Talon!76

Звякание… Оно раздражало, правда, не особенно сильно. Что именно и почему звякает, Джек понять не мог, хмурился и пытался открыть глаза. Сделать это не получалось, темнота окутывала со всех сторон, давила на грудь, мешая дышать. Сознание ловило какие-то обрывки окружающей действительности: шорох, скрежет металла, жар в области левого бока. Но все было слишком неважно для того, чтобы проснуться. Ничего особенно интересного не было в реальности, ничто не стоило внимания. — Джек, — позвали откуда-то сверху. Голос был смутно знакомым, но Джек не мог сосредоточиться и понять, кто это и что ему может быть нужно. — Джеки… Он попытался что-то сказать, но не преуспел. Из горла вылетел только сдавленный хрип. — Открой глаза. В бок чем-то ткнули, после чего пришла боль, заставляя раскрыть рот в беззвучном крике. И заодно вышибла в реальность из этого странного сна-наваждения. — Очнулся. Белая маска с черными провалами глазниц заставила нахмуриться. Джек вспомнил, как попал сюда. Вернее, вспомнил удар, который погрузил его в беспамятство. — Жнец. — Ты обо мне слышал, как это мило, — проскрежетал Жнец издевательским тоном. Джек медленно повернул голову, преодолевая сопротивление мышц, сфокусировал взгляд на цепи. Да, это была цепь, выходящая из стены и заканчивающаяся тяжелыми браслетами на его запястьях. Вот что звякало во сне. Должно быть, он пытался ворочаться, двигал цепь. — А со мной ты поговорить не хочешь после того, как налюбуешься своим новым украшением? Джек так же медленно повернул голову обратно. И застыл. Этого не могло быть… Это лицо он узнал бы когда угодно и где угодно. Даже такое вот, бледное, лицо мертвеца с алыми глазами, черными кругами под ними, заострившимися чертами. — Это ты? Лицо Жнеца исказилось, он со злобой ткнул пленника когтем в бок. Пришла ослепляющая белая вспышка, выбившая на какое-то время в никуда. Джек корчился на полу, пытаясь вдохнуть немного воздуха. Не получалось. Старые раны давали о себе знать, здесь, в сухом климате, все стало хуже. Болезнь, в просторечии именуемая "полиэтиленовый пакет”, когда легкие словно склеиваются, не пропуская воздух, снедала Джека еще с момента взрыва. — Жив? Джек пару раз скребнул пальцами по полу, затем гаснущее сознание ощутило, как воздух поступает в легкие, потом выходит из них, снова всасывается. И выходит изо рта странным черным дымом. Это напоминало работу кислородного аппарата, очень странного. Сам Джек все еще дышать не мог. — Дыши, ублюдок. Не смей сдохнуть так быстро, я еще не наигрался. Джек закрыл глаза, ощутил еще один тычок когтем, уже не в рану, куда-то в плечо. Почти вежливо, если сравнивать с предыдущим разом. Деликатный Гэб. — Не спи, Моррисон. После этих слов глаза стали слипаться почти мгновенно. — Я немного подремлю, — пробормотал Джек, не вполне понимая, что говорит. — Я устал. — Не смей закрывать глаза! Держать их открытыми сил не было. Джек мысленно послал Гэба к черту и заснул. Если он не пробудится, так тому и быть. В конец концов, он вырвал у смерти достаточно времени, чтобы закончить свою жизнь даже на такой печальной ноте. Проснулся он от того, что его лица касалось что-то мокрое и холодное, судорожно вздохнул. Где-то в груди слабым всплеском отозвалась боль, потом утихла. — Не дергайся. Мокрое и холодное оказалось полотенцем, которым его протирали как мебель. Судя по тактильным ощущениям и общему самочувствию, его успели вымыть целиком, переложить на матрас и раздеть догола. Не в такой последовательности, конечно. Еще и футболку срезали, она грудой кусков лежала неподалеку. Куртка, кажется, пропала раньше. — Сам дышать можешь? — Пытаюсь. Сил злиться не было, радоваться тоже. Да и вообще, все эмоции перегорели начисто. Или просто расходовать на них силы организм нужным не считал. Жнец закончил протирать ему лоб, бросил тряпку в миску. — С чего это ты внезапно решил обо мне позаботиться? — вяло поинтересовался Джек. — Трупы положено обмывать перед похоронами. Забыл о такой традиции, Моррисон? Джек снова сделал глубокий вдох. На этот раз вышло намного