Way Too Dangerous

If my body was on fire Oh you'd watch me burn down in flames You said you love me, you're a liar 'Cause you never ever, ever did But, darling, I’d still catch a grenade for ya

— Ага, — Бэкхён неохотно взял отделанную серебром коробочку, взвесил в руке. — И как я его узнаю? — Легко, — Кёнсу пожал плечами и усмехнулся, — он опасен и пугающе великолепен, ты заметишь. «Великолепен» Бэкхён прогуливался по веранде, любовался закатом и ворчал под нос. — Нельзя было дать нормальные приметы. Великолепен он, тоже мне. Еще и пугающий. Если красивый, так это понятно. Еще наверняка высокий… — Бэкхён поймал свое отражение в зеркальной панели и выпрямил спину. — Но это ничего не значит. Мало ли высоких и кра… — Добрый вечер. Бэкхён обернулся. — Надеюсь, я Вас не напугал, — низкий голос тяжелой бархатной волной толкнул в грудь. Бэкхён усмехнулся. — Я просто не знал, что я здесь не один. В зеркало я Вас не заметил. — Вы здесь не один, — в голосе мягко перекатилась насмешка. — Вы ко мне? — Наверное, да. — Бэкхён попытался сосредоточиться, — могу я войти? Его собеседник чуть помедлил. — Да, — весомо произнес он, жестом приглашая Бэкхёна на порог. — Вы можете войти в мой дом. Бэкхён вскинул бровь, но приблизился. Его собеседник отступил ровно настолько, чтобы гостю не пришлось протискиваться. Бэкхён с ноткой недовольства заметил, что владелец дома намного выше. И плечи его шире. «Подумаешь», — пробормотал Бэкхён и прошел в центр уютной гостиной, обернулся. Дверь закрылась, владелец дома обернулся, на лицо упал свет. Бэкхён затаил дыхание. Красивый. Больше, чем красивый. В больших выразительных глазах не играли отсветы ламп, глубокие темные зрачки завораживали, затягивали, звали потеряться в жаркой бездне. Очень светлая кожа, округлые скулы. Чуточку растрепанные волосы, совсем немного, словно он то и дело тянет в раздумье пальцами непослушные прядки. Он смотрел на Бэкхёна, на губах играла легкая улыбка, но глаза оставались холодными. — Меня зовут Чанёль, — он нарушил паузу первым, с легкой заминкой, словно не сразу вспомнил собственное имя. — Пак Чанёль. Бэкхён кивнул. Кёнсу описал его идеально. Красивых и высоких много. Пак Чанёль великолепен. И это очень пугает. Бэкхён открыл рот, собираясь назваться. — Бэкхён, — мягко сказал Чанёль, — я тебя ждал. — Зачем?! — Разве ты не принес договор аренды? — он показал на дипломат, которым Бэкхён машинально закрывался, как щитом. — Да, точно… договор… — вся легенда напрочь вылетела из головы. Бэкхён пытался вспомнить, что говорил Кёнсу. Усыпить бдительность. Договор полностью настоящий. Дать подписать своей ручкой. Нажать на кнопку. Бэкхён не сразу понял, что молча смотрит в глаза Чанёля. — И что потом? Низкий голос звучал повсюду, как будто Бэкхён это подумал, а не услышал. — Там серебряный стержень, — послушно сказал он. Бархатистый смешок согрел его. — Серебро для оборотней. Кто тебя послал? — Не оборотень. Чанёль чуть нахмурился. — Кто тебя послал? — чуть настойчивее спросил он, бархатные нотки в голосе похолодели. — Отвечай. — Я ответил, — Бэкхён тоже улыбнулся. — Не оборотень. Чанёль придвинулся так быстро, что Бэкхён успел только вздрогнуть. Слишком сильные руки сжались на плечах. — А кто этот не оборотень? Бэкхён запрокинул голову и медленно покачал ею. — Так я бы никогда не составил вопрос. В черной бездне зрачков Чанёля полыхнуло пламя. — Ты не знаешь, кто я. — Знаю, — сердце Бэкхёна билось так громко, что Чанёль едва слышал звонкий голос. — Но я тебя не боюсь! — Вот как. Но ты со мной не справишься. Особенно серебряным пером. — И это я знаю, — Бэкхён обвил шею Чанёля руками. — Но это неважно. — Это почему еще… — Чанёль чуть удивленно смотрел на человека. — Тогда что ты тут делаешь? — Я принес договор аренды. — Бэкхён смотрел на расстегнутую пуговицу рубашки, чтобы не смотреть в завораживающие темные глаза. — И я хотел с тобой