — Опусти плечи. Так руки дрожат, и ты не видишь, куда стреляешь. Стоять нужно вот так, — она бесцеремонно поставила мне ноги, как правильно, а затем сделала то же самое с руками. Какое-то время она прижималась ко мне со спины, держа мои руки в правильном положении, а затем отступила. — Теперь сама. Опусти руки и подними их снова, так, как я показала. Но я уже забыла, как надо, и ей пришлось показать мне еще раз. Увлекательное приключение начало превращаться в пытку. Казалось, прошло несколько часов, а на самом деле, наверное, только минут десять, когда она сказала: — Хорошо. Теперь попробуй выстрелить. В нем пока нет патронов. Никогда не думала, что просто нажать на курок пистолета, в котором нет даже патронов, так сложно. Мой палец дрожал, и я все время не дожимала. Курок казался мне слишком тугим, а желания стрелять не было вообще. Даже по неживым мишеням. Экко пришлось несколько раз нажать вместе со мной. — Молодец. Теперь с патронами. Экко показала мне, как вставить один, а остальные сказала вставить самой. Патрон выскользнул из моих пальцев на землю. Сама не знаю, почему меня так сильно нервировала вся эта ситуация. Но дальше я неплохо справилась, вроде. — Теперь тебе нужно надеть очки, — Экко вручила их мне, а мои забрала. Свои она уже надела. — Они защищают от отлетевшей дроби или оболочки патрона. В реальных условиях они не будут тебе нужны. — В реальных условиях?.. — переспросила я. — Стреляй. И я выстрелила — куда-то. Но точно не в мишень. И стреляла снова и снова, как Экко просила меня делать, пока не закончились патроны. А дальше — перезарядка и снова выстрелы. Это могло длиться до бесконечности. Когда пошел уже, наверное, круг десятый, я не выдержала: — Может, сделаем перерыв? — Когда доведешь до автоматизма. Отдача перестала меня беспокоить. Я уже не думала о том, как нужно правильно встать, но от одной и той же позы тело ныло. От выстрелов, пусть и приглушенных, болела голова. Экко приказала стрелять одной рукой — то левой, то правой, и я делала, как она хотела. — Целься в мишень, — пришлось ей напомнить мне, потому что от раздражения я начала просто пулять в воздух. — Может, уже покушать пойдем? — Нет. Вскоре мне уже хотелось выстрелить ей в голову и уйти отсюда. Никогда не любила физические упражнения, а стрельба не сильно-то отличалась от них. Когда она отдала мне мои очки, а стрелковые забрала, я уже было подумала, что мои мучения закончились, но нет. Теперь мне нужно было стрелять без них. Точно так же: обеими руками, левой, правой, все в ту же самую мишень. Этих ненастоящих человечков я тоже уже ненавидела. Экко меняла мне пистолеты, чтобы я научилась стрелять из разных. Винтовку или дробовик решила пока не давать, к моему большому облегчению. Наконец, Экко достала из сумки несколько теннисных мячиков и направилась к мишеням. — Тебе нужно научиться стрелять по движущимся целям, — Экко указала на мячи. — Я буду их подбрасывать, а ты — стрелять в них. — Но я же могу попасть в тебя, — запротестовала я. — Заодно научишься делать перевязки при пулевых ранениях, — невозмутимо ответила она. — Когда попадешь во все мячи, можно будет пойти перекусить. — На месте Ксандра, если ты его также учила, я бы тебя уволила, — раздраженно и устало выдохнула я. Экко приподняла одну бровь, в остальном ее выражение лица не поменялось. И я попала во все эти чертовы мячи. ВО ВСЕ. Курочку я уплетала так, будто не ела три дня. Марк, присоединившийся к нам, о чем-то болтал. Его не смущал мой неэстетичный вид голодного волка, добравшегося до добычи, он все расспрашивал, как я себя чувствую, понравилось ли мне, приду ли я еще, из чего я сделала вывод, что он в открытую со мной заигрывал. Но мне это было неинтересно, я хотела домой. Если учесть, что дорога заняла около трех часов, настало время возвращаться. — Я за рулем, — безапелляционно заявила я. В конце концов, я это заслужила. А если мы по моей вине куда-нибудь врежемся, мне плевать, я была слишком усталой и злой. При ходьбе я с усилием вдавливала трость в землю в знак протеста. Сев в автомобиль, я громко хлопнула дверью. Пока Экко клала сумку в багажник, я снова пыталась вспомнить, как завести машину. После стрельбы в моей крови бушевал адреналин, и я не чувствовала никакого волнения, поэтому у меня получилось с первого раза. Старт вышел резким, но, как сказал бы мой инструктор, «в рамках нормы». Выровняв автомобиль и выбрав оптимальную скорость движения, я начала агрессивно нажимать на кнопки магнитолы, хотя и понимала, что она ни в чем не виновата. Я еще не до конца осознавала, почему злюсь на Экко, ведь она не сделала ничего такого, но мне нужно было время, чтобы остыть. Заиграла «If You Want Blood (You've Got It)», и при повторе я кричала ее слова, стуча руками по рулю и не обращая никакого внимания на Экко. Когда весь пар вышел, я поняла, что в салоне тихо. Подруга выключила музыку и молчала смотрела на меня. — Ладно, прости, — я вздохнула. — Я всегда злюсь, когда делаю то, что не хочу, — она продолжила молчать, и теперь тишина нервировала меня. — Да-да, я сама согласилась, просто можно было чуть помягче… не так интенсивно… Не важно, — я встряхнула головой. — Я больше не злюсь. Наверное, я должна чувствовать себя виноватой за свое поведение, но я не чувствую. Можешь послать меня, если хочешь. — Я тяжело вздохнула. — Слушай, спасибо. Нет, правда. То, что я сказала… про Ксандра и увольнение… Я, наоборот, понимаю, почему он тебя нанял. Лучше тебя учителя нет. Столько всего научилась за один день. Этот Марк, наверное, растянул бы ту же самую подготовку на неделю, потому что жалел бы меня, я же девчонка. Да-да, нужно научиться контролировать эмоции, я научусь, вот прямо завтра схожу в книжный и куплю про это нужные книги. Ну что ты молчишь? — жалобно спросила я. — Посмотри на спидометр. Я посмотрела и ужаснулась: скорость была под все двести. Постепенно я снизила ее до ста. Это еще хорошо, что не в кого было врезаться и дороги хорошие… — Сейчас ты ничего не боишься, — продолжила Экко, не отрывая от меня взгляда. — Твой разум холодный. Запомни это состояние. И еще… — я навострила уши. — Сейчас твой английский идеален. Я почувствовала, что снова краснею. — Спасибо, — совсем тихо прошептала я.