удачнее, легкие словно решили немного поработать так, как им полагается. — Ты провел двое суток в состоянии умирающей на жаре орхидеи, — Жнец поднялся. — Думал, не пристрелить ли тебя из жалости. Потом решил, что у меня не осталось к тебе ни капли ее. Джек попытался приподняться, но не преуспел. — Где я? — У меня в гостях. Цепь все еще звякала при движении. Правда, теперь руки были свободны, тянулись звенья от ошейника, сидящего достаточно плотно, чтобы Джек мог дышать без проблем лишь когда не делает резких движений. — И ты здесь надолго, — добавил Жнец, неприятно усмехаясь. — До самой твоей смерти. А я позабочусь о том, чтобы она не наступала подольше. — Как это мило с твоей стороны. Кххх… Удар в солнечное сплетение заставил задохнуться. Дыхание выравнивалось с трудом, причем это отнимало все силы и требовало максимальной концентрации. — Что с тобой случилось, Моррисон. Старая жалкая развалина. Джек прижал ладонь к груди, чувствуя, что легкие снова слипаются, попытался втянуть воздух. Жнец бесцеремонно ухватил за подбородок, прижался губами к его губам, заставляя вдохнуть горький дым. Легкие раскрылись, норовя избавиться от него. Режущая боль стала смягчаться. Джек не протестовал, просто дышал, жадно хватая воздух, смешанный с… Гэбриэлом? — Как давно это у тебя? — Жнец наконец отстранился. — Шесть лет. Я сжег их… "При взрыве” Джек добавлять не стал, это было очевидно. — Но как же жалко ты выглядишь… А ведь когда-то ты был идеален. Золотое солнце. Впрочем, такие милые и чистые мальчики первыми идут вразнос, когда их переклинивает. — Можешь меня прикончить, — равнодушно произнес Джек. — Тебе ведь этого хочется. — Мне много что хочется с тобой сделать, — процедил Жнец. — Но для этого мою милую игрушку стоит сперва починить. Джек промолчал, посмотрел наверх, в забранное крупной решеткой подвальное окно. Закат. Такой спокойный и мирный, золотисто-алый. Красиво, если бы не эта решетка, которая перечеркивала все впечатление. — А потом я отомщу тебе за все, Моррисон. — За все те года, что мы существовали бок о бок? Если они были для тебя так уж невыносимы, мог бы сбежать куда раньше, знаешь ли. — За тот взрыв. Джек перевел взгляд на него. — То есть, ты устроил взрыв, а мстить будешь мне? Жнец отшатнулся. Лицо исказилось, теряя человеческие черты. Выглядело это пугающе, если бы Джек вообще умел бояться. — Что? Как ты смеешь обвинять в этом меня? — Потому что это твой Blackwatch специализировался на подобных выходках! Джек даже вскочил, как оказалось, цепь это сделать не мешала, врезал Жнецу куда-то в середину того, что сейчас клубилось на передней части черепа. — Ты взорвал штаб-квартиру! Убил наших друзей! Открыл охоту на агентов! Его кулак врезался во что-то, отдаленно напоминающее человеческое лицо, это нечто сминалось под ударами. Впрочем, врезать Джек сумел лишь два раза, потом его перехватили за запястье, сдавили до боли. — Это ТЫ сделал! Предпочел взлететь на воздух, но оставил за собой последнее слово. — Рехнулся, Рейес? Отпустил Жнец его так же внезапно, как и ухватил за руку. Джек осел наземь, чувствуя, что зря накинулся на противника так резко, стоило бы сперва подкопить сил. — Взрыв устроил не я! Джек зажал ладонями уши, не желая слушать этот голос. Все это теперь было неважно. Важно было только то, что он понемногу переставал дышать, пришлось лечь, как можно плавнее, вытянуться и закрыть глаза. — Не надо… Движение Жнеца он предугадал, не дал приблизиться к своим губам, остановил жестом, показывая, что в порядке. — Расскажешь, что с тобой произошло? — Я стал таким в результате взрыва, — Жнец присел рядом. — Бесконечный круговорот распада и пересборки. Взрыв усугубил то, что сделала Мойра. — Дедпул хренов, — усмехнулся Джек. — Как сказал бы Джесси… Некоторое время они молчали. Разговаривать было не о чем, или наоборот, следовало обсудить слишком многое. Но начинать разговор они не спешили, пребывая в некоторой растерянности. — Где он? — наконец, спросил Жнец. — Понятия не имею, он сбежал сразу же после удаления маячка. Надеюсь, что жив. У меня, знаешь