познакомиться. Чанёль наклонился к его лицу, но потянулся не к губам. Тягучий шепот зазвучал в самое ухо. — Зачем? — Я… не знаю… мне просто так ужасно захотелось… Бэкхён зажмурился. Он тратил так много сил, чтобы ни о чем не думать, что голова закружилась, а голос дрожал по-настоящему. Рука Чанёля спустилась на спину, поддерживая, пальцы другой мягко потянули подбородок Бэкхёна. — Это больно? Чанёль засмеялся. Взволнованное восклицание разрушило чары, но он уверенно покачал головой, когда человек в его объятиях открыл глаза, взмахнув длинными ресницами. — Тебе понравится. Его смех окутывал Бэкхёна, как летний ветер. — Ты не ответил… Кончики холодных пальцев провели по губам. Бэкхён послушно замолчал. Он вцепился в плечи Чанёля изо всех сил, зажмурился, но все равно вскрикнул, когда к коже прижались влажные клыки. — Мне страшно! Чанёль поднял голову. — Серьезно?! — А похоже, что я шучу?! Ты обещал, что мне понравится! Чанёль удивленно разглядывал его, прислушиваясь к чувствам. — Очень странно. Хочешь, чтобы я тебя укусил? — НЕТ! — Очень, очень странно. Бэкхён попытался выбраться из объятий. Чанёль не убирал руку с его спины, даже когда короткие острые ногти вонзились в запястье. — Отпусти… — Ты упадешь, если я тебя отпущу. — Тогда отведи меня на диван. Чанёль покачал головой. — Давай попробуем еще раз. Посмотри на меня. Бэкхён послушно уставился в прекрасные черные глаза. И на этот раз его захватила волна жара. От близости Чанёля загоралась кровь, приливала к щекам, жарко и жадно пульсировала в висках. Чанёль потянулся к нему, и Бэкхён запрокинул голову. — А так? — шепнул Чанёль, прохладные губы коснулись кожи. По телу Бэкхёна прошла дрожь. — Так хорошо… — выдохнул он. — Согласен? — Да… Острые клыки легко разорвали кожу над артерией. Бэкхён вскрикнул. Мгновенная боль сменилась новой волной жара. Он зажмурился, чувствуя мощные удары пульса под клыками Чанёля. Один, второй, третий. — Думаю, хватит… — проговорил Бэкхён, с трудом собирая сознание из очарования Чанёля и всего, что говорил Кёнсу. — Пожалуйста, прекрати. Чанёль лизнул аккуратные ранки и поднял голову. Бэкхён видел на его губах кровь, голова закружилась снова. — Не волнуйся. — Я совершенно не волнуюсь. Это было даже проще, чем я думал, — солгал Бэкхён. Чанёль отдернул руки. Бэкхён пошатнулся, но устоял, схватившись за край стола. — Я просил на диван, — пробормотал он, часто моргая, чтобы разогнать пелену перед глазами. По шее щекотно текла кровь, но Кёнсу обещал, что укусы затянутся сами, и здоровью Бэкхёна ничего не грозит. Чанёль же смотрел на него с недоверием. Медленно поднял руку и прикоснулся к губам. — Немеют? — поинтересовался Бэкхён. Стол под руками загадочно волновался, но пока стоял. Чанёль прислушивался к своим ощущениям. — Что ты сделал?! — Серебро моей ручки тебе ничем не грозило, — Бэкхён усмехнулся. — Но я это знал. И что ты можешь чувствовать мои мысли, я тоже знал. — Ты ничего не думал… — Чанёль схватился за горло. — Какого черта?! — Конечно, я не думал, — охотно подтвердил Бэкхён. — Зачем мне думать? Я просто поддался твоим чарам, вот и все. И ты прав… Он попытался улыбнуться снова, наблюдая, как Чанёль зажимает рот ладонями, чтобы не кашлять. Столешница под руками превратилась в желе, а комнату затянул белый туман. — Мне очень понравилось, — пробормотал Бэкхён и отключился. Он пришел в себя на мягкой кровати в комнате отдыха. На краю обнаружился не очень-то взволнованный Кёнсу. — Ну? — Бэкхён поднял саднящую руку к шее и обнаружил на горле повязку, а на руке пластырь от капельницы. — Что? Ты молодец. А если бы ты не устраивал драматичных прощаний, то не потерял бы столько сил, — Кёнсу потрепал его по волосам. Бэкхён поморщился. — Я бы сломал тебе руку, но мне лень шевелиться. — Это называется потеря сил, — ласковую улыбку Кёнсу хотелось стереть чем-нибудь тяжелым. — Как тебе твой первый укус вампира? Бэкхён поджал