Одарённый Светом

“Of all the magic in the world, none is more powerful than love” © - Я не стану убивать его, Зедд. - Но как же пророчество? - Не верю я в пророчества. По-твоему, это и есть моё предназначение?! - Твоё предназначение – освободить Срединные земли от гнёта и тирании. - Вот именно. - И от Даркена Рала, - Зедд слегка приподнял бровь. - Я знаю, но в пророчестве сказано, что я должен победить его, а не убить. Я и победил. Уничтожив шкатулки. И став Одарённым Светом. Теперь я спасу Срединные земли, правя ими мудро. Это была правда. Это изначально и было планом Ричарда, но он не делился им даже с самыми близкими людьми – с Кэлен и Зеддом. Он доверял им, но уж слишком они были одержимы инструкциями, пророчеством, тогда как Ричард привык больше доверять своему сердцу. И сколько раз он уже оказывался прав. Но это решение, принятое им, было слишком серьёзным. Он не мог рисковать. Поэтому он скрывал это решение до самого победного конца. Впрочем, он никогда не был уверен в том, что он будет победным. Но он был уверен, что это решение – правильное. Никто не должен владеть шкатулками Одена. Он поступил так с книгой Сочтённых Теней, так же он поступит и со шкатулками. И когда Ричард разрушил шкатулки, что-то произошло. Посреди удивлённых, ошеломлённых взглядов Зеддикуса, Кэлен, самого Даркена Рала, всех окружающих Морд-Сит и других воинов, он увидел другой взгляд – пронизывающий мудростью веков и заглядывающий в душу. Перед ними явился дух первой исповедницы – она сказала, что Ричард поступил мудро и за свою мудрость он будет вознаграждён – он станет Одарённым Светом. Но больше вслух она ничего не сказала, только оставила Ричарду послание, лишь мысленное, не словами. Он сам до конца не понимал, в чём состояла суть и сила его Дара. Он только чувствовал, что теперь он не превратится в тирана, как это было со шкатулками, но он сможет различать добро и зло – не так, как это могло бы быть, оставь он шкатулки себе – тогда он был бы чересчур уверен в своей правоте и стал бы чудовищем. Теперь он будет сомневающимся, и в этом будет великая истина. Ведь никогда нет абсолютно правых, как и абсолютно виноватых. Подвергать каждое суждение сомнению – вот как ему придётся действовать. Путь этот тяжёл, но он сможет. Он уже доказал это, разрушив шкатулки, разрушив Книгу Теней. Он доказывал это всякий раз, принимая решения по зову души и сердца, а не сухой логики – пусть эти решения и не всегда казались правильными Кэлен или даже Зеддикусу. Но Зеддикус доверял ему. Доверять ему научилась позже и Кэлен. Но он не всегда мог доверять ей. Так, Ричард понял, что сила исповедниц была ошибкой. Такая сила не могла служить свету и добру. Ведь отнять у человека свободную волю – это и есть величайшее зло. Морд-Сит добивались этого жестокими пытками, исповедницы – одним касанием руки. - Хорошо, я послушаю тебя, как я это делал и раньше. Потому что я доверяю тебе, мальчик мой. - Спасибо, Зеддикус. Я действительно ценю это. И, как ты знаешь, я не могу во всём полагаться на себя. Ведь только чудовище может считать себя правым во всём. Поэтому мне и нужна твоя помощь. Не зря я назначил тебя своим советником. - Я хочу дать ему шанс. Так поступают справедливые правители, - продолжил Ричард, проходя мимо Зедда. - Хорошо, Ричард, я прошу тебя только об одном: позволь мне самому переговорить с ним перед этим. Ричард посмотрел на Зедда пристально и с опаской: уж не думает ли он втихаря убить Даркена, а потом оправдывать это тем, что так было нужно? Но нет, он не должен так поступить, не должен нарушить данное Ричарду слово. И Ричард кивнул. - Ни словом не вздумай обмолвиться о том, что вы с Ричардом братья, - взгляд Зеддикуса был суров и исполнен решительности, когда он говорил с Даркеном Ралом. Его держали под охраной. Не в темнице – в отдельной комнате. Его не держали на хлебе и воде, а давали всё необходимое, но не выпускали. До тех пор, пока Ричард не решит, что с ним делать дальше. Лишённый магии, он был неопасен. И теперь он всецело в милости брата. По слухам, тот был глуп и наивен, но Даркен так долго пребывал в лоне своей собственной тьмы, что не рассчитывал на прощение от кого-то другого. Он не понимал, почему его держат здесь так долго. Может, решают, какой приговор ему выбрать? Или для начала будут пытать его у Морд-Сит, превратят его в раба? Ведь, по мнению Искателя, матери-исповедницы и этого старого хитреца, Зеддикуса З'ула Зорандера, он это вполне заслужил. Его воображение рисовало ему самые худшие варианты. А потом он попадёт в лапы Владетеля, и он будет мучить его вечно. Может, в этом и состоял их план – заставить его бояться, свести с ума от страха? Может, так они хотели сломить его? Но условия, в которых его содержали, наталкивали на обратные мысли. У него появилась надежда. Но тут пришёл Зеддикус. И отобрал у него такой козырь. - Ты меня знаешь, Даркен, я – не Ричард и церемониться не стану. То есть, Ричард стал бы? Значит, он мягче, чем волшебник. Не хотелось унижаться, давя на его жалость, но, может, он будет взывать тогда к его совести и мотивировать тем, что Искателю не годится так поступать – находясь в плену своей ярости и мстительности. - Я угощу тебя кое-чем похуже, чем пламя волшебника, если ты нарушишь слово. Даркен поднял на него взгляд. Зеддикус всё ещё считает его опасным. Но что он может сделать без магии? Конечно, Зеддикус знал, что нельзя недооценивать врага. Он опасался, что Рал будет вить верёвки из Ричарда, размягченного ещё и тем фактом, что они с Даркеном Ралом – братья. Может, он всё ещё надеялся, что Ричард решит его казнить. И соблазн поддаться родственным сантиментам – неуместен. Даркен Рал, даже без магии, чересчур опасен, чтобы оставаться в живых. Так что нужно избавить Ричарда от подобных сантиментов, и, может, удастся избавиться и от Рала. Так думал Зеддикус, по-прежнему руководствуясь побуждениями – ради общего блага. - Пообещай мне, - сурово проговорил он, обращаясь к Даркену. – Не думаю, что твоё слово чего-то стоит, но надеюсь, что мои угрозы на тебя подействуют. - Я обещаю, - сказал Даркен. Да, Ричард не собирался убивать Даркена Рала – он считал это жестоким и неправильным. Но дарить ему свою милость на блюдечке он тоже не собирался. Он не был настолько наивным, чтобы не понимать, что тот из себя представляет, он наслышан был обо всех тех ужасах, что он творил с людьми. - Я хочу дать тебе возможность. Зеддикус ощутимо нажал на плечо Даркена, чтобы тот опустился на колени перед Ричардом – как будущим правителем Срединных земель. Ричард посмотрел на Зедда, словно говоря одними глазами, что это лишнее, но вслух он ничего не сказал. - Расскажи