Железный Дровосек

***

      Питер озадаченно прищурился, пытаясь разглядеть мелькнувший на дороге знакомый красный бок автомобиля Тони. В том, что это именно Тони — как минимум внутри, не обязательно за рулем, — он не сомневался ни капли: за прошедший месяц после возвращения от любимых тети и дяди он видел красную BMW едва ли не несколько раз в неделю: в дни стажировки Тони непременно вызывался «по-быстрому подбросить до места непосредственной работы, Питер, ничего сверх морального», при этом сверкая одной из тех самых узнаваемых ухмылок, заставляющих здраво сомневаться в только что услышанном.       В квартале от автобусной остановки его предсказуемо дожидался тонированный автомобиль, сквозь стекла которого даже не угадывались образы. Стоило Питеру сделать несколько неловких шагов в сторону машины, как чуть приоткрывшаяся задняя дверь только удостоверила, что это именно за ним — Тони так сделал еще в самый первый раз, когда вернулся через несколько дней вслед за парнем, а тот шел из школы с только полученным комплектом «домашних» учебников, оттягивающих висящий на ноющей спине рюкзак и прижатых к груди уже к тому моменту подуставшими руками. Пожалуй, настороженность, а после — удивление и радость, это те эмоции, о которых не стоит даже упоминать.       Улыбнувшись и оглядевшись по сторонам, проверив округу на наличие нежелательных свидетелей, Питер торопливо прошагал до сверкающего чистотой автомобиля. Запах новизны, так никуда и не девшийся за тот месяц, что он почти регулярно разъезжал там в компании Тони, больше не смущал Питера, хотя он сначала ждал, когда же странноватый аромат пропадет. Но после парень выяснил, что запах не из-за новизны, а от регулярно проводимых чисток и всего прочего. Однако иногда и автомобили были разными — несколько раз точно.       — Приветик, — на выдохе произнес Питер, сбросив с плеча полупустой рюкзак. Тони, отвлекшийся на переписку, пока Питер шел, вскинулся и просиял улыбкой, пряча старкфон в «задник» стоящего впереди сиденья.       — Привет, Элли, — мужчина откинулся на сидение и заговорчески подмигнул. — Прогуляем?       — Нет уж, никаких прогулов, — категорично и на сто двадцать процентов серьезно ответил парень, лишь мельком улыбнувшись привычному обращению — если сначала он и допускал мысль, что Тони рано или поздно перестанет его так звать, то спустя месяц уже закрадывались здоровые сомнения.       — Тогда… — словно задумчиво проговорил Тони, для антуража стукнув раз-другой по чуть оттопыренной нижней губе. — Тогда это не вопрос, хотя, каюсь, я надеялся, что ты не откажешься и просто полодырничать.       Питер хмуро уставился в лицо напротив, невольно обратив внимание на плавно, с тихим жужжанием, поднявшуюся перегородку между ними и водителем, но даже заикнуться не успел о том, что он думает по поводу подобных фраз.       — Пеппер организовала сегодня твое помощничество мне, официальный документ на столе у сам знаешь кого, так что не отвертишься, — как на духу выдал Тони, даже не подумав дать Питеру слово. — План таков: едем обедать в одно милое и достаточно уединенное местечко, потом можем прогуляться или отправиться ко мне, или прогуляться и потом ко мне, потому что Пятница как раз закончит кое-что собирать и обрабатывать, и…       — Понял! Понял, я понял, Тони, — хмыкнул Пит, хихикнув и завалившись Тони под руку, тихо вздохнув, когда тот взъерошил с трудом уложенные утром волосы. Собственно, после полученной информации, его это не особенно волновало — мужчина и без того знал, что у Питера весьма своевольные кудряшки, это от коллег он из-за порой проскальзывающих комплексов, происходящих из глубокого детства, успешно их скрывал. Не то чтобы непослушные завитки что-то решали — Питеру было так спокойнее, и одна эта причина была достаточно весомой.       — А ещё мы можем немного поразвратничать где-то между пунктами плана, например, после обеда или, может, оскверним новый диван в гостиной…       — А что со старым? — улыбнувшись, Питер вскинулся и ткнулся носом в ароматную шею, параллельно пытаясь запнуть брошенный на пол рюкзак поглубже в угол у двери.       — Я вчера заляпал его машинным маслом, Пятница оперативно заменила — проснулся с новым, — охотно поделился Тони, пройдясь коротко стриженным ногтями за ухом Питера, тем самым заставив его поежиться, а мурашек скучковаться и пробежаться вдоль гибкого позвоночника.       