ли, были дела и поважнее, чем носиться за ним. — Да, — неопределенно пробормотал Жнец и снова умолк. Джека снова стало клонить в сон, накатила слабость и дурнота. Холодная ладонь коснулась лба, принося кратковременное облегчение. — Поспи, Джеки. Я никуда не уйду. — Звучит как угроза. — Спи. И дыши ровнее. Они оба понимали, что пожелание выполнить нельзя. "Полиэтиленовый пакет" мог схлопнуться в любую минуту, когда Джек устанет бороться, лишенный кислорода мозг быстро перестанет функционировать. Коварство болезни было в том, что любой вдох мог стать последним. Однако на этот раз дышать было легко, а еще его обнимали чьи-то руки. Крепкие надежные объятия, внушающие успокоение. Джек сонно вздохнул, повернулся, закинул руку на грудь соседу. Гэбриэлу. Кто еще может вот так нагло его сгрести? — Вставать пора? — сонно спросил он. — Нет. Спи, Джеки, сейчас середина ночи, до будильника долго. Голос Гэбриэла был каким-то странным. Простудился он, что ли? — Говорил же — не открывай окно в кабинете нараспашку, — пробормотал Джек. — Сейчас скрипишь как дверные петли. С утра зайди к Ангеле, пусть посмотрит, как там твоя простуда. Ответом ему был смешок и поцелуй в лоб. Проснулся он в лаборатории, дернулся, пытаясь осмотреться. Яркий свет, белоснежные шкафы, какие-то инструменты. И запах лекарств. Да, это вне всякого сомнения, была лаборатория, вернее, врачебный кабинет. Операционная, уж их-то в своей жизни Джек повидал достаточно, чтобы безошибочно опознавать. — Лежи, Морри, — посоветовал знакомый голос с ирландским акцентом. — Мойра… — Доброе утро, Морри. Она ничуть не изменилась, все такая же высокая, худая и желчно улыбающаяся. Доктор Мойра. — Могу тебя успокоить — твои легкие удалось восстановить. Правда, пришлось кое-что усовершенствовать. — Что? — Джек сразу вздрогнул. — Не волнуйся, подобием Гэбриэла ты не станешь. Она отвязала Джека от стола, позволяя сесть. — Пришлось тебя скрутить. Не скажу, что без удовольствия привязывала. — И что тебе мешало меня прикончить? — поинтересовался Джек. — Сказала бы Гэбу, что я скончался в результате ошибки. Мойра холодно взглянула на него. — Я не совершаю ошибок. Никогда. — Правда? А вот когда ты решила усовершенствовать Гэба… — Замолчи, Морри. Джек глубоко вздохнул, убедился, что дышится ему достаточно легко. — Спасибо, доктор. Она позволила себе улыбку, не затронувшую глаза. — Обращайся, Морри. Пожалуй, я могу себе позволить одну небольшую ошибку в следующий раз. Оба понимали, что никаких ошибок Мойра О’Доран не совершит. Но обменяться подколками было необходимо. Это было частью привычного мира, прошлого, которое они пытались забыть, но которое неумолимо настигало. У них всегда были странные отношения, небольшая игра, приносящая взаимное удовольствие. Она изысканно хамила, он вежливо ставил на место. Она изменила Гэбриэла Рейеса, он урезал финансирование в пользу Ангелы Циглер. Она отказалась работать с Overwatch, он вышвырнул ее из лаборатории. Она спасла ему жизнь, он был благодарен. — Ну что, док, как он? — в лабораторию вихрем влетела какая-то девушка с ярко-фиолетовыми волосами, под взглядом Мойры остановилась, степенно дошла до стола, на котором восседал Джек, внимательно его осмотрела и присвистнула. — А ты ничего так, старичок бодрый. — И вам добрый день, — сухо отозвался Джек. — Сомбра. Девушка дернулась, улыбка пропала. — Значит, вы в курсе, кто я? Круто, значит, мы друг другу понравимся, командир Моррисон. Кстати, Амели тоже интересовалась вашим самочувствием. На самом деле ничуть, — добавила она громким шепотом в сторону Мойры. — Но надо же поддержать бедного старичка. Голова снова пошла кругом. Гэб. Амели. Мойра. — Попрошу вас покинуть мой кабинет, — Мойра особой любезностью не отличалась. Сомбра открыла рот, закрыла, снова захихикала и убежала. — Стало быть, теперь ты с нами, Морри. — Не называй меня так, пожалуйста, — Джек сглотнул горечь, возникшую во рту. — Я просто солдат номер семьдесят шесть. Джек Моррисон погиб шесть лет назад. — Хорошо, Солдат. Это вполне устроит всех, — Мойра проницательно