мне, почему я должен тебя пощадить. Даркен осторожно посмотрел на Ричарда снизу вверх, не задерживаясь надолго на взгляде карих глаз его брата, так не похожих на его собственные. «Потому что он только наполовину брат… Младший брат. Да и брат ли? Мы росли порознь». Как же неприятно… - думал Даркен. Как унизительно. Теперь он должен вымаливать у него прощение? Нет, это было даже хуже. И что ему сказать? Рассказать, чем он может им пригодиться? Даркен стал судорожно перебирать в уме варианты возможного ответа. Но что он сможет дать им после всего? После такого позорного поражения, кто из подданных захочет ему подчиняться? Может, Ричард думает сделать его своим десницей? - Я… живу в Д'Харе и правлю… правил ею много лет… Я знаю её обычаи… - Нет… - Ричард улыбнулся и подошёл ближе. – Давай я помогу тебе. Начни сначала. Почему ты стал таким, что толкнуло тебя на этот путь? Может, мы чего-то не знаем о тебе или не понимаем? Может, есть оправдание твоим бесчинствам, которое может смягчить твою участь? Даркен нервно сглотнул. Так вот чего они хотят – исповеди. Хорошо, хоть мать-исповедницу для этого не позвали. - Но не думай обмануть меня, Даркен Рал. Я узнаю это. Я почувствую. Да, он, наверное, это может – после того что произошло со шкатулками. Неужели ему так и придётся стоять на коленях, рассказывая им о своём прошлом, делясь самым сокровенным?.. Ричард словно услышал его мысли. - Зедд, ради духов! Отпусти его, и сядем за стол. У нас же не допрос, в конце концов. «А что это? Дружеская беседа?» - подумал Даркен. Но Зедд рывком поднял его с колен и подтолкнул в сторону большого деревянного стола. Даркен как мог старался сохранять лицо и выглядеть величественно, насколько это позволяет его нынешнее положение. На столе стояли только вазы с фруктами, графин с водой и кубки. Втроём они сели за него – Ричард с Зеддом напротив Даркена. Пауза затягивалась. Ричард выжидающе поднял бровь. - Может, начнём с тебя? – сказал вдруг Даркен. Ричард удивился, но перебивать не стал. - Ты вырос в любящей тебя семье. С отцом, матерью, - говоря, он не смотрел на Ричарда, а разглядывал грушу напротив себя. - …братом, - он скользнул взглядом по Ричарду, но заметив рядом угрожающе нахмурившегося Зедда, быстро отвёл глаза. – Моя же мать умерла очень рано. Отец впал в отчаяние от этого и больше не мог дарить мне… свою любовь, - его губы изогнулись в сардонической усмешке. «Неужели он пытается оправдать своего отца после всего?» - подумал Ричард. - Сначала он стал ко мне безразличен, потом – жесток. Он смотрел на меня, как на зверя или демона, в любом моём жесте он пытался увидеть зло и упрекнуть меня в этом. Поэтому ли, или… по другой причине, но я действительно стал заниматься чёрной магией. У меня не было такого примера перед глазами, как у тебя, Ричард, - теперь он посмотрел на него – брат смотрел на него без осуждения, без упрёка, внимательно слушая. - Раз ты сам способен всё это понять, - прервал его рассказ Зедд, - значит, у тебя всё-таки был выбор. Тебе необязательно было становиться таким. Даркен заметил, что Ричард отвёл от него взгляд, и искра понимания, кажется, оставила его. Да Зеддикус нарочно хочет его потопить! Он всегда его ненавидел… - Слишком поздно… Я понял это слишком поздно, - сказал Даркен с ноткой отчаяния в голосе. - Ты был уже достаточно большим мальчиком, когда убил собственного отца, - угрожающе прогремел Зеддикус. Да он его смерти хочет! Конечно, хочет… Другого от него можно было и не ожидать. - Расскажи, почему ты убил своего отца, - спросил Ричард. Даркен перевёл взгляд на него. «Нашего отца», - подумал он. - Он… - начал было Даркен, но, почувствов на себе взгляд Зеддикуса, почти опаляющий кожу, остановился. Проклятый волшебник связал ему руки! Он не может сказать Ричарду, почему он убил их отца – ему нужно срочно придумать другую причину. - Он… говорил, что не любит меня. Постоянно. Что я ему не сын. Что он хочет моей смерти, - его голос чуть не задрожал от беспокойства. Он украдкой взглянул на Ричарда, но трудно было понять, что было в его взгляде – осуждение или понимание. Брат смотрел на него твёрдо. Потом он кивнул. - Что было дальше? Даркен нервно пригладил волосы. Никогда он не думал, что ему случится опуститься до такого –выглядеть так жалко, выпрашивая крохи понимания, словно подаяния для нищего, и что-то неуверенно мямлить за одним столом со своим младшим братом, который ещё недавно хотел его убить, которого он теперь должен уважить своей историей, а он будет решать, достоин ли Даркен ещё оставаться на этом свете. - Я был юн. Амбициозен. И… одинок. Всё, что у меня оставалось, это моё наследие. Д'Хара. Власть. Я стал служить Владетелю. Я заключил с ним договор. Если он дарует мне силу, которой нет равных, - он с сомнением поёжился – «Кроме силы Искателя», - то я буду убивать для него каждый день. Его голос затих. Никто не проронил ни слова. Ну вот, кажется, он подписал себе смертный приговор – кто после такого захочет отпустить его с миром? Да и куда бы он пошёл? Разгневанные мирные жители разорвали бы его на части. Кажется, выбор у него небольшой. Его место – рядом с братом. Но тот вряд ли захочет принять его таким. Тогда ему придётся сказать то, о чём он не говорил никому. Как бы ему хотелось, чтобы Зеддикуса здесь не было, чтобы он говорил это только Ричарду, наедине. Может, тогда ему было бы проще до него достучаться. - Сначала было тяжело. Зеддикус хмыкнул. Даркен продолжил, не поднимая глаз. - Да, даже после убийства отца мне было тяжело поначалу убивать других людей. Отца я убил в порыве ярости. Но это было другое. Теперь мне приходилось убивать по холодному расчёту. Сначала мне было тяжело. Я понял, что если буду принимать всё это близко к сердцу, то сойду с ума. И я заставил себя забыть о чувствах. С каждым днём я всё больше ожесточал своё сердце и чувствовал всё меньше… - Но отказаться от власти, дарованной Владетелем, ты, разумеется, не мог! – с презрением сказал Зеддикус. У Даркена затряслись руки от страха. Ричард заметил это. Тогда он поспешил опустить их под стол. - Но я вижу, что что-то ты всё-таки чувствуешь, - сказал Ричард. Даркен посмотрел на него и увидел, что тот поднялся из-за стола. Ричард обошёл стол и подошёл ближе к Даркену. - Я так понимаю, ты всё ещё связан этой клятвой? - Да… - Но ты никого не убивал в последние дни. - Поэтому я остался без своей магической силы, - слегка развёл руками Даркен Рал. - Я хочу помочь тебе, - сказал Ричард после паузы. – Освободить тебя от клятвы. Даркен поднял на него глаза, полные неверия и удивления. - Ричард… - окликнул Зедд. – Это древняя и опасная магия. Мы не можем… рисковать. - Значит, всё-таки