губы. — Не смущайся, он всем нравится. — А на мне его чары не сработали, — похвастался Бэкхён. — Ну… не с первого раза. Кёнсу кивнул. — Я знаю. Я все слышал. — Как?! — У тебя в запонках жучки. — Но… — Я тебе не говорил, так что ты не мог о них думать. И вампир не мог их найти, поскольку ты о них сам не знал. — Бред какой-то, — Бэкхён вздохнул и зарылся глубже в подушку. — А теперь мне положен отпуск? — Конечно. До понедельника. — Что?! — А в понедельник в восемь встретимся в офисе. — Но… как я по-твоему выздоровлю за два дня?! — За один, — Кёнсу поднялся и подарил ему коварную улыбку. — Ты провалялся тут сутки, так что сейчас вечер субботы. — Я отказываюсь… — У тебя контракт. — Кёнсу снова потрепал его по волосам, как хорошего щеночка. Бэкхён попытался оскалиться, как вампир, но аккуратные ровные зубки Кёнсу не напугали. — Выспись хорошенько. В понедельник начнешь с отчета. — Не… Дверь закрылась. Бэкхён со стоном зажмурился. Работа в агентстве внезапно перестала казаться ему пределом мечтаний. Теперь ясно, почему Чонин всегда такой утомленный. Бэкхён снова потрогал повязку. Шея не болела. След от капельницы под пластырем мешал гораздо больше, чем укусы под повязкой. Бэкхён укрылся одеялом с головой и попытался заснуть и проспать до понедельника. А лучше до вторника, просто так, чтобы позлить Кёнсу, который никогда не опаздывает. Стук в дверь не сразу привлек его внимание. — Что? — на всякий случай спросил Бэкхён и даже стянул одеяло с лица. — Кто? Дверь открылась. На пороге стоял Чанёль и нежно улыбался. — Тебе сюда нельзя, — злорадно сказал Бэкхён и усмехнулся, когда улыбка Чанёля на секунду сменилась яростью. — Если хочешь что-то сказать, говори оттуда. Чанёль прислонился плечом к косяку. — Как ты себя чувствуешь? Бэкхён пожал плечами. — Ничего нового. Клыки не растут и прятаться от света не хочется, если ты об этом. — Я не об этом, — низкий нежный голос, в котором пересыпались смешинки, заполнял комнату. — Совесть меня не мучает, — заверил Бэкхён и почувствовал, что краснеет под насмешливым взглядом. — Я всегда мечтал стать охотником. — Повезло, — мурлыкнул Чанёль. — Кому это? — подозрительно спросил Бэкхён и сел, чтобы лучше видеть вампира в проеме. Голова закружилась, но Бэкхён с самым непринужденным видом смял подушку и поднял повыше, под спину. — Если позволишь мне войти, сможешь лежать, — сказал Чанёль. — Я могу сесть рядом с тобой. — Еще чего, — Бэкхён потер лоб, но убрал руку и выпрямился. — Мне и так нормально. — Твоя кровь очень вкусная. — М? Чанёль почти смеялся. Ровные белоснежные зубы сверкали за нежными губами, которые было так приятно чувствовать. Бэкхён смотрел на него и почти не слушал. — Твоя кровь очень вкусная, — повторил Чанёль чуть серьезнее. — И ты меня отравил. — Я думал, будет по-другому… — Бэкхён снова потер лоб. Голова кружилась всё сильнее, голос Чанёля звучал сквозь белесый туман и казался единственным надежным якорем. — Тебе лучше лечь. — Я сам разберусь, что для меня лучше! — Бэкхён закрыл глаза, чтобы не видеть, как комната пошатывается, на ощупь протянул руку к столу. — Стакан левее, — Чанёль больше не смеялся, в его голосе звучала только забота. — Подвинуть? — Да, пожалуйста, — машинально сказал Бэкхён. Прикусил язык и вскинулся, открыл глаза. Осознание сказанного тряхнуло его, как ведро ледяной воды, выплеснутое на голову, которая от ужаса перестала кружиться. Бэкхён смотрел, как Чанёль заходит в комнату и идет к нему, подходит к кровати и наклоняется так близко, что Бэкхён видит, как загнулась одна из длинных ресниц. — Не волнуйся, — Чанёль медленно улыбнулся, взял его за плечи и уложил. — Стакан я придвину. — Отойди. Я тебе запрещаю. — Это работает только с порогами. — Я запрещаю тебе не как вампиру, — возмутился Бэкхён и закрыл глаза, когда Чанёль положил прохладную ладонь ему на лоб. — Просто не трогай меня. — У тебя жар. — Это ты холодный. — Что