посмотрела на него. — Думаю, ты догадался, где очутился? — Когда услышал про Амели, понял. — Хорошо. Надеюсь, никаких инцидентов не воспоследует. Он кивнул, затем снова глубоко вздохнул. — Проверяешь мою работу? — Наслаждаюсь ей. Мойра приподняла пинцетом какие-то ошметки. — Что это? — полюбопытствовал Джек. — Твои легкие. Выглядят ужасно, не так ли? Эй, не вздумай рухнуть в обморок. И вон там одежда. Надеюсь, что размер подойдет. Джек прошел к сложенной одежде, принялся натягивать штаны. Мойра приблизилась, прочертила острым ногтем по шраму на спине. — Кто тебя штопал, Морри? Я бы не допустила такого ужасного шва. Он напоминает червяка. — Какой-то подпольный хирург. Его мне весьма рекомендовали. И он оказался достаточно хорош в своем деле, раз я до сих пор жив. Голова кружилась все сильнее. Наверное, за такой короткий промежуток времени он просто не успел переварить случившееся. Главное сейчас — не рухнуть на пол, иначе Мойра не преминет добавить к своим насмешкам еще несколько. — Как он? — в лабораторию вошел — вклубился — Жнец. — У меня на двери висит табличка "Проходная комната”? — с ледяной вежливостью уточнила Мойра. — Прости, — равнодушно сказал Жнец. — Я могу его забрать? — Можешь. Но я советую пока что не слишком сильно его избивать, Морри немного не в форме. — Как любезно сказал мой бывший… друг — старая развалина, — Джек натянул футболку. — Изумительно смотришься в моих вещах, — проскрипел Жнец. — Если ты надеешься, что я тут же брошусь их снимать, не надейся. Плечо Жнец подставил как раз вовремя, Джек устоял на ногах, найдя в нем опору, оперся без стеснения совести, как некогда опирался после боя, когда голову вело от потери крови. — И тебе придется поговорить с Аканде и Максимильеном. Они не в восторге от того, что ты здесь. — Я тоже не пылаю к ним любовью, — сухо отозвался Джек. — Ни к кому из вас. — Это прозвучало обидно… для Мойры. — Ах, прошу прощения, конечно же, прекрасную доктора Смерть-и-Ужас я люблю всем сердцем. — Выметайтесь оба, — сердито велела Мойра, хотя на губах промелькнула улыбка. Жнец вывел Джека в коридор, придерживая за пояс. — Тебе придется некоторое время провести в подвале. Не то чтобы мы тебе не доверяли, ты ведь теперь такой же преступник, как и мы. — Не приравнивай меня к террористам "Когтя”, — прошипел Джек. — Сожалею, Джеки. Но выбора у тебя нет. Или ты с нами — или я милосердно выстрелю тебе в затылок, избавив от сомнений. Джек промолчал. Он не знал, что теперь делать. Ана предупреждала, что он может не вернуться после встречи со Жнецом. И она не будет его ждать, это слишком опасно. — Надеюсь, мы обойдемся без ошейника, Джеки? — Как хочешь, — равнодушно отозвался Джек. В подвале было тепло и сухо, матрас стал немного толще, одеяло — теплее, еще появился низкий столик. Джек уселся на постель, привалившись затылком к стене, прикрыл глаза. — Надеюсь, твой визор был тебе не особо нужен? — Нет. Жнец замолчал, хотя Джек чувствовал его присутствие рядом. Что теперь будет... Примыкать к террористам не хотелось. Можно было не сомневаться, первое, что от него потребуют — сдача всех агентов Overwatch. А то и личное их уничтожение. На это Джек пойти не мог. Но и жить ему тоже хотелось. Прикосновение ладони к щеке было неожиданным. Джек вздрогнул, потом приказал себе расслабиться. — А раньше ты меня не боялся. — Я тебя и сейчас не боюсь, — Джек коснулся его руки, холодной и словно безжизненной. — У меня были проблемы после SEP. Пришлось кое-что усовершенствовать в себе. — Не оправдывайся, — Джек поморщился. — Ничего нового ты мне все равно не скажешь. Жнец с неожиданной яростью ухватил его за горло, сдавил, вынуждая инстинктивно вцепиться в запястье, пока руки Джека не соскользнули, а сам он не потерял сознание. Приходить в себя не хотелось. Джек пытался удерживаться в такой теплой и уютной темноте, где нет никаких проблем и никакого чертова "Когтя”, но резкий запах вырвал его из забытья, заставив закашляться. — А я говорила, что духи Амели круче любого нашатыря, — довольно заявила Сомбра. — Что тебе надо? — прохрипел