есть способ освободить его от этой клятвы, - он обернулся в сторону Зедда. Тот удручённо опустил глаза и вздохнул. – Ричард… На минутку. Они отошли на несколько шагов, но Даркен мог их слышать. - Что ты творишь?! – спросил Зедд гневным шёпотом. - Без магии он неопасен, - сказал Ричард. – Я хочу дать ему шанс. - На каком основании? - На том основании, что он был молод, когда совершил ошибку. И, хоть он и вырос в роскошном дворце, с семьёй ему повезло меньше, чем мне. «Как иронично это звучит…» - подумал Даркен. - Ты слышал, как его отец с ним обращался. Для меня это звучит резонно. - Да, но Ричард… Ты сам слышал, что он ожесточал своё сердце с юного возраста, а лет прошло уже немало… Ричард посмотрел на Даркена. Да, он слышал его слова, но он видел в них другое. - Может, он сожалеет о содеянном… Он подошёл к Даркену. - Скажи, ты жалеешь о случившемся? Скажи мне правду, - сказал он. Сейчас не время для гордости. Ещё немного, и Зедд своими обвинениями склонит Ричарда на свою сторону и обернёт против него. Это его последний шанс. - Да, я сожалею, – сказал он со всей искренностью, на которую был тогда способен. И добавил, рискуя: - Я бы хотел, чтобы у меня была нормальная семья. - Я полагаю, нам стоит привести исповедницу, чтобы узнать, не врёт ли он, - гневно заговорил Зедд, предостерегающе глядя на Даркена Рала. «Ну давай, - подумал Даркен. – Испепели меня на глазах у внука, что он тогда о тебе подумает?» - Нет, Зедд! – вспылил вдруг Ричард. – Исповедницы – это зло! - Что?!.. – Зедд округлил глаза. - Не сами исповедницы, а их дар. Их орден. Если бы я только мог, я бы лишил их этого дара. - Я знаю, как это можно сделать, - сказал вдруг Даркен. – Тот волшебник, который на меня работал, Гиллер. Он знал способ, как это сделать, и записал его. - Но я не хочу причинять вреда Кэлен. - Для этого и не придётся. Это просто ещё один эликсир. - Покажи мне, где записан рецепт, и я обещаю, мы с Зеддом займёмся поиском способа, как освободить тебя от клятвы Владетелю. Ричард подлил Кэлен эликсир за завтраком, и она сразу ощутила эффект. Она не стала обижаться на Ричарда за содеянное, она была ему даже благодарна. До этого она всегда чувствовала присутствие своей силы, вынуждена была постоянно контролировать себя, но теперь сила исчезла, и она наконец-то почувствовала себя свободной. Она даже не держала зла на Ричарда за то, что он сделал это тайно, не посоветовавшись с ней. Он знал Кэлен – она ставила долг превыше личного блага, так она была обучена с детства, и она, конечно, стала бы отказываться от этого. Теперь у них с Ричардом была возможность быть вместе, но он отправил Кэлен к другим исповедницам, снабдив её эликсиром и отрядом лучших солдат – ведь теперь силы у неё нет, на неё могут напасть, да и не каждая исповедница была бы рада избавиться от своего дара. - В его крови зло! - Но не в моей! - Ричард, подумай: по его приказу убили сотни детей, больших и маленьких, только для того, чтобы избавиться от тебя, чтобы пророчество не сбылось. Вот каких пределов достигла жестокость этого человека! Только из-за того, что какой-то один ребёнок мог, выросши, пойти против него. - Зедд, то же самое делали исповедницы. Они верили в то, что мальчики, рождавшиеся от исповедниц, могут, только могут стать злыми. И убивали их так же – только лишь за возможность зла. Да и потом, нельзя поступать с врагами так, как поступили бы они с тобой! Так может мыслить только ленивый ум. Зеддикус отодвинулся и откинулся на спинку стула, приняв оскорблённый вид. - Кажется, нечто подобное и говорил Искатель из третьей эпохи… - задумчиво сказал Ричард. - Хорошо, я проведу этот обряд. Сам по себе он несложен. Сложность возникнет потом. Ричард выжидающе смотрел на него. Зеддикус продолжил. - Суть в том, что его душа становится как будто открытой. И в это время он способен как изгнать из себя тьму и вобрать свет, так и наоборот. - Я не понимаю… - Всё сложно и в то же время просто. Это древняя магия, которая не сводится к простому действию эликсиров, кроличьих лапок – никогда в них не верил, кстати говоря, - и огня волшебника по щелчку пальцев. Это тонкие материи. Победит та часть, к которой больше стремится его душа. Если всё получится, то он почувствует, что сила Владетеля больше над ним не властна. Но сколько времени это займёт – дни, недели, месяцы… Неизвестно. Как и неизвестно то, чем это может обернуться. Ведь если его душа больше стремится ко тьме и злу, то он станет ещё худшим человеком, чем был, и полностью перейдёт на сторону зла. - Есть ещё какие-то побочные эффекты? – спросил Ричард после паузы. – Что-то, о чём я должен знать? - Ему могут сниться кошмары, мучить галлюцинации и боли во всём теле, - отмахнулся Зедд. - Я хочу посмотреть сам. Где-то же записан этот обряд, или ты будешь проводить его по памяти? - У каждого волшебника первого ранга есть свиток, описывающий этот обряд. Но если бы я носил все нужные волшебникам нашего ордена фолианты, мне пришлось бы пришить себе рукава вдвое длиннее тех, что уже есть. Ричард нетерпеливо забарабанил пальцами по столу, раздумывая, как дальше быть. - Должно быть, у этого Гиллера есть такой свиток, - подсказал Зеддикус. «От клятвы, данной Владетелю, может избавить только Высшая Сила», - прочитал Ричард под описанием обряда, который действительно не был сложен в исполнении – сложны были последствия. Зеддикус наложил на Даркена заклятие – теперь, если он надумает убить Ричарда, то это обернётся против него же. Так он обезопасил Ричарда, потому что тот, подумав, что Высшая Сила – это сила Одарённого Светом, решил проводить с ним больше времени в надежде на то, что рядом с ним он изменится. Ричард не знал, с чего лучше начать, поэтому начать решил с простого разговора. Никакие нюансы проведения ритуала, а главное, того, что будет после – от Даркена Рала не скрывались. Конечно, Даркен хотел освободиться от клятвы, данной Владетелю. Даже если для этого ему придётся стать хорошим человеком. Это было в его же интересах, поэтому он пытался сконцентрироваться на том, что он действительно хочет таким стать. Но старую магию нельзя было обмануть – он должен был желать этого искренне, никакой самообман, никакое самоубеждение тут не поможет. - А что будет, если я не справлюсь? – спросил он как-то у Ричарда за обедом. А теперь он сопровождал его почти везде – Ричард надеялся «заразить» его силой света. Ричард повёл плечом, не отрывая взгляда от тарелки. - Зеддикус сказал, что если ничего не получится, тогда придётся тебя казнить. Даркен побледнел. Ричард заметил это и тут же пересел к нему. - Нет, нет, подожди! – он сказал, не подумав. Нельзя добиться перевоплощения человека