Белые ночи: там, где рождается счастье

      Это любовь. Думать иначе ей не хочется. Тая прикладывает к груди ладонь: ничего не изменилось, она все так же чувствует притяжение и восхищение, желание скорее увидеть и коснуться, быть рядом. Потому она гонит прочь сомнения и страх. Все признания сделаны, вещи собраны, билеты куплены. На другом краю света, по-другому и не назовешь, ее точно ждут. Тая еще раз открывает последние сообщения Лады, чтобы убедиться, не пропало ли это «очень жду тебя», не приснилось ли ей. Но все на месте: фотографии билетов, долгие ночные переписки, дурацкие селфи, милые пожелания и множество смайлов с поцелуями и сердцами — почти двухлетняя история их с Ладой общения.       Иначе зачем ей трястись в поезде, с тревогой рассматривая меняющийся за окном пейзаж? Иначе зачем ей ехать тысячи километров, пересекая с юга на север огромную страну? Чувство тянет Таю из родного города — вдаль. Позади остались душные, жаркие и черно-темные летние ночи, где люди говорят быстро и резко и сохнет от жары трава. Впереди у нее край, где слышится протяжная и будто округлая речь, снег (что удивительно) залеживается в укромных теневых местах вплоть до мая, а ночи — белые. Странно так, ночи — и вдруг белые!       Тае страшно. «Это точно любовь», — уверяет она себя. Ужасно даже представить, что будет, если это не…       Мысль не оформилась — Тая просто запрещает себе сейчас об этом думать.       Поезд все мчится и мчится вперед по бескрайним просторам. За окном сначала мелькают высокие и густые леса, потом черные полосы выжженной травы и одинокие, спасшиеся от огня деревья. Ее попутчики спят, и даже проводники затихли в своем купе. А Тая не может спать при свете и ждет заката.       К тому же ночью думать о неприятных вещах, тревоге и сомнениях проще. А не слишком ли резко Тая меняет свою жизнь? Что ждет ее в будущем? Одно дело любить в сообщениях и разговорах, а другое — встретиться лицом к лицу. Поэтому она так беспокоится и ждет, когда же стемнеет. Ведь ночь будто создана для рыданий и жалоб. День же раскрывает слишком многое. И Тая ждет, когда долгий день закончится. Крошечное солнце двигается медленно, но все же постепенно опускается к горизонту и под конец скрывается за его кромкой. Оставшиеся лучи подсвечивают взбитые кучевые облака, а потом угасают. Напоследок солнце светит Тае прямо в лицо.       «Вот и все», — она отворачивается от окна и удобнее садится на своей нижней полке. Небо все еще остается светлым — бежево-розовым с вкраплениями тускло фиолетовых облаков. Но полчаса, не больше, и ночь придет. Она подождет еще немного.       А потом происходит нечто невероятное. Совершенно неожиданно Тая морщится. Ее что-то слепит. Сквозь закрытые веки она все равно различает яркие красные пятна, будто снова смотрит на солнце. «Это невозможно!» Заинтригованная, Тая открывает глаза. В противоположном окне, по другую сторону вагона встает еще одно солнце — яркое, такое же маленькое, как то, что недавно зашло за горизонт. Это не выдумка и не сон. Лучи окрашивают спокойное небо в розово-желтые тона. Солнце всего лишь лениво нырнуло за линию горизонта и снова взошло.       «Белая ночь… вот что это такое!» — Тая с ужасом и восхищением следит за солнцем. Ей нужно немало времени, чтобы понять происходящее и поверить в него, а потом она с облегчением смеется, прижав пальцы к губам. Что же, если сама природа не дает ей впасть в отчаяние и тревожные мысли, значит, это действительно любовь. Все, что Тая делает, все ее решения и чувства правильные. Ведь ночь так и не пришла.

