Экко, любовь моя

Мистер Уайльд рассказал Экко, а Экко рассказала мне, с каким лицом Гордон посмотрел на него, когда приехал без приглашения. Сразу понял, что мистер Уайльд — брат-близнец Джерома и это его, мягко говоря, поразило. Капитан даже направил на него пистолет, а Харви воскликнул что-то вроде: «Ох, Боже, их двое». Наверное, у меня была бы такая же реакция, если бы я много лет ловила Джерома и отправляла его в Аркхэм, а тут вдруг встретила его целого, невредимого, без шрамов, да еще и в ботанских очках (у меня тоже теперь ботанские очки, все-таки зря я такие выбрала). Я бы наверняка подумала, что у меня что-то не так со зрением. Помимо того, что оно плохое. Уверена, Гордон сразу же почуял неладное. Если есть мистер Уайльд, значит, Джером, подозрительно пропавший почти две недели назад, должен быть где-то рядом. Но у полиции не было никаких доказательств, а без ордера на обыск они не имели права ничего делать. Я была на девяносто девять и девять десятых процента уверена, что они вернутся сразу же, как только у них появится хоть одна улика, и нам следовало действовать осторожно. — Я все подчистила, — как бы вскользь заметила Экко, и я поняла, что не нужно ни о чем беспокоиться. Наверняка она уже избавилась от клетки. Может, сделала что-то со следами взлома на замке. Пропылесосила квартиру, чтобы там не осталось ни одного волосочка или ниточки с одежды Джерома — хотя вряд ли полицейские стали бы устраивать обыск без разрешения Экко. В общем, я начала думать совершенно не о том и не заострила внимание на интонации, с которой она этот произнесла, и на взгляде, который она бросила на мистера Уайльда (все еще не могла называть его Ксандром, даже мысленно). Мой босс, к слову, встретил меня вполне дружелюбно, несмотря на то, что я привела на хвосте полицейских и даже не заметила этого. Я бы на его месте как минимум злилась, но для него это, видимо, была давно прожитая история. Когда я вошла в его кабинет, он работал над макетом здания, подправляя детали, и не обращал на меня внимания. Так как никаких прямых приказов не было, я решила просто стоять у входа, как Экко, замерев и глядя в одну точку. Но мне было слишком любопытно, что же он там такое делает, и я все время поглядывала в его сторону. Не знаю, были у него глаза на затылке или нет, но спустя пару минут он позвал меня: — Иди сюда. Я отмерла и постаралась идти, как Экко, с идеально ровной спиной, чеканя шаг, но из-за каблуков получалось слишком громко. Ни мне, ни мистеру Уайльду, очевидно, не понравился этот звук — мы оба поморщились. Тем не менее, он, бросив на меня быстрый оценивающий взгляд, кивнул: — Быстро учишься. Я подошла ближе, и он указал на макет, а затем на чертежи, висевшие на большой зеленой доске. Насколько я могла понять, это было одно и то же здание, изображенное с разных сторон. — Это башня, которую построят по моим чертежам в Метрополисе, — гордо заявил он. — Проект уже одобрен. Мне наконец выплатили аванс, и я смогу заняться другими проектами. Я вспомнила документы, которые изучала — как много мистер Уайльд тратил. Если у него не было запасено пары-тройки миллиардов, то сейчас он должен был быть на мели, и аванс был как раз кстати. На самом деле, по мистеру Уайльду сложно было понять, находился ли он в финансовых затруднениях. Он расхаживал по дому в идеальном и чистом костюме, носил всего две-три рубашки, тоже всегда чистые и выглаженные, периодически их меняя. Тогда я еще не видела, как и что он ест, хотя еда здесь явно водилась, я даже один раз побывала на кухне. Вероятно, мистер Уайльд не платил за свет и, возможно, придумал еще какое-нибудь приспособление, чтобы добывать воду самостоятельно и расходовать ее с умом. Тему денег он почти никогда не затрагивал, хотя выделил мне немало на первые расходы, да и Экко пришлось старательно попотеть, чтобы уладить проблемы, появившиеся из-за одного моего глупого необдуманного поступка. В общем, с одной стороны, нельзя было сказать, что он бедствовал, с другой, имеющиеся деньги он тратил явно не на то. Наверняка строительство бункера было очень затратным. И если верить документам, мистер Уайльд продолжал тратить непомерные суммы. Но это не мое дело. Я должна быть хорошим работником, чтобы у него не было ко мне никаких претензий. Надежда, что он даст нам с Экко какое-нибудь интересное совместное дело, еще не покидала меня. Ведь не может быть всегда так скучно. В зданиях и в архитектуре в принципе я ничего не смыслила, но макет впечатлял. Я видела его еще на стадии разработки, теперь же он был почти завершен, показывая себя во всей красе. Мистер Уайльд внимательно смотрел на меня, его глаза, увеличенные линзами очков, блестели в голубоватом свете лампы. Он опирался обеими руками на стол, на котором стоял макет, и чего-то ждал. — Что скажешь? — спросил он, кивая на творение своих рук. — Оно как настоящее, — тихо проговорила я, действительно завороженная увиденным. — Это очень тонкая работа, у Вас, должно быть, руки хирурга. — Ювелира, — поправил босс со своей любовью к точности. — Хирурги работают с живой материей. В основном. О чем ты думаешь, когда смотришь на это здание? Я внимательно присмотрелась к маленьким оконцам, за которыми, казалось, смогу увидеть реальные квартиры, в которых живут реальные люди. В эту секунду я почувствовала, что я — кто-то больший, чем вечно переживающая по пустякам простушка с бумажками. — О том, как Бог создал Землю и населил ее нами. О том, как Он заглядывает к нам в окна, чтобы проверить, все ли у нас хорошо. Он наклонился ниже, однако, в отличие от своего брата, не старался заглянуть мне прямо в глаза, а смотрел куда-то мимо, будто задумавшись о чем-то. Но конечно же он внимательно наблюдал за мной. Что он от меня хотел? Какого ответа ждал? — А все ли у нас хорошо? — спросил он, и голос у него был низкий, потусторонний. Дурацкое освещение, оно снова сыграло со мной злую шутку. Я всегда любила полутьму, но в этот момент во всем кабинете было слишком