это? — Чанёль погладил пластырь на запястье. — От капельницы… — С чем? Тебе слишком плохо после нее. — Я не знаю. Мне нормально. — Ты не знаешь? — Чанёль хотел тряхнуть его плечо, но отдернул руку и постарался говорить спокойнее. — Не знаю, — Бэкхён потерся щекой о подушку и заодно о руку Чанёля. — Я доверяю Кёнсу. — Кому? — Он не оборотень, — напомнил Бэкхён и сонно засмеялся, когда Чанёль хмыкнул. Кровать рядом прогнулась. — Свали. — Я побуду здесь. — Чанёль водил пальцами по щеке Бэкхёна, который не возражал. — Странно, что у тебя жар. — У меня нет… — Ты горишь так, что в космосе видно. — Это просто ты холодный, — возразил Бэкхён чуть слышно. Он проснулся один. Вскинулся, сел и огляделся. В комнате Чанёля не было, зато поднос с графином воды и стаканом стоял на самом краю стола. Бэкхён зачем-то проверил повязку на шее, но она не изменилась. Новых укусов вроде бы не появилось. — Ну, и зачем было приходить? — проворчал Бэкхён, на всякий случай подождал ответа из темных углов, но сдался. Выбрался из постели, походил по скучной комнате, подумал, стоит ли поехать домой или даже в офис, но немедленно передумал. Кёнсу дал два дня отпуска, и Бэкхён не сделает ничего полезного ни секундой раньше. Он забрался в постель и завернулся в одеяло. Мгновение казалось, что Бэкхён отлично отдохнул, но стоило коснуться головой подушки, и он провалился в уютный сон.

***

— Эй, Ким Чонин. Чонин вздрогнул, открыл глаза, поднял голову и изумленно огляделся. — Все нормально? Чонин уставился на Кёнсу, хлопая ресницами. — Да, — хрипло сказал он, — все нормально. — Точно? — Кёнсу сел рядом, чтобы Чонин не запрокидывал голову, — ты опять спишь на столе. — Не знаю, как это случилось, — Чонин потер лицо ладонями, пытаясь проснуться. — Сколько времени? — Почти десять. — Утра?! — Вечера, конечно. — Кёнсу засмеялся. — Как ты себя чувствуешь? — Как на третью ночь в офисе подряд. Голова кружилась, захотелось вернуться на восхитительно прохладную уютную столешницу, на которой было так хорошо спать. Теплые руки притянули его к плечу, и Чонин уткнулся носом в восхитительно мягкую ткань. Уютный жар Кёнсу согревал сквозь тонкую ткань, и Чонин вздохнул, устраиваясь поудобнее. Кёнсу гладил его виски кончиками пальцев, щекотно выводил на коже сложный рисунок. Чонин вдруг понял, что больше не хочет спать, чуть повернулся, чтобы видеть лицо Кёнсу. — Как ты это сделал? — Это бодрящий массаж, я делаю по утрам. Помогло? — Угу. — Точно? Чонин кивнул. Кёнсу потрепал его по волосам и поднялся, ловко вывернулся из объятий и обошел стол. — А раз ты взбодрился, исправь наконец-то договор. — Хён… — Чонин застонал. — Так нечестно! Я над ним с самого утра сижу! — И опять не успел закончить в рабочее время. Ты работаешь все медленнее, заметил? Чонин вздохнул. Давно хотелось сказать, что чем больше Кёнсу мешает ему спать, тем хуже результат работы, но Чонин не решился. — Ладно. — Можешь идти домой, — разрешил Кёнсу. — Как только закончишь правки, а я их просмотрю. Чонин возмущенно засопел, но только кивнул, взял ручку и уставился на ровные строчки печатного текста. Строчки раскачивались, расплывались и волновались. Бодрящий массаж Кёнсу перестал действовать, как только сам Кёнсу покинул кабинет. Чонин вычеркнул несколько слов, навострил ручку, чтобы написать сверху исправленный вариант. И не сразу понял, почему вместо простой фразы слова сплетаются в какой-то странный узор. Кёнсу вернулся с банкой горячего кофе из автомата, остановился на пороге и хмыкнул. Чонин снова спал, ручка в цепких пальцах оставила на нужном документе длинную извилистую линию с кляксой на конце. Лампа резким белым светом чертила утомленное лицо Чонина, тени вокруг глаз и бледные губы. Кёнсу подошел, вытянул из-под руки Чонина договор, убрал ручку, отвернул холодную лампу в другую сторону. Чуть подумал, провел ладонью по волосам, наклонился и прикоснулся к виску губами.