Джек, садясь. Горло болело, пережатое хваткой пальцев Жнеца, к счастью, боль становилась все меньше, организм, избавленный от необходимости судорожно подтягивать все резервы для работы легких, воспрял. — Я читала твое досье. Ты был очень крут. — Я и сейчас еще ничего. Временами, — Джек снова прикрыл глаза. Сомбра моментально сунула пузырек духов ему под нос. — Да убери ты от меня эту гадость! — А ты поговори со мной. Слушай… Я, конечно, веселюсь тут и типа такого. Но знаешь, — она понизила голос, — что-то затевается. Что-то такое… Не очень хорошее. — В "Когте”? — Причем тут они. Нет. В мире… Я кое-что нарыла… Черт, мне пора. Оказалось, что вспугнул ее явившийся Аканде. Он внимательно разглядывал Джека и молчал. Джек тоже не спешил начинать разговор. — Вы были крутыми ребятами, но людям больше не нужен Overwatch. — Хм, — Джек решил быть вежливым, насколько это было возможно. — Людям нужна война. Нужна встряска. Вы пытались их защищать и оберегать, но они оказались слишком неблагодарными тварями. — Это звучит так, словно ты сожалеешь о том, что Overwatch больше нет. — В мире было равновесие. Теперь чаша весов качнулась в мою сторону. И я умею ценить хорошего соперника, — Аканде улыбнулся. — Как спортсмен… бывший, могу сказать, что от победы над достойным противником удовольствия намного больше, чем от победы над слабым. — Что ж, сожалею, что не могу прислать штурмовой отряд Blackwatch, чтобы прикончить вас всех. Ах да, они ведь теперь тоже в "Когте”... — Джек надеялся, что сарказм в голосе не слишком заметен. Аканде улыбнулся еще более дружелюбно. — Можете попробовать склонить на свою сторону бывшего главу Blackwatch. Джек покачал головой. — Мы уже были с ним на одной стороне. Я не прощаю предательств, мистер Огундиму. — Жнец говорил, что вы любили комиксы… Помните, была такая серия, об Отряде Самоубийц? Когда мир не могут защитить герои, за дело берутся злодеи. Джек этот комикс не любил, слишком уж он напоминал о том, что у него под боком собственные злодеи, которых он прикрывает. Зато Джесси им зачитывался, видимо, искал там для себя и Рейеса какие-то оправдания, мол, необязательно быть героем, чтобы помогать людям. — А вы, стало быть, Аманда Уоллер? — Вообще-то, я хотел предложить эту роль вам, страйк-коммандер Моррисон. Джек изумленно уставился на него. — Нам нужен ваш тактический гений для планирования операций. Вы получите от нас то, что нужно вам… — И что же это? — Месть, страйк-коммандер. Мы дадим вам возможность отомстить… С ресурсами "Когтя” у вас получится узнать, кто на самом деле стоит за роспуском Overwatch. — А почему вы думаете, что я сам не могу это сделать? Горло болело, голова кружилась, Джеку меньше всего хотелось спорить. Но соглашаться тоже не хотелось. — Так что подумайте, страйк-коммандер. — Для начала перестаньте меня так называть. Я солдат номер семьдесят шесть. Аканде кивнул. — Мы уже начинаем находить общий язык и вступаем в переговоры… Это радует. Джек мысленно приказал себе встряхнуться. Да, он в плену у "Когтя”, но это ничего не значит. Стоит собраться и продумать план побега. А для начала усыпить бдительность его тюремщиков. С Гэбриэлом все будет сложнее, он знает все уловки бывшего соратника. Впрочем, кто сказал, что старый пес не научится новым трюкам? — Быть вигилантом вам не идет. Одиночка может сделать слишком мало. — И с чего это вы вот так внезапно решили меня начать вербовать? Улыбка Аканде была полна безмятежности. — Эта идея принадлежит не мне, Семьдесят Шестой. Вас я бы с удовольствием прикончил, кремировал и устроил пышные похороны. Джек усмехнулся. — Не представляете, насколько это взаимно… — Если вам что-то понадобится, конечно, в пределах разумного, вам немедленно это доставят. Судя по всему, обмениваться колкостями Аканде Огундиму настроен не был. И склонять Джека на свою сторону тоже не торопился. — Здесь ваши бывшие знакомые. Возможно, это частично сможет поколебать вашу уверенность в том, что стоит немедля бежать. — А вы уверены, что я намерен бежать? — Конечно, — широко улыбнулся его собеседник. — Я