темно. — Наверное, — неуверенно ответила я. — Ты представила себя Богом, Ника? — Ника? — переспросила я. — Почему Вы так назвали меня?.. Он отодвинулся, и тень легла на его лицо. Возможно, мне показалось, а может, на нем действительно на мгновение отразилась усмешка. — Запомни, Ника. Я создал этот дом. И создам тебя. Ты еще не родилась, но я уже тебя вижу, — он протянул ко мне руку, и мне пришлось собрать всю смелость, чтобы не отскочить. Я боялась, что он ударит меня, но он всего лишь провел рукой сначала по моей щеке, а затем по волосам, следя за движением собственных пальцев. Мне показалось, что на самом деле он не видел меня. Куда же он тогда смотрел… Вдруг его взгляд изменился. В него вернулась осмысленность и отстраненность. В общем, мой чудаковатый босс снова стал самим собой. — Прошу извинить меня, — он отвернулся. — Со мной иногда такое бывает. Не хотел тебя пугать. — Вы и не испугали, — я скрестила руки за спиной. — Что Вы имели в виду, когда сказали, что создадите меня? — Забудь, — резко бросил он. Теперь мистер Уайльд действительно избегал смотреть на меня. Он подошел к шкафу, поделенному на ящики, отодвинул один из них и вручил мне новую гору бумаг. О нееет, опять. — Прошлый тест показал, что тебе нужно работать с людьми. Теперь я хочу узнать, насколько ты гибка в общении. Как мой будущий представитель и помощница, ты должна уметь договариваться. Да, там еще, — мистер Уайльд взмахнул рукой в сторону документов, — перечень врачей, которых ты должна пройти. Если ты хочешь работать на меня, ты должна быть абсолютно здорова в физическом и психологическом плане. Если твое здоровье во время стажировки пошатнется, я оплачу тебе хорошего психотерапевта. Я хмыкнула. Ну да, ну да, что еще могло угрожать моей психике помимо нахождения под землей в чертовом бункере и общения с не совсем нормальным начальником. Еще и врачей каких-то проходить... отлично. Думаю, беседа с психологом не только мне не помешала бы. Мистер Уайльд заметил мою реакцию, поэтому посчитал нужным добавить: — Я вел себя не совсем корректно с тобой. Наша первая встреча была не лучшей. Я не думал, что ты задержишься так надолго. Обычно все, — его взгляд на мгновение изменился, что-то темное промелькнуло в нем, — либо отдаляются, либо исчезают. — Экко не исчезла, — позволила я себе заметить, хотя и не знала, могу ли я с ним вот так свободно говорить. Упоминание Экко вызвало у мистера Уайльда полуулыбку. Это было что-то новенькое. — Она видела, как я рос. За столько времени, что она провела со мной, ее не отпугнуть некоторыми… странностями, — улыбка исчезла. — К сожалению, все, кого я подпускал к себе достаточно близко, вскоре сторонились меня, — он скрестил руки на груди, закрываясь, и перенес вес с одной ноги на другую. Смотря чуть выше моего левого плеча, он сказал: — Ты — первый человек, который согласился терпеть меня только потому, что хочет быть ближе к ней. Прижав к себе бумаги, я удивленно посмотрела на него. Мне показалось, или я услышала в его голосе огорчение? Но ведь он сам всячески показывал, что еще одна помощница ему не нужна, тем более, такая, как я — слишком эмоциональная, шумная, несобранная, постоянно все путающая. В первую нашу встречу он приказал Экко избавиться от меня! Бросил меня в камеру к своему брату, который чуть не сделал со мной то же, что и… Неважно. Постоянно отчитывал, хоть и справедливо, довел до того, что я не хотела возвращаться, а теперь еще и расстраивался, что я не считала его лучшим человеком на планете? Мистер Уайльд, определенно, был очень, очень странным человеком. Наверное, поэтому я вновь почувствовала, что у нас есть что-то общее. Да, иногда он пугал, особенно этими перепадами настроения, но как только он начал относиться ко мне иначе, стало гораздо легче. Изменились ли его намерения из-за того, что Экко просила за меня, или же он сам разглядел во мне что-то, что заставило его передумать? На мгновение мне показалось, что мистер Уайльд — очень одинокий человек, окруживший себя толстыми стенами и закрывшийся на тысячу замков. Хотя он и Экко не раз были близки в том плане, которому обычно в нашем мире придают чересчур большое значение, ему все равно чего-то не хватало. И мне стало ужасно обидно за Экко — он действительно не замечал ее. Как и вообще никого. — Ксандр, — осторожно сказала я. — Вам нужно научиться доверять людям. Конечно, многие из них ужасны, тут не поспоришь, однако не все будут отвергать Вас из-за того, что с Вами, по их мнению, что-то не так, — «объективно что-то не так», — поправила себя я, но, конечно, не сказала этого вслух. Он выглядел таким безобидным забитым ботаником, что мне не хотелось его обижать. — Я восхищаюсь Экко и считаю ее своим лучшим и единственным другом, за которым готова пойти куда угодно, но я пришла к Вам также потому, что хочу учиться, — мне пришлось приподняться на цыпочки, чтобы заглянуть ему в глаза. Он явно не ожидал такой дерзости и недоуменно застыл. — Вы — человек большого ума и многому можете меня научить. Дайте мне возможность проявить себя. Не знаю, что из всего этого я говорила искренне, а что — под влиянием момента. В реальности я была не такой смелой, как на словах, но мне не хотелось преодолевать такой долгий путь только для того, чтобы сидеть с бумажками после основного рабочего дня, получать от босса за то, что делаю что-то не так и совсем не видеть Экко. Я даже не могла как-то улучшить отношения моей подруги и мистера Уайльда, что было одной из моих первоначальных целей (конечно, это точно не то, во что мне стоило встревать, но тогда я считала, что без меня эти двое еще тысячу лет с места не сдвинулись бы). Нужно было что-то менять. Мистер Уайльд, по крайней мере, слушал меня. — Хотя я не давал Вам слова, — начал он, задрав нос (о нет, опять он за свое!), — я приму к сведению все, сказанное Вами. А теперь я бы попросил Вас сесть на свое рабочее место и просмотреть остальные бумаги, которые я Вам дал. Здорово. Вечер обещал быть доооолгим.

