Я ведь не тень?

Любовь — это когда не держишь человека, а всегда даёшь право выбора.

Такие уж люди существа, ко всему рано или поздно привыкают. Смиряются, осознают собственное бессилие, их глаза становятся тусклыми, а лица приобретают сероватые оттенки. Головы опускаются всё ниже, ноги переставляются только через силу. Смысл всего происходящего перестаёт казаться чем-то важным, необходимым. Всё просто… случается. Однообразно и бесцветно. Воспринимается как должное. Следовательно, как единственное правильное. Существовала лишь одна проблема. Действительно большая, совершенно неразрешимая проблема. Дайго человеком не был, поэтому ничего из вышеперечисленного ему не грозило. А жаль, даже очень, ведь всё бы лучше, чем это. Дайго был богом. Властителем теней и чужих душ, всесильным судьей и исполнителем своих же приговоров, полноправным хозяином подземного мира. Владыкой всех начал и концов, которые по своей сути мало чем между собой отличались. Что ж, а если не пытаться смягчить и приукрасить суровую реальность, сформулировать всё коротко и ясно, получится следующее: Дайго был богом смерти. К тому же настоящим изгоем на Олимпе. Ещё бы, раз уж собственные братья его ни во что не ставили… А может, просто боялись? Поэтому и пытались максимально изолировать? Поначалу выходило не придавать собственному одиночеству особого значения, а потом Дайго начал превращаться в одну из столь любимых им самим теней. Смысл бесповоротно терялся. И это казалось правильным. Ровно до тех пор, пока не появилась она. Юкио. Тот день, когда Дайго впервые её увидел, словно перевернул всё с ног на голову. Да почему же словно, ведь Дайго теперь и хотелось именно что ходить на руках и безудержно смеяться. Определенно с истерическими нотками, ведь угораздило же его, мрачного повелителя смерти, влюбиться в богиню весны… Самую прекрасную на Земле и на Олимпе вместе взятых. А она даже не подозревала о своем тайном воздыхателе. Беззаботно плела с подругами венки, помогала в свободное время матери, ну, а Дайго… наблюдал. Девушки его никогда раньше не интересовали, но Фри Громовержец когда-то упомянул, что за ними принято ухаживать. Вот незадача. Несколько недель ушло у Дайго на то, чтобы хоть что-то решить. Ухаживать… Ну это ведь не поливать, как комнатные цветочки, да? Впрочем, Юкио очень похожа на цветок. Самый прекрасный в целом мире, между прочим. Но если не поливать, то что? Спросить у кого-то было страшно. Засмеют или, чего хуже, насоветуют с умными выражениями лиц совсем не того. И вот тогда, после долгих и мучительных раздумий, к Дайго пришло настоящее озарение. Это ведь нормально — держать всё самое дорогое поближе к себе, правда? А какое может быть поближе, если он большую часть времени просиживает в Аиде, а Юкио — на Земле? Так дальше продолжаться не может. Долой отношения на расстоянии! Раньше Дайго никогда бы не заподозрил себя в таком малодушии, теперь же оказалось, что даже заговорить с Юкио он не может — всего лишь от мысли об этом по спине пробегали полчища мурашек. К счастью, существовало несколько беспроигрышных вариантов, как можно заполучить девушку, при этом с ней не разговаривая. Украсть, например. А если у тебя ещё и имеется прекрасная колесница, то можно убить двух зайцев одним махов. Попутно ещё и нужное впечатление произвести, именно… Что сказать, когда перед наклонившейся за цветком Юкио неожиданно разверзлась земля, и оттуда явился владыка царства мертвых собственной персоной, она была, мягко говоря, удивлена. Ещё больше её шокировало то, что её мнением поинтересоваться никто даже не попробовал. Не факт, конечно, что она бы стала им делиться, но… Иногда ведь хочется видеть определенную настойчивость по отношению к себе! Но всё вообще произошло очень быстро. Раз — и прощай, яркое летнее солнце. Два — и поздравляем, вас приветствует царство теней. «Но я же не тень, — подумала Юкио. — И что я тут забыла?» Увы и ах, но это недоразумение пояснить ей тоже никто не постарался. Да и сама она вот уже как три дня только и делала, что думала, не проронив ни слова. Своего похитителя она предпочла полностью игнорировать. Даже решила не смотреть в его сторону, пусть иногда и немного хотелось. Совсем чуток. Всё-таки что-то в его внешности было крайне… притягательное. А в темных глазах, казалось, можно было утонуть с головой. И вот, на третий день всего этого безобразия, Дайго ни с того ни с сего показался в комнате Юкио. — Ты ведь голодная, да? — неловко почесав затылок, пробормотал он. — Богиням весны ведь тоже положено что-то есть? И в ответ — тишина. Юкио демонстративно смотрела в потолок. Дайго немного потоптался на месте, тяжело вздохнул, грозно свел брови на переносице и с таким выражением лица, словно отваживался на самую опасную авантюру за всю свою многотысячелетнюю жизнь, положил что-то перед девушкой. — Это гранат, — отчеканил он, — и это правда вкусно. Пожалуйста, мне бы очень хотелось, чтобы ты его хоть попробовала. Когда дверь за Дайго захлопнулась, Юкио всё-таки взяла необычный фрукт в руки. Да уж, столько не есть — это вам не шутки. Уже никакого упрямства не хватало… Бедная, бедная Юкио. Разве могла она знать, что кто-то, пусть только раз отведавший что-либо в царстве мертвых, теперь будет навечно ему принадлежать?