красное полусладкое

      Тебе четырнадцать. В разговорах твоих друзей начинают проскальзывать фразы о незнакомцах, которые преследуют их в зеркалах. Размытые силуэты, которые каждый день становятся всё точнее. На взволнованный вопрос родители отвечают, что это случается с каждым. Просто в разное время и в разных местах. Однажды, когда ты будешь готова и к тебе явится отражение твоего человека. Когда ты будешь в этом нуждаться больше всего…       Два года ты живёшь этой мыслью. Ты ждёшь, терпеливо ждёшь своего соулмейта. Каждое утро, умываясь, смотришь в зеркало, по привычке кидаешь мимолётный взгляд когда приходишь домой и когда уходишь, перед выходом поправляя волосы, надеясь увидеть хотя бы очертания.       Первый раз, когда ты замечаешь едва различимый силуэт, тебе шестнадцать. Незнакомец по ту сторону выглядит разбито. Где-то внутри начинает неприятно покалывать…       В комнате темно и ты включаешь свет, надеясь разглядеть парнишку получше, но когда лампа над зеркалом загорается, изображение лучше не становится. Ведь темнота окружает не тебя, а его.       И все же отражение по ту сторону становится немного светлее, будто яркий свет передался через зеркало, словно через портал. Мальчуган, кажется, поднимает голову с колен, а осознав, что происходит и сам поднимается с пола и подходит ближе.       В чертах лица ты начинаешь различать сведённые в недоумении брови и тонкие губы. Как же долго ты этого ждала…       Спустя мгновение изображение расплывается и ты видишь только свою разочарованную физиономию.       Вы встречаетесь взглядами, когда тебе исполнилось семнадцать. Усталая, со стертыми ногами и гудящей головой ты стараешься тихо пробраться в свою спальню. Ты снимаешь убитые кеды (замазанные в краске и непонятной липучей субстанции) и тут же кидаешь их в мусорку. Стягиваешь платье и падаешь на кровать. Уже стоя на пороге царства Морфея, ты заставляешь себя вернуться в реальность, ведь яркий свет даже сквозь веки начинает резать глаза, не давая, наконец, расслабиться.       Ты протягиваешь руку, пытаясь разглядеть источник и спустя секунду, закутавшись в простыню, стремишься к туалетному столику. Включив лампочки вокруг зеркала, ты откидываешься на спинку кресла, ожидая. Сердце пропускает удар и начинает биться в два раза сильнее…       Он мечется из одного угла комнаты в другой. Достает книгу из стеллажа, пролистывает в спешке пару страниц и кидает ее на пол, не найдя нужную информацию. Не проходит и минуты, как весь пол уже обвален различными книгами. Ты не можешь разглядеть их названия, ты даже не уверена написаны ли они на человеческом языке (эти загогулины выглядят очень сомнительно).       Вдруг он останавливается посередине комнаты, наполненной светом и смотрит прямо на тебя. В это же мгновение ты забываешь о ноющей боли во всем теле и печали по утраченным кедам. Последствия вечеринки как рукой сняло. Ты отмечаешь, что прикид парня идеально сочетается между собой, а когда тот подходит вплотную, то замечаешь, что темно-зеленые элементы на его халате подчёркивают и без того выразительные глаза того же оттенка.       Ты и не заметила, как напряглась и наклонилась вперёд, протянув руку к отражению. Незнакомец сделал тоже самое. От ощущение чужого прикосновения к ладони по спине проходят мурашки…       Вы ещё долго сидите, рассматривая друг друга. Этой ночью ты никак не можешь заснуть, все думая о этих черных, как смоль волосах. Ты никак не можешь отделаться от чувства присутствия еще одного человека в комнате…

***

      Спустя какое-то время после того, как из покоев юного принца, наконец перестали доноситься звуки, падающих на пол тяжелых предметов, королева решилась войти.       Локи сидел на полу, опустив голову. Услышав скрип открывшейся двери, Бог подскочил на ноги. Фригге ничего не нужно было объяснять, Богиня подошла к сыну и обняла его. — Она — человек! — голос трикстера сорвался. — Знаешь, люди не так уж плохи.       Фригга сжала плечи асгардца и взглянула ему в глаза. Там бушевал ураган из недопонимания, беззащитности, злости и страха. Эти чувства смешались в голове принца и сносили все на своем пути. — Ноги моей не будет в Мидгарде! — Локи отпрянул, нахмурившись пуще прежнего. — Ты беспокоишься из-за Одина? — это было скорее утверждение.       Фригге не требовался ответ, чтобы в этом убедиться. С самого детства юноша все время чувствовал себя тенью своего брата и пытался всеми способами возвыситься в глазах отца при любой возможности. Он знал, что Один презирает мидгардцев и никогда не посмеет одному из них появится в семье Богов. Самым простым решением его проблемы на данном этапе было полное отрицание своего соулмейта. — Я вижу сейчас не имеет никакого смысла с тобой говорить на эту тему, но знай — какое бы решение ты не принял мы будем на твоей стороне! — Что-то я сомневаюсь… — трикстер усмехнулся. — Мы все-таки твои родители, Локи… Какие бы сомнения тебя не мучили, мы правда тебя любим. Я, Один, Тор…может отец и твой брат не совсем правильно умеют это выражать, но это так.       На этом разговор был окончен, Богиня удалилась из покоев сына, а сам Локи остался наедине со своими мыслями.