***

Я дошла до своей комнаты, которую выделил мне мистер Уайльд, совершенно без сил. Мысль о том, что всю субботу мне придется провести в этом ужасном, скучном месте, заставляла меня внутренне стонать и вновь ругать саму себя за то, что я себя во все это втянула. С другой стороны, здесь не было противных коллег и того ужасного охранника с моей другой работы, что уже большой плюс. Мистер Уайльд весь оставшийся вечер не обращал на меня внимание, работая за чертежным столом (стоя, ибо его стул оккупировала я, а второй, на колесиках, почему-то по его мнению совершенно не годился). В те дни меня постоянно преследовало недовольство. Я в любой момент могла жутко разозлиться на начальника по абсолютно любому поводу, пусть мы и приблизились к перемирию еще на несколько шагов. Временами я относилась к нему так же, как к отчиму — ненавидела его и боялась, хотя впоследствии начала понимать, что это было несправедливо по отношению к мистеру Уайльду. Как и другие его служащие и знакомые, я его не понимала и относилась к нему предвзято, ничего о нем не зная. Это было неправильно. Он был не таким, как я про него думала. Он правда старался сдерживать свою темную сторону и искренне не понимал, что людей в нем отпугивает. Некоторые вещи начинаешь понимать слишком поздно, а некоторые не сможешь понять никогда. Мистер Уайльд отпустил меня ровно в двенадцать ночи и мне, если честно, ужасно хотелось с ним поскандалить. Он снова запорол момент, когда почти начал мне хоть немного нравиться. У меня создавалось впечатление, что он специально старался отпугивать от себя людей, боясь, что они сочтут его слишком странным (а он жутко странный) или стремным (бесспорно, он такой). Если бы он всегда вел себя как козел (или как просто ну очень требовательный начальник), я бы, возможно, терпеть бы его не могла. Но иногда он переставал притворяться таким холодным и высокомерным, и я видела, что он всего лишь одинокий, тщеславный ребенок, который, к тому же, ужасно нуждается в похвале не такой, каким хотел казаться. Он заставил меня придумывать вымышленный договор, чтобы посмотреть, чему я научилась, и скучнее этого ничего не было. А еще он не так понял мой неловкий комплимент по поводу его ума, пробурчал что-то про то, что у меня нет высшего образования, и вручил учебник по высшей математике за первый курс университета, заставив прочитать несколько параграфов и пересказать, что я из них поняла. Не самый лучший способ провести пятницу. Даже не пытайтесь повторить мой печальный опыт. Когда я все-таки доползла до комнаты (дорога показалась мне бесконечной), я увидела Экко, сидевшую на моей кровати, и жутко обрадовалась. А еще она на подносе держала еду на вынос, и я не знаю, сколько усилий подруге пришлось приложить, чтобы принести ее в бункер. Вполне возможно, что она не заказала ее по телефону, а просто заехала в какой-нибудь специальный ресторанчик и попросила завернуть с собой. — Боже, Экко, — воскликнула я, доставая из пакета роллы. — Никогда не пробовала и не совсем уверена, что это, но в них есть рис, а я ужасно хочу есть. Ты святая! — я порывисто обняла ее, и она тихо рассмеялась. — В этом мы с тобой похожи, — заметила она. — Я едва сдержалась, чтобы дождаться тебя и не съесть обе порции, — она передала мне вилку. — Как все прошло? — Надеюсь, он сейчас занят и не будет слушать, что я скажу, — я запихнула в рот ролу целиком. Внутри риса была красная рыба. Мммм, вкуснотища. Пока я жевала, я давала время мистеру Уайльду поиметь совесть и переключиться на какой-нибудь другой канал, если он и впрямь собрался нас подслушивать. Но, если судить по расслабленному поведению Экко, он действительно был занят чем-то другим. — В общем-то, неплохо. Я делала задание, которое он дал, он что-то чертил — что-то очень крутое, кстати, я так в жизни не смогу нарисовать, а потом он отпустил, — я начала усиленно вспоминать, что там было до того, как я засела за задание и вспомнила, каким он был странным в самом начале разговора. Экко тем временем уминала поздний ужин во все щеки, и, серьезно, я ужасно скучала по этому. — Я тут вспомнила, как ты думаешь, почему он назвал меня Никой? Это какая-нибудь его родственница, не знаю, сестра? Или просто знакомая, которая на меня похожа? Экко резко прекратила есть. Это было неожиданно, потому что обычно ее почти невозможно оторвать от еды. По таким косвенным признакам вроде этого (а еще по тому, что она съедала все без остатка, до последней крошки) я и начала догадываться, что она, возможно, когда-то очень сильно голодала. — У мистера Уайльда нет никого с таким именем, — глухо произнесла она. — Так зовут древнегреческую богиню победы. — Мм… это плохо? — я засунула в рот два рола сразу. Какие они все-таки вкусные! — Он дал тебе имя, — она помрачнела. — Так рано… Я чуть не подавилась. Нет, больше одного рола в рот нельзя класть, тем более при обсуждении мистера Уайльда. — В смысле, он дал мне имя? — не понимающе спросила я, когда прожевала. — Меня и мое прекрасно устраивает. — Ты думаешь, меня всегда звали Экко? Я пожала плечами. Никогда об этом не задумывалась. Да, «Экко» — звучит странно, но мало ли людей со странными именами. — Он дал мне это имя. Сначала он хотел назвать меня Эхо, но двойное «к» ему больше понравилось. Я шокированно уставилась на нее, забыв о еде. Пока я была в ступоре, она достала бутылку коньяка, которая до того стояла на полу, и начала ее открывать. Теперь мое удивление усилилось: она что, правда собралась пить прямо здесь, сейчас, в бункере? Не думаю, что мистер Уайльд это одобрил бы. Кажется, у нее что-то случилось. — Как же тебя звали раньше? — Не помню. И ты тоже забудешь. — Но… — я вздрогнула. — Я не хочу. Экко поставила передо мной стопку и налила ее до краев. — Есть только одна дорога — вперед, — ответила она и, подтверждая свои слова, выпила коньяк одним махом. Я начала беспокоиться. Она выглядела чем-то