***

      Когда поезд останавливается, Тая остается в вагоне одна. У нее слишком много вещей и столько же неуверенности. Она везет с собой всю свою жизнь: страшно подумать, а вдруг она здесь не нужна. Тая закусывает подушечку большого пальца и нервно смотрит в окно.       — Привет, — произносит за ее спиной долгожданный голос. — Еле тебя нашла. Давай вынесем вещи…       «Хорошо, что это конечная станция и все другие пассажиры вышли», — думает Тая. Ведь в таком случае она может сделать так: обхватить ладонью родное плечо, почувствовать под пальцами тепло тела любимой, прижаться лицом к ее волосам и коснуться губами виска. Ведь это все происходит в реальности? Тая и верит, и нет.       — К черту вещи, — Лада тихо смеется. — Я хочу тебя поцеловать. Сейчас. Можно?       — Конечно, можно, — улыбается ей Тая. — Я же приехала.       Губы Лады мягкие, приятные и почти знакомые, несмотря на то, что это их первый поцелуй. Они пахнут чем-то едва ощутимо сладким, возможно, бальзамом для губ. Поцелуй сначала не такой, как те, что были у Таи с парнями. Это скорее похоже на приветствие: осторожные ласки, легкие касания, неуклюжее столкновение зубами, едва ощутимый укус… Они притираются, осторожничают и волнуются. Тая чувствует незнакомую до сих пор ей робость. Возможно, из-за того, что она слишком долго мечтала о встрече с Ладой, ей хочется быть осторожной и не испортить ничего. Мысль здравая, так что Тая фыркает — и со звонким влажным звуком их губы разъединяются.       — Что-то не так? — Лада смотрит напряженно. На ее щеках розовеет румянец, делая яркие рыжие веснушки еще более заметными. Пальцами левой руки она сжимает край футболки, а под глазами виднеются легкие тени от недосыпа.       Тая мысленно дает себе подзатыльник и тянет Ладу на себя, прижимает крепко-крепко к груди. Ей мягко и тепло: у ее сердца бьется другое — любимое и важное для нее. Не только она одна сходила с ума от беспокойства, не только ей было тревожно. Не только она не смогла заснуть этой белой ночью.       — Все хорошо, — шепчет она на ушко Ладе. — Я люблю тебя.

***

      Незнакомый город мелькает перед Таей расплывчатыми пятнами: зелень, серые дома, яркие прямоугольники магазинов и машин. Запомнить хоть что-то сложно, больше усилий тратится на то, чтобы дотащить все Таины вещи. Она ведь приехала в надежде остаться навсегда.       В итоге в однокомнатную квартирку Лады они буквально вваливаются, нагруженные сумками и чемоданом. Внутри более прохладно, и наконец можно скрыться от вездесущего солнца. Тая оглядывается: она столько раз видела жилье Лады на фото, что теперь и бежевые обои в коридоре, и цветастый фартук кухни, и даже кафель в ванной кажутся родными и знакомыми.       — Ого, я все-таки здесь, — выдыхает Тая и осторожно садится на диван. Ноги не держат, и вовсе не усталость была тому виной. Удивительно, но только сейчас Тая полностью понимает, что именно сделала.       — И это не сон, спасибо, что ты здесь, — Лада оказывается рядом и берет Таю за руку. Она переплетает их руки: сначала палец к пальцу, потом ладонь к ладони. А еще ладонь к щеке, а миг спустя — к губам.       Тая даже вскрикивает от неожиданности: язык щекотно проводит дорожку по линиям жизни и судьбы. Лада целует центр ее ладони и касается губами каждой черточки. Тае остается только завороженно следить, как язык скользит вдоль указательного пальца и останавливается на тонкой натянутой кожице между пальцами, как губы обхватывают фалангу за фалангой, и палец в итоге оказывается в мягком приятном тепле рта.       