ведь был в вашем положении, так что прекрасно знаю, какие чувства может испытывать сильный духом человек, поставленный в столь затруднительное положение. Только вас освобождать некому. Вряд ли новый Overwatch ринется спасать того, кто считается мертвым столько лет. Вы ведь не потрудились поставить их в известность о том, что живы, не так ли? Горькая правда в его словах была. Джек криво усмехнулся. — Не думайте, что мы намерены вас сразу ломать, Семьдесят Шестой. Сперва попытаемся договориться. Думаю, разговор с мадам Лакруа вас заставит… пересмотреть приоритеты. Джек намек оценил: сотрудничество или переработка во что-то синее и холодное. — А мне обязательно разговаривать с этой балериной? — Что вы, ничуть. Не хотите — не разговаривайте, — покладисто согласился Аканде. Джек сделал глубокий вдох. — Я так полагаю, что мне придется побеседовать еще и с Максимильеном? — Возможно, чуть позже. Сейчас вам стоит отдохнуть. Вам предоставят апартаменты получше. Ваш друг чересчур радикален временами. Джек хотел было сообщить, что другом Жнеца не считает, но навалившаяся усталость заставила только кивнуть. Наплевать, кого тут кем считают. В отсутствие Джека его могут даже женить на Гэбриэле. — Отдыхайте пока что. Доктор О'Доран запретила вас беспокоить, но я не мог удержаться от краткого визита. — Мойра чересчур сильно обо мне беспокоится. Аканде снова улыбнулся, спокойно, с осознанием того, что он во всем прав, а его собеседнику деваться некуда, затем кивнул Джеку и вышел. — Черт-те что, — тихо произнес Джек. Интересно, кто явится за ним следующим. Амели? Вряд ли. Снова вернется Гэб? Это уже более вероятно. — Добрый вечер, — пришедшая девушка была незнакомой. — Ваш ужин, Семьдесят Шестой. Доктор О'Доран сказала, что вам уже можно немного поесть не слишком тяжелой еды. Джек без интереса посмотрел на принесенное, размышляя, что могли подмешать ему в этот аппетитно выглядящий ужин, затем рассудил, что никакого интереса травить его здесь ни у кого нет, раз уж его пытаются вербовать. Девушка ушла, оставляя его в покое. Джек быстро прикончил ужин, решив не устраивать себе долгое наслаждение, после чего принялся оглядывать подвал. Ничего умного в голову не приходило, талантами сыщика он не обладал, чтобы по куску кладки определить широту и долготу местности, в которой находится, а также слабые места данного дома? базы? полигона? острова? Подвал был не особенно большим, может быть, метров пять в длину и четыре в ширину. Из источников света были три не особенно больших фонаря: один над дверью, тяжелой, металлической, штурмовать которую было с голыми руками бесполезно; еще два у дальней стены. Интимным полумраком назвать уровень освещения было нельзя, но и только. Джек внимательно осмотрел забранное решеткой окно. Лаз узковат, да и прутья надежные, тут точно не выбраться. — Сбежать не получится, — каркнул явившийся Жнец. Джек, нимало не стесняясь, отошел от окна. — Уверен? Что заставляет его спорить с бывшим другом и возлюбленным, Джек не понимал. Странное какое-то чувство, когда вроде и осознаешь, что не стоит так сильно провоцировать конфликты, и удержаться от резких фраз тоже не получается. Именно это привело к столь разрушительным для их отношений последствиям, но обуздывать подобные порывы Джек не мог тогда и не хотел сейчас. — Джеки, перестань. Ты ведь всегда был умным. Не замечал временами, конечно, что у тебя под носом творится, но умным был. — Ага, настолько умным, что проморгал террориста-психопата в собственной постели, — Джек снова плюхнулся на матрас, отметив, что тот довольно неплох, мягкий в меру. Жнец уселся рядом, хмыкнул. — Там я не был психопатом… Аканде заходил к тебе, я видел. — Да. — Может, все-таки примкнешь к нам добровольно? Джек покачал головой. — Мы оба давали клятву защищать людей, Рейес. Только, в отличие от тебя, я ее никогда не нарушал. — И чем люди тебе отплатили? Чем они отплатили нам? Тебе нравились те демонстрации против Overwatch? Так нравилось, когда эта толпа швыряла в тебя булыжники, когда они пытались нападать на агентов, когда