встревоженной. — Экко, все хорошо? — спросила я, пытаясь поймать ее взгляд. — Ты какая-то не такая. Кажется, она успела что-то выпить еще до того, когда пришла ко мне, но по ней, как всегда, не было заметно, сколько. Экко опустошила еще одну рюмку и, продолжая держать ее, прикрыла рот тыльной стороной ладони, то ли для того, чтобы переждать, пока пройдет жжение от принятого алкоголя, то ли просто не желая сразу же отвечать. Взгляд ее стал чуть более расслабленным и менее беспокойным, и она отодвинула рюмку от себя — верный знак того, что больше она пить не будет. Она взяла последнюю ролу из своей упаковки прямо пальцами и задумчиво посмотрела на нее. — Я видела то, что не должна была, и не остановила, когда это было нужно. Но теперь все в порядке. Я позаботилась об этом. Я с сомнением посмотрела на свою стопку, но все-таки решила выпить ее, не выливать же. Затем решительно убрала и стопки, и бутылку. Экко проводила их взглядом, но, кажется, не возражала. Она как-то странно притихла, хмурясь. Обычно с ней такого не было, когда она пила. Хотя… я ведь только один раз ходила с ней в бар, и тогда она была очень веселая, но, может, алкоголь влиял на нее по-разному. Она могла и забыть обо мне, не приносить мне ужин, но все-таки она пришла, и я чувствовала, что была нужна ей. Ужин закончился, и я сложила упаковки обратно на поднос, поставила его на тумбочку, а сама села на освободившееся место. Прижавшись спиной к груди Экко, я обвила ее руки вокруг себя, создав таким образом теплый и надежный кокон. Откинувшись назад, я посмотрела на нее, но мне были видны только ее шея и подбородок. Запах духов был довольно сильным, и я поняла, что еще чуть-чуть, и засну так. Ее объятья — самые уютные на свете. Возрождали в голове воспоминания, когда моя мама была еще жива. Интересно, подумала я, сидела ли она так же с мистером Уайльдом, и чувствовал ли он в этот момент то же, что и я? Она положила голову мне на плечо и, кажется, закрыла глаза. Я решила как можно больше говорить, чтобы не заснуть, потому что подобные моменты нашей с Экко близости были слишком редки, и я ни за что не хотела променять их на какой-то сон. — Когда в моей жизни случались плохие вещи, я приходила к подруге, и она обнимала меня. Это здорово помогало. Если бы не она, меня бы сейчас не было. Она научила меня тому, что людей, попавших беду, иногда нужно просто обнять. И тогда у них появятся силы идти дальше. — Что с ней случилось? — спросила Экко. Голос ее не был сонным, она просто отдыхала. Я почувствовала, что ее руки сжали меня чуть сильнее. — Да ничего. Родители решили переехать в Германию и забрали ее с собой, — я вздохнула. — Без нее мне очень тяжело пришлось, но я запомнила урок, который она мне дала. Я повозилась, устраиваясь поудобнее. — Тебя нужно как можно больше обнимать. И мистера Уайльда тоже. Тогда вы не будете такими ледышками. — Мистеру Уайльду это не нужно. — Всем людям нужны обнимашки, — убежденно возразила я. — Особенно таким, как он. Ведь он почти ни с кем не общается, только со мной и тобой, ну, с Гордоном один раз. Хотя, может, он еще разговаривает с Джеромом, — вспомнила я о существовании пленника и вздрогнула. — Но он не самый лучший собеседник. А ты вообще никому не доверяешь. И даже наедине со мной мистера Уайльда по имени не называешь, а вы ведь… не знаю… — я замолчала, потому что ступила на слишком тонкий лед. — Мы с мистером Уайльдом состоим в деловых отношениях, — отозвалась она. По голосу нельзя было понять, о чем она думала. — Очень деловых и очень отношениях, — иронично заметила я, но мне почему-то стало грустно. И очень обидно за Экко — снова. — Ты ведь хочешь большего? И ему нужно больше, чем просто друг или человек, который его вырастил. Она не ответила, не желая говорить на эту тему. Ее отношения с мистером Уайльдом — не мое дело, но я действительно переживала за них и расстраивалась, что не могу ничего для них сделать. Мне казалось, что я имела достаточно опыта в таких делах. Конечно, не личного, но я посмотрела много романтических фильмов и прочитала не мало книг, а значит, уже могла лезть с ненужными советами и медвежьими услугами. Сейчас мне стыдно вспоминать, какой наивной и глупой я была, считая, что прекрасно все понимаю. Для меня все было просто: Экко была преданна своему начальнику и, безусловно, любила его, и все, что было нужно, это заставить его полюбить свою работницу? деловую партнершу? подругу? в ответ. Хотя я почти не видела их вместе, не знала их историю, да и в принципе не могла ничего знать о них наверняка, будучи абсолютно чужим для них человеком, я пыталась "настроить" их друг на друга. К счастью, ни Экко, ни мистер Уайльд почти не предоставляли мне такого шанса, и очень скоро мне пришлось забыть о своей затее. Как позже оказалось, их обоих устраивали их отношения, и между ними даже было составлено некое соглашение, о котором я узнала случайно, и которое очень меня удивило. Но о нем я расскажу как-нибудь потом. — Я хочу говорить ночь напролет, — призналась я, переводя тему, и широко зевнула. — Но я сейчас засну, — она сделала попытку пошевелиться, но я тут же начала просить: — Не уходи, пожалуйста, останься. — Так и будем засыпать вдвоем? — спросила она. Я не услышала в ее голосе недовольства или неприязни. Экко начала привыкать к такого рода времяпровождению, и, если честно, я была этому рада. В бункере я всегда чувствовала себя неуютно и не хотела оставаться одна. Экко высвободила одну руку и потрепала меня по волосам. — Если ты не против. Она осторожно легла, и я устроилась у нее под боком. Я надеялась, что она не будет снова будить меня в четыре утра или мистер Уайльд не решит вызвать ее по рации или по громкой связи. Я даже не заметила, как заснула, потому что во сне мы с Экко продолжали тихо переговариваться. Мне даже показалось, что она поцеловала меня в лоб, как ребенка, но это, наверное, точно был всего лишь сон.