***

Чанёль прислонился к ледяной металлической опоре. Вид с крыши офисного комплекса открывается великолепный. Ночной город сияет, переливается, темные громады гор обрамляют озеро огней с черными венами стянутой мостами реки. Чанёлю нравилось смотреть на городскую ночь отсюда, но не в этот раз. Горло снова сжималось, грудь теснила нудная боль, словно ребра слишком туго забинтованы, и повязка стягивается всё сильнее. Клыки саднили. Чанёль почувствовал влагу, прикоснулся к лицу и понял, что прокусил онемевшую губу и даже не заметил. Человеческая часть его крови с каждым ударом сердца разносила по телу противную холодную тревогу. Чанёль закрыл глаза, но немедленно открыл — показалось, что он падает вместе с опорой крыши. Впрочем, с открытыми глазами ему казалось то же самое, разве что так он мог убедить себя, что всё на месте. Никто никуда не падает. Даже ветра нет. Чанёль сел на бетон, вытянул ноги и утомленно уставился в черное небо с вспышками пожарных вертолетов. Наверное, нужно найти другую кровь, свежую и чистую. Использовать Зов не хотелось. Просто идти и искать подходящий источник жизни не хотелось вовсе. Хотелось увидеть Бэкхёна еще раз. И придушить. Ну, не насмерть, пообещал себе Чанёль. Только настолько, чтобы знал, что натворил. Грудь заболела сильнее, пальцы закололо. Если Чанель был чистокровным человеком, стоило бы вызвать кардиолога. И немедленно. Но объяснять, что он просто выпил крови создания, которое должно существовать только в страшилках, было бы слишком долго. — Так бывает когда слишком много в крови серебра, — пропел Чанёль хриплым шепотом и закашлялся злым смехом, захлебываясь ночным воздухом с привкусом бензина. Заставил себя убрать руку от горла. Он мог долго обходиться без воздуха и знал, что не пострадал серьезно, но даже фантомное ощущение удушья все равно пугало. За дверью на чердак послышались шаги, кто-то еще хотел посмотреть на ночной город. Чанёль усмехнулся и беззвучно отодвинулся дальше в тень. Тянущая боль в груди уступила восторженному предвкушению.