Тая машинально облизывает губы: оказывается, они порядком пересохли. Ах, как бы попробовать и ей? Ведь теперь они с Ладой пара, а значит, все можно? Касаться, целовать, вдыхать запах и пробовать на вкус… Взгляд Таи то и дело возвращается к серьезным и внимательным глазам Лады, к блестящим губам и мелькнувшему между ними языку. И так хочется, чтобы она продолжила, но не сейчас…       — Руки же грязные, — бормочет Тая и видит, как на лице Лады, ее любимой, появляется широкая улыбка:       — Тогда тебе нужно обязательно принять душ.       Тая очень любит воду, никогда не отказывает себе в возможности поплескаться. Но сегодня она моет руки очень быстро. Потому что чистыми руками можно забраться под футболку Лады, щекотать мягкую кожу на спине и боках и нащупывать родинки. Неожиданным препятствием становится застежка бюстгальтера. Казалось бы, расстегнуть ее — легкое дело. Она может это провернуть на себе за считанные секунды.       — Да что же это такое?! — Тая хмурится, прижимается к трясущейся от смеха Ладе, заглядывает через ее плечо — что там делают ее собственные неуклюжие руки.       — Я верю в тебя! — болеет за нее любимая и звонко целует в щеку.       Один за другим крючки сдаются, и в Таиных руках оказывается грудь Лады. Она тяжелая и приятно ложится в ладонь. Тая чувствует, насколько тонкая здесь кожа, ее шелковистость и мягкость. Это определенно новое ощущение — касаться чужой груди, оно волнует совершенно по-другому. Тая обводит пальцем по контуру ареолы нежно-розового цвета. Лада сдавленно ахает, и это приятный звук. Тае хочется услышать что-то похожее еще раз. Прикосновения пальцев сменяются губами. Кожа под ними краснеет, так хочется впиться поцелуем чуть более сильным, оставить крошечный засос, а может, и прикусить, но Тая сдерживается. Для таких экспериментов еще будет время.       — Я тоже хочу! — капризничает Лада, быстрыми движениями стягивает с Таи верх и прижимает грудь к груди: — Скажи, они замечательно смотрятся?       Возбуждение захватывает Таю с головой. Тереться грудью, ласкать спину, гладить плечи и целоваться — это замечательно. Она стесняется, но совсем немного. И пусть ванная небольшая, пусть локтями и коленями они сбивают какие-то флаконы с полочек. Под душем кожа Лады еще более гладкая, сложно остановиться и не растирать больше гель, не вспенивать, не скользить по ягодицам пальцами…       — Ш-ш-ш, — успокаивающе останавливает ее суматошные движения Лада: обхватывает запястья, опускает ладони себе на талию и обнимает за плечи: — Все хорошо, нам некуда спешить. Мы встретились.       — И правда, — смеется Тая и становится под душ. Расплетенные волосы тут же намокают, вода заметно освежает, напоминает, что где-то есть самоконтроль, и сейчас действительно лучше уделить внимание именно мытью. Ведь поездка была долгой, а в вагоне — жарко.

***

      За этот день Тая все делает помаленьку и все в перерыве между поцелуями. Она небрежно раскладывает вещи в шкаф, немного помогает готовить, между делом перебирает документы и парой слов отписывается всем обеспокоенным. «Я добралась, встретили, обустраиваюсь». Друзья в ответ забрасывают ее стикерами в мессенджерах и смсками. Смартфон гудит на столе, но Тае сейчас не до этого.       — Напомни мне, почему мы раньше ничего такого не делали? Например, в тот раз, когда ты ко мне приезжала, — Тая режет колбасу на неравномерные кусочки, а все из-за того, что пробегающую мимо стола Ладу обязательно нужно поцеловать или хотя бы кратко лизнуть в губы. Готовка движется очень медленно, и в этом виноваты обе.       — Ты прошлым летом была такой миленькой и очаровательной, у меня аж дух захватывало! — хихикает Лада и прижимается со спины, обнимая за талию. — Все о чем-то рассказывала, куда-то бежала, так внимательно слушала… Я бы все испортила, затащив тебя в уголок!       — Столько времени ушло зря, — с легким сожалением качает головой Тая.       — Нет, не зря, ты же здесь, — Лада смотрит серьезно, а после целует ее так нежно, что сердце Таи замирает от этого чувства. Хорошо, что она решилась и приехала.       Судя по часам, день медленно стремится к вечеру. Маме, чтобы не беспокоилась, отправляется фото легкого супа, кривых бутербродов и пара смайлов. В ответ приходит совет: не пить много шампанского. Много они и не собираются, но шипучий напиток ждет своего часа.       — Услада моих очей, твоя верная наложница ждет тебя, — Лада устраивается с комфортом на диване и, посмеиваясь, демонстрирует кружевную коротенькую пижаму. Она зазывающе машет, приглашает присоединиться. Возле постели на столике два бокала и уже вторая бутылка шампанского.       — Позволь, я раздену тебя, о моя госпожа, — игра продолжается. Тая вертится, фальшиво напевает какую-то мелодию из турецкого сериала и, лишившись белья, падает на диван. Лада тут же оказывается рядом. И так естественно обхватить ладонями ее ягодицы и прижать к себе.       Кружево трется о соски и бедра. Тае не хочется шампанского. Ей нужно то, о чем было не раз написано в поздних ночных чатах: стать еще ближе.       Звонок отца, как всегда, раздается не вовремя. Смартфон кричит популярную мелодию где-то на кухне. Тая разочарованно стонет. К сожалению, нужно ответить, потому что он не оставит ее в покое и обязательно наберет еще пару раз, это проверено.       — Извини, но лучше я отвечу сейчас, — Тая вскакивает с постели — голая, как есть — и бежит за смартфоном. Тот только что начал играть мелодию повторно.       — Привет, пап. Да, я уже добралась!       «Это надолго», — Тая жестами показывает всю величину своей печали. Лада разводит руками и лукаво выглядывает из-под простыни, манит пальцем, показывает: разбуди, как закончишь. Тая отходит к окну, опирается локтями на подоконник и пытается сосредоточиться на словах в трубке:       — Да, пап, белая ночь, совсем как на картинках. Нет, конечно, тепло и даже жарко. Пока добрались до квартиры, я вся мокрая была. Еще и вещи… Нет, все хорошо. Да, все в целости доехало. Да, передам…       Руки на талии не становятся чем-то неожиданным. Тая подается назад, наклоняет голову, открывая шею, и тут же получает вереницу влажных поцелуев. Правда, руки не останавливаются на талии, ласково гладят ягодицы, спускаются на бедра, щекочут кончиками пальцев под коленками.       — Да, все отлично, — хихикает Тая. — Пьем шампанское. Нет, в Москве встретили… Нет, пап, и попутчики хорошие попались.       «Стой смирно», — шепчет Лада в свободное от смартфона ухо. Тая оборачивается и удивленно приподнимает брови. Любимая загадочно помигивает, в руке у нее открытая бутылка шампанского. Она делает глоток: слишком большой — напиток скатывает тонкими дорожками по шее и груди. Кружево топа темнеет. Тая шумно сглатывает, совершенно теряя концентрацию. О чем там говорит отец? Кажется, рассказывает, как он ездил куда-то… Тая едва не пропускает момент, когда нужно согласно угукнуть и поддержать беседу. Просто Лада умеет привлечь внимание к себе.       «Сумасшедшая», — одними губами проговаривает Тая.       Ее любимая беззвучно смеется, подходит совсем близко — можно услышать легкий фруктовый запах. Тая наклоняется и слизывает прозрачную шипящую каплю на ее ключице. Лада довольно кивает, делает новый глоток из бутылки и одним плавным движением стекает на пол, становится на колени. Бутылка отставлена в сторону, руки Лады подталкивают Таю чуть расставить бедра, раскрыться. И рот — с яркими красивыми губами, влажный и заполненный шампанским — прижимается с силой к клитору. Шампанское шипит и стекает по бедрам.       — А-ах, — Тая не успевает сдержать стон и изо всех сил зажимает рот себе рукой. Она возмущена и ошарашена, но, кажется, отец ничего не заметил, продолжая жаловаться на какого-то соседа.       — Пап, знаешь, я сейчас… занята, — сдавленно говорит Тая. Но не так просто закончить этот разговор.       Она едва успевает упереться поясницей в подоконник. А уж говорить с отцом совершенно нет сил. Знал бы он! Ноги Таи широко расставлены, вторая рука сжимает изо всех сил подоконник. Ах, как не терпится отбросить смартфон и тронуть мягкие волосы Лады или вцепиться ей в запястье.       Язык вырисовывает на клиторе какие-то сложные узоры. Ногти Лады чуть впиваются в нежную кожу внутренней стороны бедра. И легкая боль все отсрочивает вот-вот подступивший оргазм.       — Да, пап. Нет, пока, все, пока, позвоню, да, позвоню, — невпопад то тише, то громче проговаривает Тая и откладывает в сторону смартфон. Внутри все дрожит. Лада посмеивается, придавливает клитор языком, потом облизывает свой указательный палец, осторожно трогает им вход во влагалище и наконец проникает внутрь.       — Да-а-а, — уже открыто стонет Тая. Они прикрывает глаза, разводит ноги шире, почти до предела, откидывает голову назад. Тая чувствует губы и пальцы любимой внутри — сначала один, потом два — и это слишком. Под веками вспыхивает, все ее тело вздрагивает, сладкая волна заставляет изогнуться. Тая тонко вскрикивает и выгибается так, что упирается в раму окна головой. Через несколько секунд тело становится будто бы легче, расслабленнее. Лада обнимает ее, кладет свою голову ей на грудь и трется носом о сосок, а потом замирает. Тая слушает свое сердцебиение и дыхание Лады. Через полуприкрытые веки ей все так же видно белую ночь: то ли закатное солнце, то ли рассветное.

***

      Этой ночью Тая не может заснуть. Ее первая ночь на новом месте, в новом городе, в новой жизни. Она лежит на диване на боку и смотрит в окно. Рядом тихо спит Лада, положив под щеку ладони. Белые ночи только называются ночами. Для Таи серые легкие сумерки — это знак, что жизнь продолжается, что еще рано для сна. Она как приличная девочка ждет черно-черной темноты, но ее все нет.       — Сложно спать при свете? — Лада просыпается, чтобы попить воды, и видит читающую на кухне Таю.       — Непривычно, — пожимает она плечами.       — Пойдем, — тянет Лада ее обратно в постель. — Мы задернем шторы, сверху накроемся простыней и будет ночь. Такая, как ты хочешь.       — А если я захочу стянуть с тебя эти кружевные штанишки? — Тая гладит руками кружево, которое, по правде говоря, не особо что-то скрывает.       — Если захочешь, то я с удовольствием поучаствую в процессе, — шепчет Лада, почти вплотную прижавшись губами к уху Таи, а потом обхватывает губами мочку и чуть кусает ее.       В комнате с закрытыми шторами и под простыней слегка душно, а в объятьях Лады жарко, но спокойно. Несмотря на весь запал и желание, Тая засыпает очень быстро. Вот она еще пытается стянуть кружевные трусики с любимой, а в следующий миг уже зевает и сдается на милость сну. Все же путешествие порядком ее утомило.       Тае безумно нравится просыпаться, прижавшись грудью к спине Лады. Она много раз представляла, как это может быть, но реальность все равно лучше. Никакие картинки с поцелуями, мессенджеры или звонки не заменят простых объятий. Волосы Лады пахнут чем-то особенным: шампунем и ее собственным запахом — легким, необычным, вкусным. В этот момент можно коснуться губами кромки волос на шее, отметить поцелуем каждую родинку между лопатками и ниже, легко укусить, нет, даже лишь скользнуть зубами, за бочок.       — Эй! — сонно возмущается Лада.       — Почти полдень, соня, — Тая щекочет щеточкой из собственных волос выставленное из-под простыни плечо. Любимая ворочается, потягивается, поворачивается на другой бок и закидывает на Таю ногу.       — Как же хорошо, что у меня отпуск, — Лада зевает и смотрит из-под взъерошенной челки: — Доброе утро, мой тюльпан…       — Почему тюльпан?       — Потому что здесь, — пальцы Лады скользнули по животу Таи вниз и остановились на лобке: — ты такая красивая. Очень похоже на лепестки цветка…       — О! — Тая спрячет покрасневшее лицо в ладонях, вспоминая, как именно пришло это сравнение. Отец ведь ничего не заподозрил? Хорошо бы так. — И ты теперь мне покоя не дашь, да?       — Так ведь правда, ты — мой нежный южный цветок, чудом попавший ко мне на север, — Лада звонко целует ее в губы и встает с постели. — Хм… Когда шторы закрыты и не поймешь, который час, сложно просыпаться.       — Я привыкну, — вздыхает Тая. Она не думала, что к новому окружению будет настолько сложно адаптироваться.       — Ничего страшного, — успокаивает ее любимая. — Я тут, засыпая, подумала, что мы не с того конца начали. Сегодня вечером я познакомлю тебя с кое-кем…       — И с кем же? — наигранно удивляется Тая.       — С белой ночью, — подмигивает Лада и убегает умываться, оставляя свое заявление без пояснений. Впрочем, это ее обычное поведение: обмолвиться о сюрпризе, но не раскрыть тайну до самого конца. В голове Таи неожиданно легко совмещается образ Лады из сети и та девушка, которая только что ушла на кухню включить чайник.

***

      Знакомство с белой ночью начинается с экскурсии по городу. Тая несмело берет Ладу за руку, но та прижимается даже ближе, будто старается показать всем, что они вместе, а не просто две подруги. Сначала это немного пугает, Тая сталкивалась с разной реакцией на однополые пары. Но… почему бы и нет? Она ведь действительно счастлива держать Ладу за руку. Они болтаются по центру города, забредают в старый район с деревянной застройкой и небольшими двухэтажными домами. За кустами можно тайно ото всех целоваться, но долго это делать не выходит: оттуда их выгоняет кусачая мошкара.       — Так, в гудящие кусты мы с тобой больше ни ногой! — Тая, почесываясь, отмахивается от особо прилипчивых мошек.       — А они гудят? — прислушивается Лада, а когда различает шум, принимается хихикать: — А помнишь, как мы на форуме объявили, что не только наши персонажи, но и мы с тобой теперь парочка? Народ так же гудел, как рой этой мошкары.       — И кусался, — Тая недовольно морщится и стряхивает со своей светлой футболки прихлопнутых насекомых.       — Но не все же, — Лада успокаивающе обнимает ее и кладет голову на плечо.       — Да, не все, ты права, — Тая мягко улыбается, мгновенно избавляясь от неприятного чувства. Она помнит, как защищали их друзья, как поддержали их другие жители форума — эти воспоминания стоят того, чтобы за них держаться. И Тая бережно их хранит в своем сердце, совсем рядом с первыми словами любви от Лады.       Они ныряют в узкий пролет между двух домов, неожиданно попадают на широкую и короткую аллею и в маленьком магазинчике на углу берут по бутылке сидра здешнего производства. Долго пытаются открыть плотно пригнанные крышки, едва не испортив ключи. Напиток прохладный, кислый и прекрасно освежает. Лада тянет ее идти дальше, и Тая послушно следует, не имея ни малейшего понятия, сколько сейчас времени. Небо все такое же светлое, во дворах слышится гомон компаний и гитарные переборы, то и дело попадаются медленно гуляющие прохожие.       Кажется, часы остановились. Или же белые ночи просто созданы для прогулок. Когда Тая испытывает жажду, появляется ларек с напитками и мелочами, когда им хочется перекусить — открытая крошечная кафешка. Лада определенно что-то знает и, хитро улыбаясь, подталкивает Таю в нужную ей сторону. Они идут по деревянным мосткам и выложенным разноцветной плиткой дорожкам. Последние сменяет обычный выщербленный асфальт в заплатках, и между низеньких деревянных домов в зарослях травы постепенно вырастают разноцветные и разнокалиберные многоэтажки.       