***

Как хорошо просыпаться утром, зная, что никуда спешить не надо. Никакой полуторачасовой поездки на работу, никаких сборов впопыхах. Часы показывали одиннадцать утра, и Экко уже не было рядом. Она оставила записку, чтобы я надела спортивные вещи, которые она мне отложила, и подошла к ее комнате к двенадцати. Время еще было, поэтому я приняла быстрый душ, чтобы проснуться, умылась и взялась за карандаш. Как-то слишком давно я не рисовала, так можно и все навыки растерять. А все потому, что мистер Уайльд заставил меня усомниться в своих способностях. Но даже если ты что-то делаешь плохо, и тебе все равно это нравится, тебя будет сложно заставить прекратить. Я сделала несколько набросков Экко для «разогрева», а затем начала упрямо рисовать мистера Уайльда. Он сказал, что подумает насчет рисования, и я решила нарисовать его столько раз, что он просто не смог бы от меня отделаться. Сначала я нарисовала большого черного жука в очках, тоже для разогрева. Он сидел рядом с Экко и тянул к ней свои тонкие лапки. Затем я начала отдельно прорисовывать его глаза, делая их даже больше, чем следовало. В общем, вдоволь поиздевавшись, я уже сделала быстрый скетч, на котором мой начальник стоял, уперев руки в бока. Рядом с его ртом висело облачко: «Я здесь Бог». Так, ладно, это точно нельзя ему показывать. Экко оставила мне спортивные штаны и футболку, и это явно было не просто так. Штаны были длинноваты, пришлось их подвернуть снизу. Выглядело... необычно. Еще она оставила мне большие розовые носочки, довольно милые. Откуда они у нее? А главное, сильно ли она расстроится, если я оставлю их себе? Я поняла: что-то будет. Мистер Уайльд точно услышал мои слова про «учиться», но воспринял их по-своему. Либо же Экко решила, что мне нужно сделать утреннюю зарядку, что маловероятно, хотя почему-то этот вариант все равно был предпочтительнее. Волосы я, как обычно, спрятала в пучок, чтобы не мешались. Без пяти двенадцать я уже стояла на пороге ее комнаты. Я совершенно не любила ждать, особенно, когда намечалось что-то важное или сложное, и жила по правилу «раньше начнешь — раньше закончишь». Экко критично смотрела на себя в зеркало, то и дело поправляя волосы, будто мы собрались на какой-нибудь конкурс красоты. Я отплясывала на одном месте, молчаливо ее поторапливая. — Любишь физические упражнения? — спросила она, закончив разглядывать свое лицо. Я задумалась лишь на мгновение: — Нет. — Но, тем не менее, тебе не терпится к ним приступить. — В последнее время было как-то скучно, — заметила я, еще не понимая, на что подписываюсь, и наивно полагая, что мы просто сделаем пару приседаний и уйдем. Мы шли по длинному коридору, который все не собирался заканчиваться. Примерно я представляла, в каком направлении находился кабинет мистера Уайльда, а где располагалась кухня, но мы сами шли в совершенно иное место. Сколько же здесь всего было комнат? Моя и Экко, мистера Уайльда, которая явно была неподалеку от кабинета… Периодически здесь встречались еще двери, закрытые на замок, и неизвестно, что было за ними. Меня нельзя было назвать слишком любопытной. Нет, конечно, мне было интересно, что там, но совать свой нос, куда не следовало, я не собиралась (это ведь не касалось амурных дел). Какая-нибудь не очень умная особа могла попытаться открыть все запертые двери просто потому, что ей так захотелось, но я была не из таких. Конечно, напрямую мне ничего не запрещали, но я решила не делать того, что не было разрешено мистером Уайльдом. Кто знает, сегодня у него хорошее настроение, завтра нет, мои руки и душевное здоровье все-таки были мне дороги. Мы пришли к очередной двери и я даже не удивилась, когда увидела, что за ней находилось нечто наподобие спортивного зала. Здесь были велотренажеры (две штуки), беговые дорожки (тоже две штуки), лесенка, скамья, рядом с которой стояла штанга (одна штука). Боксерской груши только не хватало, безопаснее бить по ней, а не по живым людям, но Экко предпочитала последнее. Довольно большую часть занимали маты, к которым Экко сразу же и направилась. Вот зачем нужны были носки! Я начала примерно догадываться, что будет происходить дальше: — Бить будут? Экко, как обычно, юмора не оценила. — Учиться драться. Вставай сюда. Что ж, когда-то я изнывала от нетерпения, чтобы оказаться на стрельбище, но реальность совершенно не соотносилась с моими представлениями, и теперь я (безуспешно) старалась быть осторожной в своих желаниях. Конечно, я ждала, что когда-нибудь этот момент настанет, все-таки сама к этому подталкивала что Экко, что ее босса, но морально к этому я не успела подготовиться. Она бы хоть заранее предупредила, что ли. Я надеялась, что все будет не так страшно. А то перед глазами так и вставала картина, как я мучилась, пытаясь попасть из пистолета в теннисные мячи. Хорошо, что не в монеты, иначе мы вообще никогда бы оттуда не ушли. Я сбросила обувь и вступила на мат, словно матрос, пробывший в море несколько месяцев, на землю обетованную. Но, в отличие от этого гипотетического матроса, я не была рада оказаться на мате, ибо совершенно не знала, чего мне ожидать, и не мечтала об этом на протяжении долгого времени. В общем, я была настороже. Встав ровно напротив Экко, я выжидательно посмотрела на нее. — Вспомни все моменты в твоей жизни, когда ты была беспомощной и, вместо того, чтобы защитить себя, бездействовала, — попросила она. — А затем представь, что было бы, если бы ты в тот момент знала, как дать отпор, и имела бы в себе смелость это сделать. — Иногда кулаки делают только хуже, — возразила я, не желая ничего вспоминать. Но прошлое само меня нашло. Стоило дать слабину, и оно возвращалось, снося все преграды. — Если бы я дралась с… — я замолчала, потому что варианта было сразу два: мой отчим, который остался в далеком «вчера», в другой стране, и не имел никакой возможности найти меня и навредить мне, и Джером, который все еще был где-то рядом, но пока никакой опасности для меня не представлял. Я решила не уточнять, кого я имею в виду, и продолжила: — Меня бы сильно покалечили или даже убили. Ее глаза сверкнули, но снова погасли. Эта искра, которую я увидела — это был гнев? Боль? Разочарование? В любом случае, Экко быстро задавила ее в себе. Сейчас это было лишнее. Она сжала мое плечо, заглядывая в глаза, и четко произнесла: — Не позволяй никому навредить тебе, — я почувствовала, что она хочет сказать