***

Бэкхён о своей великой миссии даже не подозревал до самого понедельника. Иначе бы не швырнул в Кёнсу банкой вишневого сока, которая немедленно прилетела обратно и осыпала белоснежную рубашку яркими брызгами. — Ты что творишь?! — Ты первый начал, — возразил Кёнсу. — Иди и приведи себя в порядок. А потом пиши отчет. — Как ты вообще мог сказать ему мой адрес?! — Это не твой адрес, это адрес общественной клиники. И я никому ничего не говорил. — Тогда какого черта он приходил? — Бэкхён попытался стереть сок, но только размазал по рубашке и рукам, сделавшись похожим на жертву очень неаккуратного маньяка. — Кто? — Кёнсу поставил локти на стол и изящно переплел пальцы. — Как ты мог не дать мне самую нужную информацию!!! Я всё видел в договоре! — Ты что, не читал его заранее? — Я читал!!! — И в чем тогда проблема? — Мне что, в третий раз повторить?! — Вопли первые два раза я не разобрал. Попробуй еще раз, связно. Бэкхён набрал в грудь побольше воздуха, но снова закричать не успел. Дверь за спиной распахнулась, в проеме нарисовался очень серьезный Чонин с огромной стопкой бумаг в объятиях и мятым воротником. — Доброе утро, — он слегка поклонился Бэкхёну и задумчиво осмотрел вишневые брызги — Оборотни? — Нет. — Не надевай белое к оборотням больше, — машинально закончил мысль Чонин и сгрузил бумаги на стол Кёнсу. — Ты опять опоздал? — Кёнсу подпер щеку ладонью, глядя на Чонина поверх документов. — Я даже не уходил домой, и ты отлично знаешь это. Чонин достал из кармана белый конверт и положил поверх стопки. — Это что? — Заявление. — Наконец-то, — пробормотал Бэкхён, но сделал вид, что ничего не говорил. — На отпуск? — Кёнсу не прикоснулся к конверту, но его взгляд помрачнел. — Чонин, я же говорил… — Увольнение. — Чонин усмехнулся, спрятав руки за спиной, чтобы не было видно, как сильно сжаты пальцы. — И я могу не отрабатывать, я проверил. Кёнсу поднялся. — Ты не можешь уйти! — Спорим? Я сам помогал составлять контракты. Кёнсу обходил стол очень медленно и аккуратно, засунув руки глубоко в карманы. Бэкхён уже видел, как Кёнсу пытается делать каждый жест максимально мягким, чтобы не сорваться и не начать крушить всё, до чего дотягивается, поэтому резко засобирался. — Пойду отмою это всё, — сказал Бэкхён в пространство и выскользнул из кабинета, уверенный, что его даже не заметили. — Ты не можешь уйти, — повторил Кёнсу. Чонин пожал плечами. — Могу и уйду. — Я тебя не отпущу. — Я тебе не принадлежу, чтобы ты меня отпускал! Кёнсу подошел к нему, сумрачно глядя в глаза. Чонин сжал губы, стараясь выглядеть уверенно. И едва не вскрикнул, когда Кёнсу приложил ладонь к его щеке. — Я не хотел, чтобы ты так устал, — тихо сказал Кёнсу. — Но ты же знаешь, что работаешь лучше всех в отделе. — А ты постоянно поправляешь меня! — Меньше, чем остальных, ты же знаешь. — Мне не интересует, как ты относишься к остальным, — Чонин почувствовал, что краснеет, но продолжал, не замечая, что повышает голос, — я хочу, чтобы ты ценил МОЮ работу. Я стараюсь! Я вообще только и делаю, что работаю, а ты… — Я ценю. И не только работу. — А ты только постоянно критикуешь, и не отпускаешь меня домой, и говоришь, что я опаздываю, а я не опаздывал ни разу за месяц, а еще… — возбужденно тараторил Чонин, но вдруг осознал слова Кёнсу и замолчал. — Что? — Я сказал, что ценю, — Кёнсу снова погладил его по щеке, внезапно уверенный, что подписывать заявление об уходе не придется. — Не только то, что ты отличный юрист и охотник. Я так люблю знать, что не один в офисе ночью. И ты такой милый, когда спишь на столе. У тебя вчера даже угол договора на лице отпечатался. Чонин хмыкнул. — Всегда знал, что моему лицу не хватает шрамов. — Нет, — Кёнсу взял его лицо в ладони, словно защищал бархатистую кожу. — Не надо шрамов. Я надеюсь, что тебе не придется делать ничего опасного. — Опаснее, чем то, что мы делаем? — Чонин усмехнулся. Кёнсу серьезно кивнул. Чонин неловко положил руки на его спину, не дождался возражений