В какой-то момент Тая даже останавливается: волосы ерошит неожиданно свежий ветер. Это все неспроста. Лада ведет их через какой-то проулок к небольшой площади, за которой виднеется лишь прозрачная серая гладь и один за другим возникают корабли.       — Это порт?! — Тая бросается вперед, цепляется за ограду и выглядывает вперед и в стороны. Вокруг все в старом бетоне, железе и белом пластике. Внизу разные суда — и блестящие новенькие, и бывалые с неровно крашенными бортами. А за ними широкое серо-голубое полотнище — та самая река, больше похожая на безбрежное море.       — Пойдем, — кивает Лада. — Дальше будет приличная набережная.       — Ты предлагаешь гулять всю ночь? — удивляется Тая.       — А где ты здесь ночь видишь? — смеется Лада в ответ. И действительно, вокруг сейчас нет солнца, но светло — почти как днем.       Они спускаются к узкой полосе песчаного пляжа. Легкий белесый туман клубится над поверхностью воды, которая оказывается ужасно холодной. Тая морщится, но все равно заходит в лениво-плещущуюся воду, осторожно шагает, высматривая камни и мусор под ногами. Все-таки городская набережная — не самое чистое место. Вокруг стоит тишина, прохожие давно разбрелись по домам. Слышны лишь шелест воды и далекие обрывки то ли разговора, то ли музыки. За серой водой виднеются острова, кое-где можно разглядеть жилые невысокие дома и проложенные между ними дорожки. На причалах тускло светят никому особо не нужные белой ночью фонари. Тая вдыхает запах воды. Ей неожиданно спокойно и хорошо.       — Ну, как тебе такая белая ночь? — спрашивает Лада. Она стоит на берегу, максимально близко к набегающим волнам, хотя видно, что ей холодно.       — Еще немного — и я влюблюсь, — Тая улыбается и выходит из воды.       — В меня? — Лада склоняет голову к левому плечу и смотрит вопросительно, но все равно ощущается ее напряжение и сомнения.       — Нет, в белые ночи, — Тая подходит ближе и берет любимую за руку: — Тебя я уже люблю. Давно люблю.       Это признание дается Тае не так легко, как те, что она писала в сообщениях и чатах. Слова звучат весомо, кажется, что они воображаемыми белыми облачками повисают в окружающем пространстве и разносятся эхом по округе. Хотя она не кричала, а всего лишь сказала их обычным голосом. Тая напряженно ждет ответа, у нее тоже есть страхи: например, что она не нужна Ладе. И будто бы вся Вселенная замерла и смотрит на кусочек речного пляжа, где замерли они с Ладой. Хотя из наблюдателей здесь присутствуют разве что белая ночь и река.       — И это мой тебе ответ, — Лада достает из кармана кольцо — скромный серебряный ободок с прозрачным камешком: — Я люблю тебя. Ты будешь рядом со мной?       Тая не сразу понимает, что собственно происходит: слишком быстро, откровенно и неожиданно все случается. Сердце вдруг бьется так отчетливо и громко, руки немного дрожат, и в голове воцаряется сплошной сумбур, но она говорит «да». И еще раз «да-да-да». Лада надевает свой подарок медленно и осторожно. Но как только кольцо украшает Таин палец, ее терпение заканчивается. Они целуются.       Тая с восторгом прикусывает губы Лады, зарывается в ее растрепанные волосы и изо всех сил прижимает к себе. Кажется, они потеряли точку опоры и теперь пытаются найти ее: бездумно кружат по пляжу, не обращая внимания ни на что, только друг на друга. «Наверное, так выглядит счастье», — Тая на секунду позволяет себе отстраниться от Лады, чтобы еще мгновение спустя со вкусом прижаться губами к ее шее. Они целуются, пока хватает дыхания, пока губы не начинают гореть, пока на востоке не появляется солнце, и белая бессонная ночь не переходит в белый яркий день.