твой дом пострадал? Эта толпа готова была тебя линчевать, только потому, что кто-то показал пальцем и сказал: "Фас". Джек прислонился затылком к стене и принялся массировать переносицу двумя пальцами. Жнец усмехнулся, он-то прекрасно знал, что означает этот жест. — Придумываешь план, как сбежать отсюда, оставляя за собой горы трупов и взорванные развалины? Брось, Джеки… Мы защитили мир, сделали все, что смогли. Просто люди — неблагодарные твари, которые не ценят того, что для них сделано. — И за это они достойны потери дома, смерти близких, всего того, что несет война? — А мы, по-твоему, были достойны потерять все? — парировал Жнец. Джек открыл было рот. Потом закрыл. Никаких достойных аргументов в голову не приходило. — Мы потеряли все, что имели, именно из-за людей, — продолжал этот змей-искуситель. — Из-за "Когтя"... — Нет, Джеки. Если бы Петрас продолжал поддерживать тебя, если бы милейшая Адаве не решила тебя сдать на поживу совету ООН… Может быть, все было бы совсем иначе. И я уверяю тебя, что это не "Коготь" штурмовал базу в Цюрихе. Джек закрыл глаза, голова начала кружиться. Может, в еду все-таки что-то было подмешано? — Отдыхай, — сказал Жнец. — Тебе нужно выспаться. Даже твой великолепный мозг не будет работать, когда ты перенес не самую легкую операцию. Ложись, Джеки. Дышать ты теперь можешь, так что смерть во сне тебе не грозит. Джек безропотно вытянулся на матрасе, натянул на себя одеяло. — Да, только ты меня задушишь в очередной раз. — Извини, — безразлично бросили в ответ. — Не удержался, давно мечтал это сделать. Свет погас, вернее, сперва выключился фонарь у двери, затем погасли оставшиеся два. Джек поздно сообразил, что Жнец, кажется, никуда не ушел из подвала, если, конечно, он не научился сквозь стены проходить. Потом к нему прижалось что-то тяжелое и холодное, обняло. — А ты бы пошел за мной? — вполголоса спросил Жнец. — Как раньше? — Я тоже знаю такие методы вербовки, — хмыкнул Джек. — Да, конечно, я бы за тобой пошел, мы ведь друзья, я должен понять тебя и твои побуждения… В бок чувствительно впилось нечто, похожее на четыре иглы, заставив болезненно охнуть. — И ты действительно готов умереть за свои нелепые идеалистические заблуждения, Джеки? — Я за них уже умер, если ты забыл. Жнец замолчал, это дало Джеку возможность начать погружаться в сонное забвение. — А на каких условиях ты бы согласился со мной работать, Джеки? — Ммм, — недовольно проворчал Джек, демонстрируя что совершенно не настроен на общение по душам. — И все-таки? — Не заставлять меня выдавать данные агентов Overwatch. Не заставлять меня планировать операций против мирного населения. Я, видишь ли, в данном случае, буду для вас бесполезен. — Почему же, — в затылок Джеку словно дохнуло холодом из раскрытой дверцы холодильника. — Ты можешь быть очень полезен… Скажем, я могу предложить тебе поохотиться на отступников "Когтя"? — И усилить вашу организацию? — неприязненно буркнул Джек. — И спасти столь любимое тобой мирное население, Джеки. Охотиться на мелкие банды. Составлять планы операций по поимке некоторых преступников. В общем-то, ты просто будешь делать то же, что и всегда: указывать мне пальцем, в какую сторону бросаться, чтобы навести порядок. И в конце ты сможешь гордо отомстить всем, кто виновен в распаде столь обожаемого тобой Overwatch. — И никакой охоты на Уинстона и молодежь… Жнец рассмеялся. — Мальчики и девочки играют в спасителей мира. Это забавно. Они ничего не могут сделать, так что пускай развлекаются. Кучка стариков, немного пылкой молодежи и одна полоумная горилла… Джек решил в кои-то веки прикусить язык и не напоминать, как эта "полоумная горилла" сорвала планы "Когтя", причем не единожды. — Поразвлечешься, Джеки… — Ага. Джек думал, что заснуть ему не удастся, какой сон, когда за спиной лежит злейший враг, в прошлом друг и возлюбленный. Но Жнец как-то так особо удачно придвинулся, облапил, растекся... И открыл Джек глаза уже от того, что ему пожелали доброго утра. Хорошо знакомым голосом, который он предпочел бы никогда в жизни не слышать. — Bonjour