The Hype (Is Dead)

— Ты в безопасности, Тайлер.       Он твердил эти слова как заведенный. — В безопасности.       Джош дотрагивается до его сжавшегося тела и кивает в подтверждении своих слов. — Где я был?       Он не знал.       Откровенно говоря, он не хотел знать, потому что Тайлер был просто усеян шрамами, поверх которых по коже распускались синяки - они растекались по животу, бедрам и ногам словно фиалки. — Явно там, где не стоило быть. — предполагает Джош.       Тайлер кладет голову на согнутые колени, прижимаясь щекой к пластырям на них. — Почему так болит?       Джозеф медленно дышит и Джош считает каждый болезненный выдох, вырывающийся из грудной клетки парня. — Тебе сделали больно. — он попытался объяснить.— Везде.       Тайлер закрыл глаза - и через мгновенье те увлажняются. Куртка, в которой Джош нашел его, лежала рядом. Она была окровавлена и порвана; желтый скотч, приклеенный к ткани, местами облупился и был грязным. От предложенной Джошем одежды Траншеи, он отказывается, отстраняясь от нее.       Одежда из Траншеи была неправильного цвета.       Толстовка грязно-зеленого цвета свисала с его костлявых плеч. Это была единственная вещь, которую парень отказался снимать, когда его нашли.       Он грязный. Он чувствовал себя грязным. — Я знаю почему. — он делится с Джошем своими мыслями.       Джош качает своей головой в замешательстве.       Тайлер смотрит на бритую голову мужчины и задается вопросом, смог бы он сделать тоже самое. — Я грязный.       Он произносит это потрескавшимися губами - с каждым новым словом они трескаются все сильнее.       Пальцы ног хрустят, когда он поджимает их. Тайлер утыкается носом в ушибленные колени, и только глаза выглядывают наружу, - как у испуганной лани. — Грязный? Почему ты говоришь так? — бормочет Джош. Он сидел в замкнутой и защищенной позе, скрестив ноги.       Тайлер грызет рукав своей грязной толстовки. Под его зубами она протирается еще больше.       На вкус как дом. Он не знает где это. — Они ведь просто хотели меня отмыть, правда? — сказал Тайлер, осознавая это. — Нет. — следует незамедлительный ответ.       Джош печально смотрит на него. Он выглядит так, будто вот-вот заплачет, но не понимает почему. — Тебя не отмывали, Тайлер.       Он говорит это настолько неуверенно, в его голове всплывают воспоминания о днях, когда Тайлер был буквально пустой безжизненной оболочкой, которую только можно себе представить.       Мужчину вывернуло наизнанку, когда лагерные медсестры рассказали ему о том, что произошло во время его долгого отсутствия.       Ему так повезло, напоминает он себе, с трудом принимая наличие длинных опухших рубцов, пересекающих чисто выбритые бедра Тайлера.       Они не могли понять, почему те были такими, пока парень не потерял сознание.  — Могу ли я сделать также? — прерывая молчание и ужасные воспоминания Джоша, Тайлер указывает на голову мужчины указательным пальцем, обмотанным желтым скотчем. Он устал от того, что его дергают за волосы. — Конечно, — Джош очень быстро моргает, поскольку глаза были на мокром месте и это не остается без внимания Тайлера. Он устал от того, что его дергают за волосы. Желудок делает кульбит, когда он представляет, как земля уходит из-под ног.       Внутри пусто.       Желудок начинает болеть и парень прикусывает свой рукав. — Ты помнишь...? — задает вопрос Джош.       Ему нравится Джош, поскольку он мягок и добр, - и от него веет теми самыми смутными, почти стертыми воспоминаниями, которые грели душу, заставляя чувствовать себя желтым внутри.       Теплый желтый. Не тот грязный цвет толстовки. — Я помню передачи. — кивает Тайлер. Он грызет край ленты на пальце. Грызет без остановки.       Эту привычку он выработал в том самом «нигде», побывав там однажды. —  Мы смотрели их все вместе.       Джош не имел понятия, говорил он о ТВ-шоу или же о тех религиозных обрядах, которые как ему говорили, являлись обязательными в том месте, где побывал Тайлер. (Деме, так он называл это?)       Он склоняется ко второму варианту. — Я не любил их, — признался Тайлер. — За это мне часто влетало. — От кого? — давит Джош. — От Него.       Джош не понимал, кто подразумевался под этим Он.       Тайлер ерзает и морщится, - спина все еще болит. Почему так больно?       Джош сказал, что та липкая, потому что покрыта бинтами.       Он сосредоточенно хмурит брови. — Мне не нравились эти шоу, или… или то, что они говорили нам, поэтому он увел меня и…       Он потряс головой, зажмурившись. — Не могу вспомнить.       Он сглатывает, взгляд упирается в одну точку, в попытке сосредоточиться. А Джош помнит больше из медицинского заключения, которое ему предоставили.       Они провели осмотр и взятие анализов на выявление изнасилования, но было слишком много биологических следов, чтобы с точностью выявить одного виновника в итоге.       Тайлер напевал песню, которую как он помнил, пытался сыграть у себя дома, но потом задает себе вопрос, действительно ли это был его дом?       От этого воспоминания веяло холодом. — Я помню свою спальню.       Парень произносит это, сжимая в зубах ткань. Нитка отрывается, и он выплевывает ее. — Я никогда не был один. Там была… просто кровать. И зеркало. Мне приходилось много смотреть на себя. Мне это не нравилось.       Он помнит темноту, которую освещало одно кристаллическое свечение в центре комнаты.       Помнил, как смотрел а зеркало. Собственное отражение взирало на него с ужасом — в тот самый момент, когда его вдавливали в матрас.       Эта часть воспоминаний заставляет чувствовать себя грязно-желтым.       Джош слушал его внимательно и выглядел так, будто ему сообщили ужаснейшую новость из всех. — Тайлер, — он говорит это своим очень тихим голосом, и это приятно. — Тебя изнасиловали?       Он уже знал ответ на этот вопрос.       Черт.       Тайлер шмыгает носом, смотря на ободранные костяшки пальцев. Кажется, что он все же помнит, почему у него так болят колени. Он устал от того, что его дергают за волосы.       Вопрос повис в воздухе. Джош плачет - и это становится ответом.       Он не хотел спрашивать дальше, помнит ли Тайлер, как его спина была забита хлыстами, покрытая красными, зияющими и воспаленными ранами, которые без должного ухода гноились несколько дней, может месяцев.       Или помнит ли он как сломал лодыжку, и чуть не лишился ноги от травмы, полученной кандалами и цепью.       Тайлер в замешательстве: его испуганные большие глаза отчаянно ловят взгляд Джоша. Царапины на лице уже покрылись корочкой и теперь лишь подчёркивают его красоту — самую драгоценную.       Он так напуган. Что ему еще остается сказать?       Он не понимает, что это всё значит. Что происходит? — Сейчас ты в безопасности, — после этих слов Джош замолкает. Слишком тяжело, он понимает это.       Тайлер кивает и прерывисто выдыхает. — В безопасности.       Это все, что ему нужно знать. Он больше не хочет разговаривать.       Джош помогает парню подняться, выносит на улицу на руках, как ребенка, и позволяет увидеть рассвет впервые за год.       Тайлер садится в поле, усеянное чистыми желтыми одуванчиками, и срывает их дрожащими пальцами, обмотанными лентой. Вплетает цветы в свои волосы и решает не стричь их. Джош стоит за его спиной - возвышаясь, охраняя.       Тайлер плачет.