Поведя плечом, с которого соскользнула лёгкая светлая ветровка, теперь неудобно болтающаяся где-то между плечом и локтем, Питер с ухмылкой опустил ладонь на бедро, обтянутое приятной на ощупь тканью несомненно баснословно дорогого костюма и, не сказав и слова, юрко вскочил и оседлал хоть и привыкшего к чему-то подобному, но, без сомнений, удивленного Тони. Двигатель тихо заурчал, а Питер невольно дернулся от того, что они практически сразу рывком сдвинулись с места — и, глупо хихикнув, впечатался носом в щеку Тони, немного оцарапав подбородок о колючую щетину фигурной бородки. Подбородок Питера привыкать к этой детали образа напрочь отказывался, после долгих и жадных поцелуев непременно радуя пятнами раздражения, с которыми приходилось бороться мыслимыми и немыслимыми методами, но, честно говоря, это была малая плата за возможность получать те самые поцелуи.       — Предлагаю поразвратничать между обедом и сейчас, — жарко выдохнул Питер в ухо Тони, ощутив и отчетливо услышав, благодаря очень и очень шумной куртке, как ладонь ложится на спину.       — Мы… Рассмотрим ваше предложение, мистер Паркер, — прозвучало в шею, прежде чем её с легкостью, после которой точно не останется следов, прикусили — прижаться губами, словно целуя, пройтись языком, будто подготавливая, всосать и, отпуская на свободу, сжать зубами влажную и сразу же выскользнувшую из плена с легкостью лучика солнца, пробившегося сквозь ветви деревьев, плоть.       — Тогда рассматриваем побыстрее, мистер, — выдохнул Питер в на миг подернувшуюся влагой кожаную обшивку. — У нас минут десять?       — Около того, — выдохнул Тони в горячую шею, неуклюже ткнувшись в ту носом, попутно стягивая с парня прошуршавшую наверняка что-то нецензурное ветровку и отбрасывая ту в сторону, оставив Питера в клетчатой рубашке и спрятавшейся под ней футболкой с каким-нибудь дурацким принтом — Пит только такие и носил, вообще-то. — Потискаться-то по-любому успеем.       Мальчишка довольно кивнул, ненадолго отлипнув, и прижался к губам в настолько целомудренном поцелуе, что, не знай Тони его на куда более глубинных уровнях, решил бы, что тот стесняется.       Вообще, стеснение и Питер в одном уравнении с Тони даже рядом не стояли — пацан был до одури развратен, даром, что попал в его «плейбойскую» постель девственником с существенным гетеросексуальным отклонением в лице бывшей подружки.       Юркие пальчики, тоже способные на многое, скользнули под пиджак, вытянули из-за пояса рубашку, смело миновали этот барьер и, едва приютившись чуть выше пояса, смачно сжали — наверняка до едва заметных белесых лунок от ногтей. Вторая ладонь так же беспардонно забралась под одежду и, пока Питер прижимался к губам наконец-то нормальным поцелуем, обустроилась на талии, так же… Ну, так же мягко стиснув пласт кожи — с салом и всем сопутствующим — чуть выше татуировки, занимающей приличный кусок квадратных сантиметров на теле Тони.       Что-то Тони подсказывало, что выражение «потискаться успеем» Паркер воспринял слишком уж буквально.       А Питеру внезапная идея понравилась — и понравилась очень. Ему нравилось касаться Тони — всегда, но он никогда даже не думал задаться конкретной целью — вообще-то он был достаточно резок, а от Железного Дровосека ему сносило все башни разом — становилось не до каких-то отстраненных мыслей.       Ну и не то чтобы громкое «всегда» было уместным — месяц на то и месяц, чтобы больше не успеть, чем успеть. Двигались они в своем собственном темпе — разгорелись как ловко почесанные о коробок спички, но затухать не планировали еще очень и очень долго.       Тони на ощупь был интересным. Не то чтобы минутой, часом или днем ранее он этого не знал — они, в конце концов, трахались, тоже, кстати, весьма интересно, так что он не мог не знать каково это — ощущать Тони под пальцами и всякое такое.       Но минутой ранее Питер даже не думал пропустить эти ощущения через себя — не просто коснуться, ощутить нервный импульс и забыть его, переключившись на что-то иное — например, пока тебя офигенно хорошо трахают, ты думаешь не о том, какая мягкая под твоими судорожно сжимающимися пальцами кожа, а о том, как прицельно точно попадает член по простате и как же все-таки офигенно он ощущается внутри.       