угрозой. Это должна быть сила света, сила добра. – Так думает Зедд, но не я, - улыбнулся он. – Я уверен, что всё получится, - он провёл рукой по его плечу в ободряющем жесте. Даркен удивился. Это было так необычно. Он подумал – вот каково было бы, если бы они с Ричардом были братьями по-настоящему, вот как было бы, если бы они были нормальной семьёй. Но ведь всё это ещё может случиться. На сердце у него потеплело. Так и будет, когда он пройдёт это испытание. Может, после всего этого Зеддикус разрешит рассказать Ричарду, что он его брат, или сам сделает это. Тут же он почувствовал, как плечо в том месте, где к нему прикасался Ричард, запекло, а виски пронзило острой болью. - Я… пожалуй, пойду. Мне что-то нехорошо. - Да, конечно, - сказал Ричард и с опаской поглядел ему вслед. Что-то происходило. Что-то менялось. Зеддикус предупреждал о последствиях. В ту ночь Даркену снились кошмары. Владетель приходил к нему во сне и говорил, что его душа принадлежит ему, он убеждал его, что другого пути нет, пугал его – за то, что он попытался пойти на эту сделку, позволив совершить с собой очищающий ритуал, он будет мучить его ещё сильнее, когда он умрёт. Это были необычные сны. Всё в них как будто происходило наяву. Боль была реальной. Владетель искушал его: говорил, что избавит его от страданий, может, даже помилует, если он немедленно вернётся ко тьме. Тогда Даркен представлял себе Ричарда и то будущее, которое может у них быть, если он сможет, если он выдержит, и то прошлое, которого у них с ним не было. Он вцепился в подушку, тяжело дыша и не заметив, как уже наступило утро – а он будто и не сомкнул глаз. Он не спустился вниз к завтраку – сказал, что не голоден. Но Ричард распорядился, чтобы тогда ему принесли немного хлеба и фруктов в его покои, а позже наведался к нему сам. - Мне сказали, что ты кричал ночью. Даркен неловко опустил глаза – не хотелось выглядеть слабым. - Тебе снились кошмары? – спросил Ричард, присев на край постели. Даркен заправил прядку волос за ухо. - Да. Они посидели немного молча, потом Ричард спросил: - У тебя есть какие-то предположения, с чем это может быть связано? Даркен знал, с чем это связано. У него начали пробуждаться сентиментальные чувства к брату, который поддерживал его и проявлял доброту к нему, и Владетель тут же обрушился на него – он не желал выпускать его из своих лап. И ведь это только начало, думал Даркен. Что же будет потом? Нет, он не справится. - Нет… - сказал он. - Я могу чем-нибудь помочь? Такое искреннее желание Ричарда помочь было поразительным. Неужели он действительно в него верил? В то, что в нём осталось ещё что-то хорошее? Не дожидаясь ответа, Ричард продолжил: - Я спрошу у Зедда – может, у него есть какое-то лекарство от ночных кошмаров, - и вышел из комнаты. Но Зедд только сказал, что это часть ритуала, часть испытания – что через страдание наступит очищение. Ричард подумал, что от какого-нибудь травяного отвара с успокаивающим эффектом ничего плохого не случится. Только он призабыл, какие именно травы для этого нужны и в каких пропорциях их смешивать. Он снова решил покопаться в вещах Гиллера, но пока он шёл к хранилищу, набрёл на какое-то помещение, которого будто раньше не замечал, что было немудрено, ведь здесь столько комнат в этом дворце. Что ж, пора привыкать. Из любопытства он вошёл внутрь. Сначала он подумал, что это библиотека, но, побродив вдоль полок, понял, что это архив. Здесь были учётные записи обо всех представителях семейства Ралов. Ради интереса он взял одну из книг. Он лениво листал страницы, пока не нашёл то, чему его глаза сначала не могли поверить. Он встал, будто громом поражённый. Это не может быть правдой. Он должен пойти к Зедду. Нет, сначала он пойдёт к Даркену. - Почему ты не сказал мне? – спросил он с порога, громко открыв дверь. Даркен почувствовал недоброе, он стал беспомощно озираться, стараясь понять, о чём он говорит, будто придавленный взглядом Ричарда, в котором плескалась холодная ярость. - Почему ты не сказал, что ты мой брат? - Зеддикус запретил мне, - Даркен решил не тянуть. - Зедд? - Он угрожал мне. Ричард принялся ходить по комнате, обескураженный этой новостью, и не зная, что делать. Замедляя шаги, он, наконец, остановился и встал напротив Даркена. - Ты знал, что я твой брат. И ты всё равно пытался убить меня. Столько раз. Даже тогда – ты приказал вырезать всех! Специально для того, чтобы убить меня! – негодовал Ричард. – Ты мог бы попытаться найти меня, ты мог бы забрать меня к себе, и мы росли бы как братья. - Мой отец… Наш отец сказал, что ты убьёшь меня. Гнев на лице Ричарда сменился растерянностью. Ведь вместе с братом он обрёл теперь и отца. Но разве Паниз Рал был когда-то его отцом? Его вырастил другой человек. - Ты должен был попытаться! Ты должен был прийти ко мне и всё рассказать! Я бы ни за что не стал убивать тебя! – он схватил его за плечи и больно сжал. - Но ты сам своими действиями подталкивал пророчество к его свершению, - сказал Ричард, отпуская его и понижая голос. Даркен поднял глаза на своего брата, не зная, о чём он думает, и не зная, что ему сказать. Ричард смотрел на него, не отрываясь, только гневная поволока исчезала с глаз, постепенно сменяясь спокойствием, едва ли не презрением. Так казалось Даркену. Потом Ричард отвёл от него взгляд, развернулся и тихо вышел. Даркен упал на постель и смотрел в потолок, думая, что теперь-то для него действительно всё кончено. - Я не говорил, что он твой брат, потому что боялся, что ты не сможешь убить его, зная это. - Не думал, что ты настолько жестокий! - Порой нужно принимать жестокие решения ради общего блага. - Да какое благо может принести убийство даже одного человека? Есть другие пути. Я думал, я доказал тебе это! Вспомни ту женщину, которая хотела обменять меня на своего брата д'харианцам. Да, я мог не делать этого, особенно после всего её вранья – не делать это ради общего блага, но я сделал это. Я спас его. Что это был бы за Искатель истины, если бы он всё делал только исходя из того, насколько это выгодно ему? И даже если бы из этой затеи не вышло бы ничего путного, я бы жил, зная, что поступил правильно. И знаешь, почему именно это сработало? Почему всё обернулось благом для нас? Именно поэтому. Потому что это был правильный поступок. - Я теперь Одарённый Светом, и ты послушаешь меня, Зеддикус. То, что ты знал, что он мой брат, и не сказал мне об этом… делает твой поступок, твоё молчание и сокрытие правды от меня – ещё более ужасным. Ты говорил, что зло в его крови, но значит, и в моей тоже. - Нет. - Правильно. Нет. Всё дело в воспитании. В окружении. И если он будет проводить время со мной, он