больше, чем может, и она вновь отступила, решив начать по-другому: — Помнишь тот случай в баре? — я кивнула. — Тогда я сказала, что каждая девушка так бы смогла, и я все еще так считаю. Если ты захочешь, я научу тебя. Я неуверенно улыбнулась. — Ну, мы уже начали. И прежде чем ты покажешь мне первые удары, я хотела бы уточнить: ты обучала этому и мистера Уайльда тоже? — она кивнула. — Тогда ты точно знаешь, что делать, — наигранно весело сказала я, а сама подумала, что мне будет сложно применить приемы самообороны против человека, которые все их уже изучил. У нас был один учитель. Преимущество на его стороне. — Для начала, мне нужно, чтобы ты не боялась ударить человека, — тут же начала Экко, не давая мне подготовиться. Сразу в воду, к этому тоже стоило уже давно привыкнуть. — Ударь меня. Так сильно, как сможешь. — Ты шутишь, — запротестовала я. — У нас же тренировочные бои, я ведь не должна ударять тебя взаправду? — У тебя не возникает таких вопросов, когда ты злишься на меня или на мистера Уайльда, — заметила Экко, чем очень удивила меня. Это прозвучало как-то слишком уж прямолинейно. Наверное, все мы немного хотим ударить того, кто нас раздражает, обижает или просто злит, это естественно, но обычно об этом не говорят вслух и в таком контексте. Ведь даже если мы хотим это сделать, мы все равно этого не делаем, потому что мы разумные люди. А теперь мне словно давали на это официальное разрешение, вот только суть в том, что я на самом деле не хотела никому из них причинить реальный вред. Одно дело — думать об этом, и совершенно другое — делать. Внезапно я вспомнила тот день, как Джером пробрался в квартиру Экко. Саму драку я не видела, но даже когда ее враг был повержен, моя подруга продолжила его избивать. Она очень сильно хотела причинить ему вред. Я не знала, что Джером такого совершил, чтобы она так реагировала, но даже если бы знала и мне приказали бы напасть на него, я бы, наверное, все равно не смогла. Такая себе из меня выходила будущая помощница. — Для того, чтобы ударить человека, — продолжила Экко, видя, что я бездействую, — должно быть желание. Но иногда его нет. Есть приказ, который мы должны выполнить, несмотря ни на что. — Как солдаты?.. — Да. Я потерла руки одну о другую, опустив взгляд. Кажется, я слишком сильно расслабилась за то время, пока сидела в полутемном кабинете мистера Уайльда, перебирая бумажки. И Экко решила устроить мне встряску. Но я действительно не хотела ее бить, я даже представить не могла, как я это сделаю. И в договоре, к слову, не было ни строчки о том, что причинить боль другим входило в мои обязанности. — Сейчас я хочу, чтобы ты ударила меня туда, куда посчитаешь нужным. Я не буду сопротивляться. Если у меня пойдет кровь, не страшно, здесь есть аптечка. — Я так не могу! — воскликнула я, переживая за нее. — Ты же меня обороне собралась учить, а начинаешь с нападения. — Нельзя вечно только защищаться. Ты жалеешь противника, а он твоей жалости не стоит. — Почему мне показалось, что она на что-то мне намекает? — Иногда друзья оборачиваются врагами, и ты должна быть готова навредить тому, кто был тебе дорог. Или же беззащитному человеку, который не сделал ничего плохого, но есть приказ, и ты должна выполнить его, не задумываясь. Я несколько раз покачала головой. У меня не было никакого желания разъезжать с сумками, наполненными усыпляющими веществами, ножами, пистолетами, пыточными приспособлениями и прочим. И хотя было полезно научиться защищаться, нападать я ни на кого не хотела, уж тем более на невинных людей. — Как все это знакомо, — послышался ленивый голос мистера Уайльда. Черт, я не услышала, как он вошел. Что он вообще здесь забыл? — Но мне кажется, милая Экко, ты не с того начала. Даже после долгих тренировок я не могу тебя ударить, особенно, когда знаю, что ты не отразишь удара. Говоря это, он медленно снял пиджак и повесил его на велотренажер, а затем, скинув ботинки, подошел к нам. Несколько верхних пуговиц рубашки уже были расстегнуты, и мистер Уайльд приступил к рукавам, закатывая их. Экко сдвинулась чуть вперед, словно желая закрыть меня от него, да мне и самой захотелось спрятаться за ее спину. В этом порыве мы были схожи. Они обменялись странными взглядами, и я с удивлением поняла, что пока я спала, они успели поссориться. А может, даже еще раньше, если вспомнить, как Экко была расстроена накануне. Мой босс перевел взгляд на меня, и я вспомнила тот момент, когда он захотел сделать мне больно. Наверняка он пришел сюда именно за этим. А я думала, что у нас все наладилось, и он больше не будет меня трогать. Но нет, ему доверять нельзя. Он выглядел... уверенным. Стоял прямо, не горбясь, во весь рост, что с ним бывало нечасто. Большую часть времени его можно было застать либо сидящим, либо согнувшимся над своими чертежами, макетами или графином с виски. И этот взгляд: неумолимый, холодный, даже колючий… Но в нем не было той тьмы, которую я уже заметила однажды. Напротив, в его глазах я смогла прочитать любопытство. Ему было интересно наблюдать за мной — как я поведу себя в той или иной ситуации, что сделаю. Он был одновременно похож и не похож на себя самого. Я впервые видела его при таком ярком свете. Когда мистер Уайльд снял с себя очки, он очень сильно стал похож на Джерома. Они действительно были копиями друг друга, и в этот момент это пугало меня больше всего. Я непроизвольно отступила от него. — Видишь, — обратился мистер Уайльд к Экко и улыбнулся. Не так, как улыбается Джером. Не злобной или сумасшедшей, а спокойной, скромной улыбкой неуверенного в себе человека. И это заставило меня вернуться на землю. — Будет гораздо действеннее, если пару первых уроков ей дам я. Меня она ударит без промедлений, — он посмотрел на меня. Действительно на меня, а не мимо, вскользь, как обычно. — Потом я сразу же уйду и не буду вас больше беспокоить. Просто не смог пройти мимо. Интересно, в какой момент было уместнее всего напомнить про то, что он обещал в случае чего оплатить мне услуги психотерапевта? Нельзя же так человека пугать! «Господи, вас двое» — как-то так сказал помощник капитана Гордона, или кто он там ему? Кажется, я начинаю осознавать тот смысл, который был вложен в эти слова. — Теперь Вы можете ударить меня, мисс Ника, — он что, опять назвал меня Никой?.. — Но не куда угодно, боюсь, удар в пах я не переживу, — он хмыкнул, словно это была смешная шутка. — Как видите, я