Нет, это другое — совсем-совсем.       Ладонь скользнула выше, отчаянно вырывая рубашку из брюк и задирая ту до самых лопаток — следующей остановки десятиминутного экскурсионного маршрута по Тони — Энтони Эдварду — Старку. Питер разорвал поцелуй и жадно сглотнул слюну, в которой ощущался микс из выпитого им перед выходом из школы яблочного сока и горечи американо, выловленной во рту чуть напряженного Тони. Пальцы перебрали упругую кожу — словно разыграли гаммы, только, вместо привычных звуков фортепиано или хотя бы гитары, результатом послужило чужое отяжелевшее дыхание и взгляд, паяльником приваривший к оседланным бедрам.       С подвздошной кости вторая рука перемещалась на чуть напряженный живот с неприкрытым удовольствием, прорисовывающимся на взбудораженном лице — Тони сидел, чуть согнувшись, поэтому Питер наверняка сможет ощутить что-то более мягкое, чем относительно жилистые и подкачанные бока и спину.       Кажется, это и послужило спусковым крючком — Тони рывком выдернул заправленную футболку Питера, безбожно смяв, и скользнул под подол, щекоча кожу почти невесомым касанием и пробуждая только угомонившиеся мурашки.       Питер фыркнул, поежившись, и приник поцелуем к беззащитной шее — тискаться ведь можно не только руками, так ведь? А губы в губы — это как-то слишком просто.

***

      Пит продирался сквозь пелену волнующих мыслей и понимания того, как же Тони задушенно выдыхает ему в ухо, явно сдерживая себя от того, чтоб разложить прямо на заднем сидении — и это, наверное, было бы неким прогрессом, так можно рано или поздно и до водительского сидения добраться — начинали-то с кузова, спасибо, что не с багажника — это звучит уже как что-то явно противозаконное. Противозаконнее, чем их первый секс уж точно.       Ввиду позы почувствовать чужое возбуждение возможным не очень-то представлялось, зато вот свое Питер ощущал слишком уж хорошо — как и Тони, к чьему бедру он прижимался, периодически срываясь на резкие потирания, от которых перед глазами либо темнело, либо искрило, либо все вместе — Питеру вообще-то было не принципиально, какие там у него дисфункции с глазами происходили, пока он мог думать лишь ни о чем — и еще совсем немного о том, какая же у Тони приятная кожа, какой же он хороший, а еще такой мягкий, как плюшевый мишка, набитый не холлофайбером, а синтепухом вперемешку с любовью. Питер и подумать не мог, что можно быть в такой бесподобной форме и одновременно, ну, таким.       Что ж, похоже, Тони неосторожным словом проспонсировал новый кинк Питера, а вложение, как-никак, весьма выгодное.       Негу как нож масло прорезал сигнал короткого уведомления из динамиков — голосового — о том, что они прибыли к месту назначения. Автоматическое уведомление от искина, естественно, встроенного в старковские автомобили, но Питеру все равно стало как-то неловко от мысли, что голосом мог быть и водитель, опустивший перегородку, чтобы доложить ровно о том же.       Парень немного отстранился, зажмурившись и тряхнув головой в надежде, что мысли хоть немного прояснятся — помогло не особо, зато шанс сползти с колен на сидение, по пути обтерев спиной зеркально-затонированную перегородку, выдался отличный, да и Тони не удерживал, лишь напоследок поправив на спине задранную им же футболку.       — Было… Прикольно, — поделился Питер, откашлявшись и оглядев подобравшегося Тони, взявшегося поправлять одежду, которую Питер разве что на клочки не порвал в стремлении ощупать как можно больше. Измятый весь и какой-то потрепанный — Питеру вид Тони вполне понравился.       — Не могу не согласиться, мистер Паркер, — хмыкнул тот, пытаясь просунуть в петлю норовящую выскользнуть из пальцев пуговицу. Пит, спохватившись, потянулся за ветровкой, ловко выхватив ее, прежде чем мужчина успел опомниться и, к примеру, додумался пощекотать, — а он мог — и торопливо накинул ту, едва не застряв в запутавшемся рукаве.       — Скорее надевай свои туфельки, Джуди Гарленд¹, мы больше не в Канзасе², и давай выползай, столик, конечно, ждет, а вот мастерская, проект и Пятница — нет.       