colonel Morrison… — Амели. Она рассматривала его без какой-либо эмоции, Джек смотрел с хорошо различимой неприязнью. Видимо, такая открытая демонстрация чувств сбивала Амели с толку, потому что она ничего больше не произносила. — Тоже пришли вербовать? Не уверен, что у вас получится, мадам Лакруа. Амели молча попятилась, развернулась и удалилась прочь. — Здорово ты ее, — одобрила Сомбра, проявляясь из воздуха. — Эй-эй, не надо на меня смотреть так, мы же союзники. — С каких пор? — Сейчас… Погоди немного. Хакерша немного повозилась с дверью, после чего уселась на матрас. — Мне очень нужна твоя помощь, — честно призналась она. — "Люмерико" что-то такое замышляет, с чем я в одиночку разобраться никак не могу. Если ты поможешь мне подобраться к резиденции Портеро поближе… — Почему я? — Потому что я планировала использовать Лос Муэртос, а ты сорвал мои планы. Справедливо будет возместить мне потраченные усилия. К тому же, я с тобой тоже поделюсь информацией… Джек уселся, внимательно посмотрел на девушку. — Почему я могу тебе доверять? — Потому что… Потому что ты меня совсем не помнишь? Джек нахмурился. Сомбра вздохнула, потом протянула к нему обе руки и протянула тоненьким голоском. — ¿Has venido a salvarme? (Ты пришел меня спасти?) Не узнаешь? А так? — она склонила голову набок. — ¿Cuándo nos casaremos? (Когда мы поженимся?) Джек сглотнул, уставился на нее. — Оливия? Сомбра приложила палец к губам, потом крепко обняла его, не справившись с чувствами. Джек улыбался невесть чему. Он вспомнил маленькую девочку, которую спас в Дорадо во время Восстания Машин. Она сказала, что когда вырастет, то обязательно выйдет за него замуж. А потом исчезла… Вернее, сам Джек перестал интересоваться ее судьбой, как и судьбой тысяч спасенных детей. Правительство Мексики уверило, что все сироты пристроены в приюты, что им обеспечена сытая жизнь. — Это будет нашей маленькой тайной, ладно? — она отстранилась. — А вот Гэби меня сразу узнал… Я сперва не понимала, почему он меня опекает и не рассказывает о том, что я срываю операции. А потом поняла. Возможно, это тоже было планом "Когтя" по вербовке Моррисона, возможно, у Оливии вовсе никаких теплых чувств к нему нет… — Я помогу тебе. — И это тоже будет нашей маленькой тайной, — заговорщически сказала она. — Маленькой тайной на троих. Я, ты и Гэби. Я буду совсем как капитан Амари при вас двоих. И мы спасем мир. Она не думала, причинит ли боль своими словами, просто говорила то, что было в мыслях. Джек кивнул. — Да, мы спасем мир. — Мне пора идти, — встрепенулась она. — Сейчас придет Аканде. Сделай вид, что ты удивлен его визиту. И что меня не было. И исчезла, оставив после себя только легкую вспышку. Джек вздохнул, выбрался из-под одеяла и принялся отжиматься. Нормальное времяпрепровождение для солдата, никаких подозрений точно не вызовет. — Доброе утро, Семьдесят Шестой. — Доброе утро, мистер Огундиму. — Вы что-нибудь решили о том, готовы ли примкнуть к "Когтю" на должности военного командира? Джек поднялся, взглянул на собеседника. — Мои условия вам уже озвучили? Аканде улыбнулся, благожелательно и открыто, кивнул. — Мы принимаем их все. Никакой информации мы из вас вытаскивать не станем, Семьдесят Шестой. Охотиться на бывших подчиненных вы не будете. Но у меня тоже есть несколько условий. Первое — вы не будете проявлять враждебности к бывшим агентам Blackwatch. — Совсем? — Скажем так, не преступая разумных пределов. Это ведь теперь снова ваши подчиненные. Джек усмехнулся. Аканде тоже вежливо посмеялся и продолжил: — Второе — вы не будете пытаться проявлять враждебность к совету "Когтя". К Гэбриэлу Рейесу в том числе. И к Амели… — Хорошо, — согласился Джек. — Но зачем вам я, у вас же есть Жнец, который тоже отлично умеет командовать, планировать и так далее. — У вас более… гибкие взгляды на политические последствия военных операций, а для нас это сейчас весьма важно. Джек кивнул. Что ж, Аманда Уоллер так Аманда Уоллер. Правда, у той были способы воздействия в виде заложенных в шеи преступников бомб. А у него есть Оливия.