снял очки. Ударьте меня по лицу, если хотите, я вижу, что оно Вам не нравится. Не то, что бы не нравилось, просто напоминало лицо другого человека… Хотя нет, он был прав. Не нравилось. И раз он сам разрешил, я не виновата. Собрав все силы в кулак, я без предупреждения врезала ему в скулу. От моего удара он отступил, продолжая улыбаться. Кажется, мне начало это нравиться! Но рука заболела жутко… Я встряхнула ею несколько раз, а потом сжала и разжала кулак. Вечно после взаимодействия с ним страдают мои руки! Даже ударить его спокойно нельзя. — Уже знаю, какую ты совершила первую ошибку, — заметил мистер Уайльд. И так самодовольно, будто это не я сейчас его ударила, а он уложил меня на лопатки. Как он может знать, если без очков ничего не видит? — Сожми кулак. Я сжала, не понимая, причем здесь это. Опять важен «хват», как при стрельбе из пистолета? Он взял мою руку в свою (я бросила быстрый затравленный взгляд на Экко, но та не показывала никаких признаков беспокойства — значит, все в порядке?) и указал на нее: — Ты спрятала большой палец за остальные. Так делать не надо, это может привести к травме, — мистер Уайльд потянул за мой несчастный, желающий спрятаться от него, палец, и положил его сверху. — Должно быть вот так. Крепко сожми, — добавил он, удерживая меня теперь за запястье, и кладя сверху вторую руку. — Если сжимать слишком слабо, бить будет больнее. На моем лице огромными буквами читалось: «ПОМОГИТЕ». Он отпустил одну свою руку, но второй продолжил меня удерживать. — Что ты сделаешь, когда недоброжелатель схватит тебя за руку и не будет отпускать? — Ударю его ногой в пах? — с надеждой спросила я. — Хорошая мысль, — с серьезным лицом заметил мистер Уайльд. — Но он может продолжить удерживать тебя даже после этого. Я о том, как вырваться из захвата, — он сжал мою руку сильнее, как бы напоминая, о каком именно захвате идет речь. Как будто я и без этого напоминания его не чувствовала. — Ты должна вращать руку в сторону большого пальца нападающего, то есть, меня. Затем ты должна резко вырваться, пока нападающий не понял твой маневр и не сжал руку сильнее. Тогда удар в пах станет просто необходим. Но это не единственное место, куда можно ударить, Ника. Сейчас я не буду удерживать тебя слишком сильно. Попробуй, вырвись. Я посмотрела на его руку, пытаясь понять, где находится его большой палец и в какую сторону нужно крутить. Его ладонь казалась слишком большой для моей маленькой руки, и мне стало очень неприятно видеть ее на себе. Сразу же захотелось сбросить, что я и сделала практически на автомате, пусть и подчиняясь его инструкциям. Я выскользнула из его захвата, буквально выдергивая руку, и спрятала ее за спиной, чтобы он больше не смог меня схватить. Действительно, учителя лучше сложно было найти: в данный момент мистер Уайльд вызывал у меня целую гору негативных эмоций, и мне хотелось проверить все удары именно на нем. Здесь и сейчас я воспринимала своего начальника именно как нападающего. Уровень адреналина в крови повысился, и я внимательно следила за ним, ожидая следующего нападения, и оно незамедлительно последовало. Он схватил меня двумя руками, прижимая к себе, я начала вырываться, но он держал слишком крепко, и у меня ничего не получалось. Вместе с адреналином начала накатывать паника, для меня все было даже слишком по-настоящему, вот только впервые в своей жизни я действительно сопротивлялась, а не замирала, отдаваясь во власть напавшего. Мне быстро надоело просто прыгать и пытаться его безуспешно ударить — мои руки были крепко прижаты к нему. У меня была идея его вымотать, но я выбилась из сил гораздо раньше, а ему хоть бы хны. Он был слишком близко. Мой взгляд уткнулся в рыжие волоски на его груди. — Что я… должна… фух… делать? — сдалась я, поняв, что самостоятельно не выберусь, и Экко прерывать это травмирующее мою психику обучение не будет. — Рад, что ты спросила, — невозмутимо ответил мистер Уайльд. — Как видишь, если мужчина силен, просто так вырваться не получится. Ты могла бы попробовать попрыгать на моей ноге, но это не пришло тебе в голову, — он немного отстранился, не сжимая рук, чтобы предоставить мне немного пространства. — Сожми руки в замок. Да, вот так. Теперь между нами есть промежуток. А теперь ударь меня лбом… Я бы сказал, по носу, но ты не дотянешься. — Так куда я должна Вас ударить? — раздраженно уточнила я. Он был слишком саркастичен для самого себя, может, они все-таки каким-то образом подсунули мне Джерома? — Мистер Уайльд, Вы слишком высокий для меня. Он был выше меня почти на фут... У меня кружилась голова, когда я долго смотрела на него. — Подпрыгни, — предложил мистер Уайльд. Как же мне хотелось врезать по этой самодовольной роже! Что ж, раз он сам предлагал, я только с радостью… Конечно, он намеренно меня злил. Подпрыгивать я не стала, боясь потерять равновесие, но резко поднялась на цыпочки и ударила его со всей дури головой. По носу. Мистеру Уайльду явно было больно, но мне больнее. На секунду показалось, что в голове что-то треснуло. Наверное, остатки моего здравомыслия. Он отступил, но одной рукой все еще держал меня, пусть и некрепко. — Теперь тебе нужно добить противника, — заметил он. — Тем самым ударом, который ты так сильно хочешь мне нанести. Мое колено тут же зависло в опасной близости от его промежности, но ударять я его не стала. А то Экко еще не простит. — А можно мне Вас еще куда-нибудь ударить? — поинтересовалась я. Кулаки у меня так и чесались. Мистер Уайльд насмешливо посмотрел на меня. — У напавшего на Вас Вы тоже разрешение спрашивать будете? — восприняв это как согласие, я бросила кулак вперед, чтобы ударить его в живот, но мистер Уайльд перехватил мою руку. — Достаточно на сегодня, мисс Ника. Остальное Вам покажет моя помощница. Невежливо заставлять ее ждать. И направился к своему пиджаку. Я заворожено наблюдала за тем, как он опускает рукава своей рубашки и застегивает их, а затем, как накидывает уродский пиджак на плечи, скрывая красивое тело. — Будьте осторожны, — посоветовал он, встав ко мне полубоком и возвращаясь в свое состояние ботаника. Стоило ему надеть очки, как выражение его лица изменилось, оно стало более спокойным и каким-то неуверенным. — На одной из тренировок Экко случайно сломала мне руку, она Вам не рассказывала? — Он опустил взгляд, застегивая пиджак. — Да, кстати, как там наш пленник? Ты сегодня его не кормила еще? — чересчур