И Питер, конечно, мог бы возмутиться на тему того, что его, несчастного и возбужденного, выпинывают наружу, но, черт возьми, он был семнадцатилетним подростком, а у таких обычно пассивный навык сокрытия случайных стояков развит на порядок выше, чем остальные. Да и в Канзас он вернуться тоже не прочь, лучше уж природа, тишина, чистый воздух и работа, чем постоянный городской шум, смог и та же работа. Кажется, у Питера после возвращения домой даже снова начали проявляться признаки уже пару лет почти не беспокоящей его астмы, но он все же надеялся, что «придышится» к Нью-Йоркскому воздуху, и все вновь наладится.       Но и последний год школы, безусловно, никто не отменял. Правда, недавно он всерьез задумался о том, что можно досрочно сдать экзамены — он, в принципе, сможет месяцок позадрачивать ради облегченного дня, увеличения свободного времени и прочих плюшек, которые последуют, стоит только освободиться от скучных лекций.       Поэтому, фыркнув, Питер повернулся и как ни в чем не бывало — насколько это возможно, конечно, — дернул ручку. И еще раз. И еще парочку.       Похоже, у машин Тони Старка какие-то серьезные проблемы с дверьми — или у Питера проблемы с дверьми машин Тони Старка. Тут как посмотреть.       — Упс, маленький фокус, — тихо усмехнулся Тони позади, отчего у Питера чуть глаза на лоб не полезли — по крайней мере, ощущение возникло именно такое. — Прям как тогда.       — Че? — порядочно так офигев, повернулся он к ухмыляющемуся Тони, тем временем подтянувшему запястье к груди и что-то ткнув на сенсорных полуголографических часах.       — Мм, — пространно отозвался Тони, механично колдуя над вспыхивающими едва заметным на расстоянии голоинтерфейсом. — Все, можешь открывать, — улыбнулся, хитро подмигнув, а Питер с неверием дернул влегкую поддавшуюся ручку — дверца с почти неслышимым «пуф» приоткрылась, запустив в салон порыв прохладного уличного ветра.       Приоткрыл и с изумлением тут же захлопнул.       — Так, а вот с этого поподробнее, пожалуйста, — нервно улыбнулся, едва не рассмеявшись возникшей догадке.       — Ну-у, скажем так, мои сигнализации достаточно умны и реагируют не на всех…       — А, тогда по…       — Но, вообще-то, в тот раз дверь закрыл я сам, — словно похвалился Тони, покрутив в воздухе опоясанным запястьем. — Удобная штучка, знаешь.       — То есть, хочешь сказать…       — Ага, хотел тебя немножко полапать, — передернул бровями мужчина, выбив тем самым из Питера еще один нервный смешок — почти истеричный вообще-то, но не суть. Он вообще-то думал, что те «не обнимашки» были исключительно заслугой его и заклинившей некстати двери. — Кто же знал, что ты маленький врунишка.       — Кто же знал, что вы такой большой извращенец, мистер Дровосек, — улыбнулся Пит, качнув головой, словно до сих пор не веря, что его так легко обдурили. В оправдание поставить можно лишь здоровый резерв гетеросексуальности, мысленно выдающийся любому новому знакомому, на который и ориентировался Питер, даже мысли не допустив, что в закрытой двери может быть виновен Тони. Питер, кстати, достаточно смутно помнил ту поездку, воспоминание сконцентрировалось как раз на неловких объятиях и короткой перепалке, после которой последовал нагоняй от обеспокоенной Мэй. — Но сейчас ты долго что-то там выискивал, в тот раз прошла всего пара секунд, — усомнился все же Питер.       — Проще показать, — вздохнул Тони, вновь с немного отстраненным видом начав что-то делать с часами. — Давай, проверяй, — довольно кивнул он, явно намекая, что Питеру вновь стоит подергать ручку. Собственно, что он и сделал, лишь разведя руками на вполне логичный исход — дверь не поддалась. — А теперь вот так…       И Тони потянулся навстречу Питеру — а того накрыло таким флешбеком, что он от одних лишь воспоминаний, ударивших по нервам, снова раскраснелся, едва успев успокоиться после «сеанса тисканья», но за рукой продолжил пристально следить, даже когда пришлось так знакомо приобнять мужчину, пока тот тянулся через Питера к двери. Едва заметный диод, встроенный под блестящей ручкой, явно законтачившись с часами, мигнул синим цветом и потух, вновь слившись с монохромным пластиком, и Тони, расслабленно похлопав Питера по спине правой рукой, дернул ручку, вновь запустив в салон уличную прохладу.       — Надо же, — хмыкнул Пит и, притворившись, будто стряхивает невидимые пылинки с плеча мужчины, отстранился, оставив напоследок легкий поцелуй на мочке уха. — Всем бы быть такими находчивыми, мистер Старк.