изменится. - Ричард… Для этого уже слишком поздно. Всё это нужно было делать… 20 лет назад! - Никогда не поздно. Всегда есть надежда. Если у нас не получится, мы ведь всегда можем убить его. Но Ричард не собирался его убивать. Он сказал это только для Зеддикуса. Старого волшебника не так-то просто было провести. - Если ты приблизишь его ко двору, а потом казнишь, это будет выглядеть уже как преступление, и он станет мучеником, но если ты казнишь его сейчас… - То он не станет мучеником, но это всё ещё будет преступление. Мы закончили, Зедд. Даркен свернулся у себя на постели в ожидании новых ночных кошмаров. Теперь он думал, что у него, возможно, и вправду остался только один верный путь – служить Владетелю до конца. Внезапно, дверь в спальню отворилась. Вошёл Ричард. Он закрыл дверь изнутри и, ни слова ни сказав, сел на постель брата. Даркен обернулся через плечо. Ричард сидел недвижимо, спиной к нему. Наконец, он сказал: - Буду с тобой на случай, если тебе вновь будут сниться кошмары, - и с этими словами он быстро скинул с себя рубашку и лёг в постель. Они долго лежали молча, хотя каждый из них знал, что ни тот, ни другой не спит. Ричард прислушивался к дыханию Даркена. Наконец, тишину ночи разорвал его голос: - Прости меня. - За что? – спросил Ричард. - За то, что пытался убить тебя, - Даркен повернулся к нему. Ричард только хмыкнул в ответ, продолжая смотреть в потолок. - Ты прав, мне действительно нужно было найти тебя. И забрать к себе… Но после всего… Знаю, звучит не очень-то оправдывающе, но… после всего, что наговорил мне отец, я действительно не испытывал к тебе тёплых чувств, несмотря на то, что никогда тебя даже и не видел. Ричард повернул лицо к нему, но в его взгляде не было теплоты. «Но ведь зачем-то же он пришёл ко мне», - думал Даркен. - Я говорил правду тогда вам с Зеддикусом. Отец отравлял меня день за днём. Я не верил ни во что хорошее. Мне было плохо, обидно и больно, но лишь спустя годы я понял всю горечь своего положения. Когда я вырос и после убийства отца сам стал правителем, мне всё чаще случалось наносить и принимать визиты. Мне часто доводилось видеть разные семьи. И не все из них были такими поломанными, как моя. Большинство из них были хорошими. У других людей были братья и сёстры, которые любили друг друга. А что было у меня? Отец, который с детства твердил мне, что мой младший брат вырастет и убьёт меня? Представь, что я чувствовал тогда. Представь, что я почувствовал, когда он сказал это впервые и когда он говорил это впредь все оставшиеся дни. Ричард уже полностью повернулся к нему и лёг на бок, упираясь локтем в подушку и облокотив голову на ладонь. - Пожалуйста, не думай обо мне самое худшее, - сказал Даркен. - А похоже, что я думаю о тебе худшее? – ответил Ричард. Потом он лёг поближе к брату и обнял его. Даркен сам не понял, как это произошло, но вот он уже поудобнее устроился у него на плече, зарывшись в его теплую шею и вдыхая его запах. Это было так необычно и приятно, успокаивающе. В его сознание словно постепенно накатывали волны света. Он чувствовал, как пальцы Ричарда перебирают его по плечу. Эти касания становились всё легче, всё невесомее, пока не исчезли почти полностью, оставляя лишь лёгкий намёк на прикосновение. И Даркен заснул. Когда до этого Ричард покинул его комнату, оставив Даркена наедине с тёмными и тягостными мыслями, боль, бывшая до этого, отступила. Теперь же, когда он снова почувствовал приятные эмоции, ему вновь снился кошмар – Владетель не оставлял его. На этот раз он угрожал ему сильнее, чем прежде. Он показывал ему то, что могло бы случиться, если бы Ричард поступил по-другому. Как жестоко бы Даркен погиб от его руки. Владетель хотел вновь вызвать в нём ненависть к брату. Даркен проснулся, потому что кто-то тряс его за плечо и хлопал по щекам. - Проснись!.. Проснись!.. Это был Ричард. Ричард, который только что убивал его во сне. Проснувшись и увидев его лицо рядом, Даркен испугался. - Тише, тише… - успокаивал его Ричард, сжимая в своих объятиях и укачивая. – Это я, Ричард, твой брат. Всё хорошо. Это просто сон. Он погладил его по волосам, ощущая, какие они приятно мягкие. Ричард никогда бы не подумал, что Лорду Ралу могут сниться кошмары и что он может быть таким пленительно трогательным в своей беспомощности. Его голубые глаза глядели на него с испугом. - Это просто сон… - повторял Ричард, чувствуя неясное смущение. Его брат был… красивым. И он был в его объятиях. В его милости. Он нуждался в нём. Он понял, что гладит его уже слишком долго, но он не хотел прекращать. Упрёки и угрозы Владетеля всё ещё звучали в голове Даркена, и он знал, что они станут лишь сильнее, если он почувствует к брату что-то хорошее. Но теперь он также понимал, что он не один в этой битве. И он не сдастся. Руки Ричарда на нём были такими ласковыми и тёплыми, его дыхание таким близким, а голос таким мягким – он говорил с ним не то, как с ребёнком, не то, как с любовником. Прядка его каштановых волос, взъерошенных после сна, трепетно скользнула ему на глаза, и Ричард попробовал её сдуть. Даркен посмотрел на его губы. Он потянулся к Ричарду и поцеловал его – быстро, но сильно. В первую секунду он почувствовал острую боль в голове. Он отстранился от Ричарда: «Прости… Я не должен был…» - но Ричард не дал ему договорить, впившись в его губы своими и резко повалив его на спину. Боль в голове не только усилилась, она уже пронзала всё тело, но теперь Даркен знал, что он не один, что Ричард поможет ему справиться, и они победят клятву Владетеля. Сначала боль стала острее, но чем больше он подавался навстречу Ричарду, растворяясь в его поцелуях – нежных, пылких и томных, тем тише она становилась. Но она не исчезла совсем. Ричард верил, что таким образом он разделит с братом свою силу Света и окончательно исцелит его от Тьмы. А ещё его брат был ослепительно красив, и его оказалось так невыносимо приятно трогать. На миг они прервали поцелуй, чтобы отдышаться. - Если кто-то из нас скажет хоть слово, это испортит момент, - сказал Ричард, вовлекая брата в новый поцелуй. Это был идеальный момент длиною в несколько часов, в котором были только Ричард и Даркен, их поцелуи и ласки, и одно дыхание на двоих. Ричард прильнул к шее брата, обжигая его кожу поцелуями – его прикосновения горели на коже Даркена адским пламенем – Владетель постарался. Но боль, смешанная с наслаждением, таким запретным, заводила не хуже, чем любая из Морд-Сит, а уж они-то знали, как доставить мужчине удовольствие. Ричард скользил по его коже губами и языком, целуя ключицы и спускаясь ниже. Даркен тяжело и громко дышал – от удовольствия и сдерживаемой боли. Он запустил