громко спросил он. Странно, обычно они с Экко не обсуждали при мне свои дела, особенно Джерома. Я предположила, что из-за тренировки мой начальник расслабился и стал слишком беспечным. — Нет, — бросила Экко. По ее тону я поняла, что она все еще за что-то злится на мистера Уайльда. Было удивительно такое наблюдать, ведь она всегда умела сдерживать свои чувства и учила меня тому же. Что же он тогда такое сделал? — И не собиралась. — Я покормлю, — проигнорировал мистер Уайльд ее последнюю фразу и удалился. Наконец-то! Я начала подозревать, что натворил что-то Джером, а не мистер Уайльд… Мне не понравилось, что они говорят о нем, словно он домашний питомец, а не человек. Но обо всем об этом Экко не дала мне подумать. — Запомни самые уязвимые точки, — тут же начала она, не давая мне опомниться. Тон ее стал деловым, и она полностью сосредоточилась на своей задаче. — Первая — это глаза. Мистер Уайльд открыл их для тебя, но ты этим не воспользовалась. Затем, уши, нос — ты как раз по нему ударила — горло, грудь, колени, лодыжки и область паха. В груди, — показывая все на мне, она положила руку на нужное место, — солнечное сплетение. Если ударить по нему, противнику какое-то время будет тяжело дышать. Покажи эту точку у меня… Да, здесь. Мистер Уайльд остановил твою руку, когда ты метила в это место, — вообще, я целилась в живот, а эта точка была выше, но я не стала ее поправлять, ей со стороны виднее. — Если метить будут в тебя, лучше увернись, принимать такой сильный удар довольно рискованно. Я старалась запомнить все, что она скажет, но теперь это точно был скорее тренировочный бой. Она старалась не сделать больно мне, я — ей, и все знания, по сути, оставались лишь теорией. После того, как мистер Уайльд действительно напал на меня, пусть даже не в полную силу, мне начало казаться, что этого недостаточно. И все равно тренировка была довольно изматывающей, как в моральном, так и в физическом плане. Мы все-таки сделали несколько упражнений и даже позанимались на беговой дорожке, после чего мне ужасно захотелось пить, а еще ненадолго прилечь и отдохнуть. Когда мы направлялись в свои комнаты, я не удержалась и спросила: — Ты что, правда сломала ему руку? И как он на это отреагировал? — Спокойно. Он гордился тем, что я могу победить любого мужчину, — равнодушно ответила Экко. Я восхищенно посмотрела не нее. Мистер Уайльд ее не уволил и даже похвалил! Хотя потом ей наверняка пришлось мучиться с ним. Одной рукой макеты собирать или чертить, поди, неудобно. — И я тоже так смогу? — Сломать руку мистеру Уайльду — вряд ли. Сейчас он хорошо натренирован и не даст тебе это сделать. — Да нет, не это, — я остановилась и замялась. — Я ведь смогу дать… отпор? Экко одарила меня долгим внимательным взглядом. — Да, если не будешь бояться это сделать. Снова приняв в душ (и с особой тщательностью потерев мочалкой те места, которых он касался), я метнулась к кабинету мистера Уайльда, где и обнаружила его, снова сидящего в потемках за рабочим столом. — Мистер Уайльд, — начала я с порога. — Нау… — Ксадр, — громко произнес он, перебивая. Ух, какой же принципиальный он все-таки человек! Почему Экко могла называть его мистером Уайльдом, а я нет? — Ксандр, — послушно повторила я, но этим босс сбил мне весь настрой и я добавила с куда меньшим энтузиазмом, с каким собиралась сказать сначала: — Научите меня драться. Он оторвался от своих записей, адресуя моему плечу недоуменно-отстраненный взгляд. — Вас не устраивает Экко? Я уже была готова выдать фразу: «Устраивает, но…», а потом вспомнила манеру общения моего начальника. Скажу, что все устраивает — и дальше он слушать просто не будет. — Меня устраиваете Вы. Как учитель, — прозвучало, наверное, слишком дерзко, но это была правда. — Мне так не показалось, — лениво протянул он. На комплименты напрашивается? — Вы всеми способами показывали мне, что я Вам неприятен. — Именно поэтому я хочу, чтобы Вы учили меня. С Вами я буду выкладываться на все сто процентов. "А еще Вы такой же комплекции, что и Джером", — хотела добавить я, но, думаю, он об этой причине и сам прекрасно догадывался. Я сделала несколько шагов по направлению к нему, но он и сам встал, медленно закрыв записную книжку. Я замерла, потому что мистер Уайльд продолжил надвигаться на меня, и это выглядело пугающе. Тут же встав в одну из оборонительных стоек, которые мне успела показать Экко, я дождалась, пока он подойдет ко мне, но отреагировать все равно не успела. Он ударил меня по колену, резко развернул и, набросив на шею руки, начал душить меня локтем. По-настоящему. — Как ты выберешься из этого захвата, Ника? — послышался его абсолютно равнодушный голос над моим ухом. Времени было не так много. Я схватила удушающий локоть, подтягивая его чуть выше и высвобождая себе немного места, затем схватила вторую удерживающую меня руку, вытягивая ее за пальцы, и одновременно провернулась, выскальзывая из захвата, а затем встала на достаточное расстояние от противника, чтобы ему не удалось меня снова схватить. Потирая горло, я испуганно смотрела на него. Мы оба понимали, что я была на волоске от смерти. — Был еще вариант снова ударить Вас головой и попытаться перекинуть через плечо, — заметила я, несколько раз кашлянув. — Но Вы тяжелый и рост у Вас неудобный. — Значит, этому тебе стоит научиться в первую очередь. — Так Вы… согласны? — не поверила я. Хотя уже не была уверена в том, что мне это надо. Мистер Уайльд вернулся к своему рабочему месту, игнорируя вопрос. Иногда у меня создавалось впечатление, что он из своего кабинета вообще не вылезает, но он уже успел доказать, что это не так. — Мм, какие-то указания?.. — поинтересовалась я, вспомнив, что в графике у меня суббота стоит как рабочий день, а вот Экко, по идее, должна отдыхать. — Принеси мне кофе, — он пододвинул пустую кружку, не глядя на меня. Я постояла какое-то время, думая, что он скажет что-то еще, но он не сказал, поэтому я осторожно двинулась к столу, ожидая подвоха, и так же осторожно взяла кружку, размышляя о том, что вполне в духе мистера Уайльда опять устроить мне захват. Но он действительно перестал замечать меня, что-то рассчитывая на своих бумагах. Кажется, он занимался тем, что складывал и умножал большие числа. В уме. Без калькулятора и уж тем более без счета в столбик. Крепче сжав его кружку, я двинулась в сторону выхода, все еще ожидая нападения. Но его не последовало.