и притянул ближе. Пальцы Кёнсу зарылись в волосы, сжали затылок. — Можно тебя поцеловать? — на всякий случай уточнил Чонин. Кёнсу кивнул. Но когда Чонин потянулся к губам, резко отклонился. — Хён, да или нет?! — Да, но только если ты останешься со мной, — заявил Кёнсу и коварно улыбнулся в ответ на недовольный вздох. — Ты нужен мне в компании. — И? — И можешь взять три выходных подряд, — неохотно пообещал Кёнсу. — Я не то имел в виду. — А что? — Мне не нужны выходные, я люблю быть с тобой в офисе. Но я хочу… — Выспаться? — Это потом, — решил Чонин. — Я хочу знать, что ты относишься ко мне не просто, как к хорошему сотруднику. Кёнсу несколько секунд очень внимательно рассматривал его пылающее лицо, потом пожал плечами, прижался к губам. Чонин жарко ответил на поцелуй. Они оторвались друг от друга только когда воздуха совсем перестало хватать. — Надеюсь, ты не думаешь, что это просто поощрение за отличный договор, — чуть задыхаясь, заявил Кёнсу. Чонин с нежной улыбкой замотал головой, вовсе не собираясь его отпускать. — Нет. Договор явно заслуживает большего. ***** Бэкхён задумчиво смотрел на себя в зеркало над раковиной. Попытки отмыть пятна сока превратили яркие вишневые брызги в неравномерные мокрые розовые разводы. Интересно, примут ли рубашку в химчистке? — Что с собой сделал? Бэкхён с воплем развернулся. Чанёль встретил его милой улыбкой. — Не смей подкрадываться ко мне в зеркале! — выкрикнул Бэкхён. — Так нечестно. Чанёль развел руками. — И не только в зеркале, — подумав, уточнил Бэкхён. — Вообще не подкрадывайся ко мне. Надевай обувь с металлическими набойками. — Ладно. Бэкхён нахмурился. — Ты что тут делаешь? — подозрительно спросил он. — Я охотился прошлой ночью, — сказал Чанёль вкрадчиво. — И угадай, что? Бэкхён на всякий случай бочком двинулся к двери. — Ты не можешь больше пить кровь? — осторожно предположил он. — Ага. — Это значит, что будет меньше пострадавших, — Бэкхён надеялся, что голос звучит уверенно, но сам слышал странные звенящие нотки. — Ага. Бэкхён убрал руку, которую уже положил на дверную ручку. — Ты слишком спокойный. Чанёль пожал плечами, отошел к окну и прислонился плечом к раме. — Она не заперта, — Бэкхён взволнованно переступил с ноги на ногу. — И что? — Там солнечно сегодня… — Ты серьезно думаешь, что я забьюсь в подвал и буду молча ждать, пока рассыплюсь от ветхости? Бэкхён закусил губу. Чанёль улыбнулся ему, облизнул белоснежные острые клыки. — Почему ты волнуешься? Ты же охотник. — Я не думал, что будет так. — Я тоже. Бэкхён помолчал, обдумывая сказанное. — Нечестно, что ты такой красивый. — Нечестно, что ты пытался меня убить. — Эй! Ты первый начал! Чанёль расхохотался. Он запрокинул голову, и створка окна качнулась. Тонированная пленка на одном углу отклеилась, солнечный зайчик пробежал по подоконнику рядом с рукой вампира. Бэкхён хотел подбежать к нему, но сдержался. — Что смешного?! — От потери пары глотков крови не умирают, — Чанёль вдруг успокоился так резко, словно ударили по выключателю, снова откинулся назад. — К тому же всем… — Нравится, я помню, — перебил его Бэкхён, подошел и толкнул подальше от окна и полоски золотого света. — Отойди. — А то что? — Ничего. — Бэкхён зло смотрел прямо в глаза, и под пылающим взглядом боль в груди отступала. — Если думаешь, что я буду смотреть, как ты горишь, то нет. — Ты был готов смотреть, как меня травит твоя кровь. — Это не то же самое… — Не вижу разницы, — Чанёль хмурился. Бэкхён протянул руку и разгладил недовольную складку на переносице. — Какого черта ты делаешь? Бэкхён гладил его лицо кончиками пальцев, и постоянно преследующее Чанёля чувство удушья слабело. Он поймал ладони Бэкхёна и осторожно приложил к своему горлу. — Как ты это делаешь? — Что? — уголки губ Бэкхёна подрагивали, едва скрывая улыбку. — Ты отлично знаешь, что. — Понятия не имею, — Бэкхён придвинулся и прикоснулся губами к ссадине на губах вампира. — Ты подрался? — Прокусил случайно. — Из-за меня? — А из-за кого? — Чанёль взял его за плечи и отодвинул. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — Да, — Бэкхён вдруг перестал смотреть в глаза и принялся очень внимательно изучать воротник Чанёля. — Что-то пошло не так… — «Что-то»?! — Ну, раз ты не отравился… Он краснел, и нарастающий жар его кожи окутывал Чанёля, заставляя сердце замирать от восторга. — Я не отравился насмерть, — подтвердил Чанёль низким бархатным голосом. Бэкхён кивнул. — Я тут читал на выходных приложения к договору, — ломко продолжал он. — И если я не хочу тебя добивать, то… — А ты не хочешь? Чанёль хотел пошутить, но голос прозвучал так серьезно и страстно, что Бэкхён изумленно глянул на него. Этот взгляд был ошибкой. Бэкхён потерялся в черной бездне зрачков Чанёля, обрамленных карим огнем. — Нет, — прошептал он, — я не хочу тебя добивать. Но ты не можешь больше пить кровь других людей. Чанёль вскинул бровь. — Я заметил, — сказал он. — Я пришел тебе это сказать… Маленькая горячая ладонь Бэкхёна прижалась к его губам. — Если ты не дашь мне закончить, я сейчас открою окно и буду смотреть, как ты горишь на солнце, — пригрозил он. Вокруг глаз Чанёля разбежались смешливые морщинки, но он кивнул. Дождался, пока Бэкхён уберет руку. — Дам. — Что?! — Я обязательно дам тебе закончить, — Чанёль поймал обе руки Бэкхёна, надежно сжал хрупкие запястья и притянул к себе, крепко обнял. — Что ты хотел сказать? — Что теперь ты можешь пить только мою кровь, чтобы существовать. Чанёль изумленно моргнул, его большие выразительные глаза увеличились еще. — У нас нет выбора, — Бэкхён обвил его шею руками. — Но если ты обещаешь меня не пугать, я не против. — Я против! — возмутился Чанёль. — Почему это я должен жить с человеком, который хотел меня убить?! — Не убил же! Ты мне постоянно будешь это припоминать? — Буду, конечно! Ведь хотел! — Но передумал! Чанёль с нежной улыбкой потянулся к его лицу, поймал взволнованный взгляд, медленно провел пальцами по повязке на шее Бэкхёна. — Тебе же не нужно прямо сейчас? — подозрительно спросил Бэкхён. — Я не хочу еще два дня провести в постели. Чанёль наклонился и прикоснулся губами к повязке. — Нет, — шепнул он на ухо Бэкхёну, — твоя кровь мне пока не нужна. — Х-хорошо… тогда что ты делаешь? — Намекаю, что два дня в постели можно провести и по другой причине. — Что? Эй! Бэкхён со смехом увернулся от поцелуя, ткнул его локтем, но как только Чанёль его отпустил, придвинулся и чмокнул в щеку. — Мне нужно работать, — он упирался обеими ладонями в грудь вампира, потому что Чанёль снова поймал его в объятия. — Исчезни. — Не хочу, — Чанёль замотал головой, растрепанные прядки упали на лоб. Бэкхён поправил его волосы, нежно пригладил. — Ты такой лохматый, потому что не видишь себя в зеркало? — Тебе не нравится? Бэкхён рассматривал его лицо, и Чанёль вдруг понял, что действительно хочет знать ответ. — Нравится, — тихо сказал Бэкхён, качнулся ближе и прижался к его губам. — Ну, просто великолепно. Громкий голос заставил Бэкхёна вздрогнуть, а Чанёля только недовольно поднять взгляд. — На первом же контракте, — Кёнсу прислонился плечом к двери и мрачно смотрел на них. — И кто мне заливал, что мечтает стать охотником? — Я, — уверенно сказал Бэкхён и прижался спиной к груди Чанёля, который обвил его руками, словно собирался закрывать собой от взрыва. — И моя мечта сбылась. Смотри, я с первой попытки добыл себе настоящего вампира. Чанёль фыркнул. Кёнсу закатил глаза и ушел, от души хлопнув стеклянной дверью. Дверь не успела даже перестать звенеть, когда Кёнсу вернулся. — Кстати, ты уволен. А ты — будь благодарен, что я не послал Чонина. — Я благодарен, — заверил Чанёль. Кёнсу сурово посмотрел на него и ушел. Дверь снова зазвенела. — Я бы и сам ушел! — крикнул Бэкхён вслед, развернулся в объятиях и очень убедительно уставился в глаза Чанёля, — я не хочу, чтобы меня кусал кто-то еще. — Я больше никому не позволю к тебе приблизиться, — пообещал Чанёль. — Ты слишком опасен.