руки в волосы Ричарда, пропуская мягкие пряди между пальцами. Младший остановился, замерев над его соском, он выдохнул и тут же взял его в рот, поигрывая языком, рукой он оглаживал грудь Даркена и, нащупав другой сосок, принялся теребить его пальцами. Теперь Даркен застонал в голос, называя имя Ричарда. Впервые его имя на его губах прозвучало обещанием. Напряжение и запрет витали в воздухе, дразнили, манили – им казалось, что с наступлением утра всё это кончится, и это заводило только сильнее: попробовать, успеть. Оба уже были наполовину раздеты, и Ричард теперь полностью лёг сверху на брата, касаясь обнажённой грудью и животом его горячей кожи. Даркен обнял его, сжимая, сдавливая в своих объятиях, но сила только распаляла Ричарда ещё больше. Они снова слились в поцелуе, Даркен поцеловал его глубоко и проникновенно, играя языком во рту Ричарда, держа его за волосы на затылке и крепче прижимая к себе. Он первым потянулся рукой вниз и ухватил Ричарда за штаны, ненавязчиво их опуская, но брат перехватил его руку и быстрыми движениями сам стал их снимать. Даркен повторил его манёвр и сделал то же самое. Теперь они были полностью раздеты. Томные ласки чередовались с откровенными прикосновениями, а нежные поцелуи – со страстными покусываниями. Даркен слегка раздвинул ноги и потянул Ричарда поближе к себе, схватив того за член. От этого, и так уже возбуждённый, его член стал стоять ещё сильнее. Даркен разместил его на себе так, чтобы они касались членами друг друга и обхватил оба их ствола рукой, медленно двигаясь вверх-вниз. Он смотрел на брата: на его распахнутые от неги глаза, на приоткрытый от возбуждения рот, на капельки пота, что стекали по шее, и эти каштановые прядки, трепетно спадающие на глаза. - Нам надо решить. Ричард осоловело посмотрел на него. - Что решить? - Как быть дальше? Ричард не сразу понял, что он имеет в виду. Даркен усмехнулся. - Ты же не хочешь сказать, что это всё. Ричард покраснел, надеясь, что во мраке ночи этого не видно. Он опустился на брата, уткнувшись лицом в подушку – между его ухом и плечом. Даркен всё ещё держал их обоих, но двигаться перестал. - У тебя право завоевателя, - тихо сказал он. - Завоевателя? – поднял голову Ричард. – Вот кем ты меня считаешь? – он улыбнулся. Осторожным движением он соскользнул с тела брата и улёгся на бок за его спиной, прижимаясь к нему крепко. Ричард целовал его в шею, затылок и плечи, перебирая его волосы, а Даркен стонал и плавился под его прикосновениями – рукой Ричард водил по его груди, то сильно сжимая, то нежно поглаживая, он опустился пальцами вниз по животу и обхватил брата за член, проводя большим пальцем по головке. От этого Даркен дёрнулся и застонал. Ричард тем временем опустился губами на его плечи, целовал между лопатками, передвинув руку на его бедро и осторожно приподняв, словно спрашивая разрешения. Теперь всё зависело от Даркена – он согнул ногу, и Ричард понял, что он получил это разрешение. Быстро и страстно дыша ему в затылок, он крепко взял его за ягодицу и несколько раз сжал. Тело его брата было таким податливым и жадным до ласк – на каждое прикосновение он отзывался стоном или прогибом спины, оборачивался, чтобы посмотреть на Ричарда, заводил руку назад, чтобы прикоснуться к нему, прижать сильнее к себе. Ричард как зачарованный рассматривал его тело, не веря, что сейчас брат всецело принадлежит ему – ему не терпелось ворваться в него. Он бездумно водил рукой по его телу сверху вниз, оглаживая всё, до чего мог дотянуться, но дольше всего задерживаясь на его упругих ягодицах, сладостно сжимая их. - Ты собираешься это делать или нет? – Даркен обернулся и посмотрел на него через плечо, затем больно укусив за нижнюю губу. - Ай! – воскликнул Ричард. – Я просто не знаю… мне, наверное, нужно… - Возьми вон там, – не глядя больше на него, указал рукой Даркен. Ричард обернулся и посмотрел на прикроватную тумбочку. Немного повозившись с ней, он нашёл наконец флакон с какой-то жидкостью, которая была, наверное, маслом. Он вылил себе немного на руку и размазал по возбуждённому члену, вторую порцию он растёр на пальцах и снова лёг рядом с братом. Они оба замерли в предвкушении и ощущении того, что после этого всё изменится. Ричард медленно провел рукой вдоль его бедра, очертил линию поясницы и опустился пальцами в ложбинку между ягодицами, слегка массируя намасленными пальцами вход, сам возбуждаясь от этой ласки. Он аккуратно обводил пальцами края дырочки, недоумевая, как он сможет засунуть свой член в такое узкое отверстие, но как же ему хотелось познать, каково это – быть внутри брата, овладеть его таким соблазнительным телом. Понемногу он стал осторожно раздвигать края, двигаясь невыносимо медленно – Даркен у него под боком стонал от возбуждения и нетерпения, а его член истекал смазкой. Не в силах больше терпеть, он сам ухватил брата за руку и направил его пальцы в себя. Он вскрикнул от того, как остро в него вошли два пальца Ричарда, а сам Ричард почувствовал, как внутри Даркена узко и жарко, и как ему скорей хочется проникнуть внутрь и ощутить этот жар уже своим членом. Он стал нетерпеливо двигать пальцами внутри, разводя и растягивая отверстие брата, подготавливая под свой размер. Наконец, когда Даркен сам стал насаживаться на его пальцы, Ричард понял, что уже может вытащить их и заменить чем-то большим. - Двигайся медленно, - сказал на выдохе Даркен, когда Ричард только вошёл в него. Он кивнул, хоть это было и незаметно для него, и подхватил его под ногу, придерживая выше колена. Сначала Ричард двигался внутри Даркена медленно и размеренно, стараясь продержаться как можно дольше – ведь так тяжело было слушать стоны удовольствия брата и удержать себя от страсти, которая могла стать чрезмерной. Другой рукой Ричард обхватил Даркена за лицо, осторожно поворачивая к себе и целуя. Вскоре Даркен сам стал наращивать ритм, подстраиваясь под движения Ричарда, подаваясь ему навстречу. Тогда Ричард не выдержал и стал входить быстрее, он выше поднял брата за ногу, чтобы проникновения были глубже. Это только завело того ещё сильнее. Всё это время они не разрывали поцелуя, пока в голову Ричарду не стали закрадываться мысли о другого рода удовольствии – он понял, что получает от акта не только физическое удовольствие, но и моральное. Ведь всё время до этого он ненавидел этого человека. Он считал его могущественным тираном, а теперь он трахает его на его же кровати, в его же дворце. Но теперь и этот дворец, и он сам - принадлежат Ричарду. Мало того, он оказался его старшим братом. И он жил в этом дворце, в роскоши и комфорте, в то время как Ричард вынужден был ютиться в какой-то хижинке, являясь на самом деле потомком знатного рода. Не то, что бы Ричарду было это важно и не то что бы он жаловался – ведь он любил свою приёмную семью, но в тот самый момент он забыл об этом. Его ум захватила похоть и жажда власти. Он вдруг почувствовал себя сильнее. Он перевернул брата на живот, заставляя подняться и встать на четвереньки – раз это его право завоевателя, то пусть так оно и будет. Его старший брат не сопротивлялся и ничего не говорил в ответ, и Ричард не мог уже видеть его лица, так что он не знал, какую реакцию могла вызвать эта смена позиции. Он встал позади него на колени и стал с упоением в него вбиваться. - Тебе хорошо? – спросил он. - Да, Ричард. Но больше он не слышал от него стонов удовольствия и не чувствовал движений навстречу. Но он хотел, чтобы его брату было хорошо с ним. - Я хочу, чтобы ты кончил, - он не намеревался, но это прозвучало властно. Даркен протянул руку и взял себя за член, и уже через несколько минут они оба достигли долгожданной разрядки. Уставшие и взмокшие, они свалились на постель. Ричард счастливо улыбался, впрочем, его брат не выглядел столь довольным, но в послевкусии от полученных эмоций Ричард этого не заметил. Он притянул его поближе к себе, поцеловал в макушку, обнял и уснул вместе с ним. Утром, когда Даркен проснулся, Ричард уже не спал. Он ждал его пробуждения. Он надеялся и верил, что теперь всё плохое позади. Пока он спал, Ричард любовался им – его чёрные волосы так красиво разметались по подушке, губы трогательно приоткрылись. Он почувствовал нежность к нему и поправил прядь волос. Даркен проснулся, его сонные голубые глаза распахнулись, и он смотрел на Ричарда сначала как на размытое видение, но потом припомнил всё то, что произошло ночью, и его взгляд стал ясным. Ричард притянул брата к себе и поцеловал в макушку, в лоб и в щёки. Даркен улыбнулся, и больше всего он сейчас напоминал Ричарду большого сонного кота. Но вдруг его брат дёрнулся, схватившись за голову, а в его взгляде застыл ужас. - Что такое? – испуганно спросил Ричард. - Это опять продолжается. Ничего не кончилось. Как только мне становится хорошо рядом с тобой, я чувствую боль – это чары Владетеля. Он сопротивляется Обряду. - Значит, он знает, что проигрывает, - уверенно сказал Ричард. – Я спрошу у Зедда, что можно сделать, и вернусь к тебе. Он поцеловал брата в губы, оделся и вышел из его комнаты. Но он пошёл не к Зедду. С того момента, как он разрушил шкатулки и когда ему явилась Исповедница, он чувствовал свою связь с ней. Он знал, что может обратиться к ней за помощью, но только в случае крайней необходимости. Он посчитал, что здоровье и жизнь его брата и есть такой случай. Он уединился в одном из многочисленных садов, прилегающих к территории дворца, и мысленно обратился к ней. Он рассказал ей про Тьму – не ту, что была внутри Даркена Рала – а в нём самом. Он почувствовал Тьму, когда ему захотелось завладеть братом, он почувствовал тьму, когда ему хотелось отомстить ему за своё детство, он чувствовал гнев на него за то, что он пытался его убить. - Ты хотел отомстить ему за своё детство? – удивилась Исповедница. – Но видят духи, у него оно было хуже, чем у тебя. - Да, я знаю, - сказал Ричард чуть не плача. – И от этого мне ещё хуже. Во мне столько Тьмы. Столько гнева и зла… Дух исповедницы остановил его движением руки. - Ричард, Тьма – часть Света. Во всех людях есть Тьма, и это нормально. И это нормально, что она есть в тебе. - Но я думал… что после того, как я стал Одарённым Светом… Она покачала головой, предугадывая его мысли. - Это не значит, что ты сам будешь добрым и светлым всегда. Но ты способен понимать. Тьма – часть света, а если бы в тебе был только свет, ты не понимал бы других людей, считал бы их всех чудовищами, видел бы в них только зло, и, будучи уверен в своей правоте и силе Света, стал бы тираном, казня всех, кто не соответствовал бы твоим высоким ожиданиям. Ричард был поражён этой мыслью. Исповедница улыбнулась. - Во всех нас есть задел, чтобы творить Великое Добро, и во всех нас есть задел, чтобы творить Великое Зло. Тебе многому ещё нужно научиться, и вот твой первый урок: твой брат совершил много плохих поступков, но это не делает его плохим человеком. - Спасибо, Исповедница, - сказал Ричард. – Но почему не получилось освободить его от клятвы Владетеля и что мне делать дальше, чтобы помочь брату? - Ты ведь уже понял, какая высшая сила на самом деле способна разрушить от оков клятвы Владетеля, верно? - Сила любви, - сказал Ричард. Не сила Света. Исповедница кивнула. - Была ли любовь в том, чем вы занимались ночью? Ричард почувствовал, что краснеет. Но от Исповедницы нельзя утаить правду. - Мне так казалось… - А ему? - Да. Мне так казалось… Я не знаю, - сказал Ричард. - Он чувствовал себя пленником, поэтому он отдавался тебе. - То есть он не хотел этого?! – Ричард почувствовал, как внутри него поднимается гнев. - Не злись на него. Он этого хотел. Но не так. Ричард почувствовал себя пристыженным. Не может же он просить у Исповедницы советов в сексе. - Как ты сам думаешь, чувствовал он себя любимым? Ричард вспомнил, как он больше не слышал от Даркена стонов удовольствия и не ощущал от него той же отдачи, что вначале. - Под конец, наверное, нет… - сказал Ричард. – Но ведь ему нравилось. Он получал удовольствие. - Его тело естественно отзывалось на ласку. Но ты вёл себя с ним грубо, когда тобой овладела тьма, и он позволял тебе это, потому что чувствовал себя виноватым перед тобой и думал, что так он искупит свою вину. И он бы позволил тебе это не единожды. Так глубоко его чувство вины. Но это значит, что он близок к свету и к искуплению, а значит, и к победе над клятвой Владетеля. Но долго пребывать в вине нельзя. Ведь тогда он не будет счастливым. А это снова толкнёт его на тёмный путь. - Но я хочу, чтобы он был счастливым, - сказал Ричард. - Он слишком долго был во тьме. Тьмы было слишком много в его жизни, и из-за этого он думает, что только через страдания и боль он может искупить свою вину. Но это не так. Я открою тебе секрет, Ричард. Те кошмары, что снятся ему ночью, и та боль, которую он чувствует – это не чары Владетеля. Это он сам. Он чувствует боль всякий раз, когда ему становится хорошо с тобой, когда он чувствует твою братскую любовь – потому что ему кажется, что он этого не заслуживает. Ричард заплакал. - Покажи ему, что любовь не нужно заслуживать, что ты любишь его просто так. Скажи, что прощаешь его. У тебя всё получится, Ричард, - голос Исповедницы становился тише. – Я не могу быть с тобой слишком долго или часто, - она протянула руку, и он протянул ей руку в ответ, ему даже показалось, что он может её коснуться. - Что это? – спросил он, ощутив тяжесть на ладони. Он увидел у себя в руке прозрачный голубой камень. - Это камень снов. Он позволяет видеть совместные сновидения. Для этого нужно, чтобы оба человека держали его в руке одновременно. - Но что мне с ним делать? – спросил Ричард. Образ исповедницы растворился и исчез. Позже после обеда он зашёл в покои брата, который бесцельно сидел у окна. Ричард подошёл к нему и обнял со спины. - Я знаю, что мы оба не выспались за ночь, - улыбнулся он и скользнул губами по его шее. – Не хочешь прилечь? Даркен обернулся. - Как захочешь. Ричарду совсем не хотелось, чтобы Даркен чувствовал себя, как сломанный узник в темнице – так они не выберутся из этого круга. - Я хочу, чтобы ты отдохнул, - сказал Ричард, приобняв его и подводя к постели. – И у меня есть для тебя сюрприз. Они легли вместе. Ричард сжимал в руке камень. - Что это? – спросил Даркен. - Это и есть сюрприз. Возьми меня за эту руку и попробуй уснуть. Ричард чувствовал, что тот, в чьей руке камень, и будет творить сон. И он хотел показать его брату, какой могла быть их жизнь вместе. Конечно, этот сон будет немного грустным. Но если подумать, то так ли уж различны сон и явь? И какая грань их разделяет? Конечно, увлекаться такими видениями не стоит, иначе можно забыть о жизни насущной, но иногда они смогут дарить себе капельку недостающего тепла, которое поможет им скрасить настоящее. Во сне Ричард показал Даркену тот дом, в котором он жил со своей приёмной семьей. Свой дом. - Ричард, - испугался вначале Даркен. – Я не думаю, что они будут рады меня видеть. - Это же сон, - шепнул на ухо Ричард. – Здесь всё будет так, как я захочу. - Мама! Папа! – позвал Ричард. Они оба были живы. В прихожую вышла его мать, вся сияющая от радости. - Как же давно тебя не было! А кто это рядом с тобой? - Это мой брат. Да, оказалось, что у меня есть брат. Он – правитель Д’Хары. - Д’Хара? Это, наверное, далеко отсюда. - Очень, - улыбнулся Ричард. Она пригласила их за стол, где долго и суетно рассказывала о своём хозяйстве, всё подливая чай. Ричард улыбался ей и гладил руку брата под столом. Также она сказала, что с удовольствием будет считать брата своего Ричарда и своим сыном тоже, так что пусть они заходят в любое время. В беззаботности и безмятежности прошло несколько часов. - Я пойду немного пройдусь, - сказал Даркен. Ричард увидел, что Даркен немного погрустнел, и пошёл за братом. - Только долго не задерживайтесь, - сказала ему мать. – У меня скоро пирог будет готов. - Да, мама! – улыбнулся Ричард. Он знал, что слишком долго нельзя пребывать в мечтаниях, но если самую малость, если не превышать дозировку, то они только помогают. Он вышел во двор и увидел, что Даркен сидит на пеньке, растерянно глядя на бродящих по двору куропаток. - Что-то не так? Тебе здесь не нравится? - Наоборот, - сказал он. – Мне здесь очень нравится. Он опустил голову. - Тогда в чём дело? – спросил Ричард. - Дело в том, что… - он задел колосок носком сапога. – Я всё больше думаю о том, как несправедливо я к тебе когда-то отнёсся. Я бы всё отдал, чтобы у нас могла быть такая жизнь, как здесь. - Мы можем приходить сюда, когда захотим. Но не слишком часто. Исповедница сказала… - Исповедница? - Не Кэлен. Она… неважно, расскажу потом. И не надо отдавать всё, - он взял его за руки. - Я должен был быть твоим старшим братом. - Ты и есть мой старший брат. - На самом деле, Ричард. По-настоящему. А не только по крови. Я должен был всё это разделить с тобой. Должен был помогать тебе, заботиться о тебе, защищать тебя. А вместо этого я отправил тебя к Морд-Сит. Ричард посмотрел на него и увидел, что тот чуть не плачет. Потом Даркен обнял Ричарда. - Пожалуйста, прости меня. Ричард молча обнял его в ответ. Ему до сих пор было страшно вспоминать о своём плену у Морд-Сит. - Я никогда себе этого не прощу, - тихо сказал Даркен. - Не надо так, - серьёзно ответил Ричард. - Глядя на всё это, я теперь понимаю, почему я был всего этого лишён. И тебя… Потому что я просто не заслуживаю этого. - Не говори так! – Ричард дотронулся ладонью до его лица. Он знал: люди не меняются к лучшему через боль, страдания, через угрызения совести и самобичевание. Они меняются от доброго к ним отношения. - Я прощаю тебя. А сюда мы можем приходить сколько угодно. Я для этого и привёл тебя сюда. Ведь у тебя всего этого не было. И моя мама полюбит тебя. Она уже тебя любит. Как и я… - Что ты сказал? - Я… люблю тебя. Сон растворился, и они снова оказались в спальне. - Ты… что? - Я люблю тебя, - улыбнулся Ричард. - Ричард… это правда? Он закивал головой, а потом обнял его, крепко прижимая к себе. - Ричард, - оторвался от него Даркен. – Я тебя тоже люблю, - он обхватил его руками за лицо и поцеловал. - Я чувствую… - Что? - Что клятвы больше нет. Я свободен от неё. Мне хорошо с тобой, и мне больше не больно. Я свободен… - Вот и хорошо, - Ричард чмокнул его в лоб. – Я знал, что у нас получится. - Но я чувствую сильную усталость. - Конечно, тебе надо отдохнуть – этот обряд измотал тебя. Тебе нужно ещё поспать без снов. Он поцеловал его в уголок рта. - Я приду к тебе ночью, - шепнул он ему на ухо и укрыл одеялом. Ночью Ричард пришёл к Даркену, как и обещал. Теперь он хотел, чтобы всё было по-другому. Не так, как в прошлый раз. Он уложил его поудобнее на кровати и размеренно целовал, медленно ласкал, не пропуская ни дюйма его тела. Он входил в него медленно и осторожно, давая привыкнуть. И когда они занимались любовью, они смотрели друг другу в глаза. И теперь Ричард был уверен, что его брат разделяет с ним постель и отдаётся ему не потому, что чувствует себя виноватым и хочет искупить вину, а потому что он сам страстно желает этого, чувствует себя любимым и так же любит его. Ричард почувствовал, как Даркен потянул его на себя и стал целовать в шею, нежно переворачивая теперь уже его на спину, и Ричард не стал возражать. Он готов был отдаваться и отдавать. Так происходило несколько раз за ночь, и уснули они только с рассветом. - Я так рад, что ты у меня есть, - сказал Даркен Ричарду спросонья, уткнувшись ему между шеей и плечом. – Я всегда так хотел почувствовать, что такое семья. - Я тоже рад, что ты у меня есть, - он поцеловал его мягкие чёрные волосы, перебирая их пальцами и заметив, что они пахнут корицей. Потом он почувствовал, как его дыхание стало глубже, а ресницы защекотали шею – Даркен снова уснул. Они ещё не раз наведывались во сне к семье Ричарда, к его доброй матери с её земляничными пирогами, но сейчас Ричарду хотелось узнать, что снится его любимому брату – он вложил камень снов в его ладонь и сжал его руку, приготовившись нырнуть вместе с ним в сновидение.