Непроходимый тупица

Если Талвас Фатрион набедокурит, то будет сам исправлять всё, что натворил. Хотя он делал успехи, но не думал, что в первую очередь нужно научиться подчинять призванного пепельного стража. Нелот мог вызвать из Обливиона любую тварь, однако остерегался часто это делать, потому что та могла выйти из-под контроля. Несомненно, он уложит призванного пепельного стража, если Талвас не справится и погибнет. Объяснять, предупреждать — бессмысленно. Как дети слушали предостережения родителей и творили всё с точностью до наоборот, так и ученики сводили на нет труды своих наставников. Поэтому Нелот решил оставить всё как есть. Будь что будет. Нового ученика он рано или поздно найдёт. Возьмёт хотя бы того, с драконьей кровью, кто должен отправиться в Скайрим по его поручению, но не торопится, хоть взашей гони из Тель-Митрина. Нелот хмыкнул. Талвас не озадачился, какое именно заклинание на нём отточил его наставник, прежде чем испытать на драконорождённом. Его недальновидность сыграла на руку: Нелот узнал, над чем работал ученик, заодно понял, чистое заклятье или нет. Оказалось чистое: он узнал много подробностей о Талвасе Фатрионе, включая неприличные. В Илдари Саротрил осталась загадка. Память стиралась, как только Нелот снимал с неё чары. В последнее время он склонялся, что ученица знала, как умалить ненужный ей эффект. Илдари была способной. Нелот вгляделся в очередной сердечный камень, точнее, крохотный камешек, и отложил. Куда-нибудь сгодится эта крупица силы Лорхана. Время есть подумать, куда его деть: драконорождённому до Скайрима ещё добраться надо, дойти до Предела, найти воина с вересковым сердцем в груди… Может, хоть так удастся понять, как и почему лишённые собственного живого сердца ричмены не умирают, но обретают силы. В руке стало горячо оттого, что Нелот слишком сильно сжал крохотный камешек. Век живи — век учись, говаривали короткоживущие. Мало сотни лет, он знал это по себе. Постичь древнее колдовство, которым владели ворожеи, Нелот ой как нескоро сможет, если вообще сможет: ричменские шаманы не делились своими знаниями. Осталось только надеяться, что удастся понять, как работает вересковое сердце в груди и где он допустил ошибку, когда вживил сердечный камень в грудь Илдари. Сейчас ричмены и вовсе не подпускали близко чужаков, бросались на них, будто зверьё. Нелот давно выискивал, кого можно отправить в Предел, но не находил. Теперь появилась возможность продвинуться в исследовании, ради неё придётся потерпеть всё, что впитает в себя заклинание, даже походы в баню (если драконорождённый вообще когда-нибудь мылся), постельные утехи (половые органы у таких недоумков, как правило, работали без сбоев), чтобы вычленить нужные сведения. Но результат того стоил. Нелот отвлёкся, когда кто-то появился. Уверенный, что пришёл Релви, рявкнул: — Я тебя звал?! — Но вы же сами приказали наполнить камни душ. Я принёс их! — Талвас Фатрион явился. Странно. В это время не он, а Дровас Релви мозолил глаза, чьё тихое нестройное пение резало по ушам. — Хорошо. Оставь их и уйди прочь с глаз! — Нелот недавно сказал эти же слова Вароне Нелас, когда та принесла чай. После её не видел. — Как хотите, — в голосе Талваса послышалось разочарование, — но я хотел бы узнать, какой эффект у этого… — он указал на кучку сердечных камней, — великолепия. Только этого не хватало — разбрасываться направо и налево крупицами знания, что успел выведать Нелот. Тот взглянул сначала в наивное лицо ученика, затем на грудную клетку… Нет, пока рано для такого эксперимента. — Добудь и выясняй. Кто мешает? — фыркнул Нелот и развёл руками. — Ах да, способность рационально мыслить, складывать один к одному, анализировать, делать выводы тебе не дана. Только таскать чужое! — Ноги ныли, и он прошёлся взад-вперёд, чтобы размять затёкшие суставы. Развернувшись, увидел Талваса, стоявшего у стола и таращившегося на сердечные камни. — Пшёл! И передай Релви, чтобы принёс чая! Куда подевался горе-управитель? Тот в это время приходил, чтобы прибраться, а теперь отлынивал! В Воронью скалу, что ли, ушёл, не поставив в известность? Варона так не делала. За день сообщила, что припасы подходят к концу, и с одобрения Нелота ушла. Но Дровас Релви — не она. И разница не в том, что они по-разному разминали суставы, что одна заваривала прекрасный чай, второй ещё не научился это делать. Варона прослужила много лет, Нелот выведал о ней всё. Релви же остался закрытым, как Чёрная книга, лежавшая в укромном месте за решёткой. Нелот не сомневался: всё узнает, ничего от него не укроется, но со временем. — Хорошо, — согласился Талвас. — Я его не видел, правда. Спрошу у Эленеи или у Улвеса. Если он у них, передам. Час от часу не легче. Словно кто-то наслал проклятие, чтобы Нелот больше никогда не смог выпить изумительный чай. Ещё сегодня утром хоть дрянной глотал, теперь и этого удовольствия лишился. Не самому же заваривать, в самом-то деле! И не Улвесову дрянь лакать! Талвас удалился. Нелот сел и пригладил бороду. Опять на его плечах бытовые мелочи, за которыми следили управители. Опять пол покроется пылью и крошкой от камней душ, соринками от трав и осколками от разбитых флаконов. Но это потерпеть можно. Без чая хуже. Нелот хмыкнул и потеребил бороду. Сердечные камни поблёскивали алым, но он не обратил на них внимания. Две пропажи, причём разные. В день, когда ушла Варона, Нелот занялся посохом. Никто не шуршал метлой, не отвлекал. Только чая сильно хотелось. Когда Нелот закончил, разозлился: сначала на Талваса — за то, что сообщил, что управляющая не появилась, затем на Варону, которая «выбирая новое платье, забыла о времени», поэтому заночевала в Вороньей скале. На следующий день лишившийся по вине горе-управительницы чая Нелот срывался на всех. Особенно досталось Талвасу и драконорождённому гостю, не вовремя забредшему в Тель-Митрин. Еще и предложил Нелоту самому заварить чай, наглец! …когда Варона не появилась и на третий день, Нелот понял: что-то случилось — наверняка нехорошее. История повторилась. Придётся свыкнуться с мыслью, что чая, даже дрянного, выпить не доведётся, не говоря о том, что придётся терпеть невыносимую боль при ходьбе, бутылями глотать зелья, от которых мутило… — Звали? — раздалось за спиной. Нелот, вольготно откинувшийся на спинку стула, выпрямился. Задумавшись о том, чего лишится, потеряв Дроваса Релви, не сразу услышал шаги. — Поставь на стол, — распорядился он. Релви обошёл его и опустил поднос с чайником и пиалами на столешницу. — Где тебя носило столько времени? Здесь… — Нелот обвёл рукой комнату, — всё поросло грязью, а ты бездельничаешь! Даже половины суток не прошло со времени «пропажи» управляющего, но тот должен знать своё место. Нелот ждал оправданий, но не тихого признания: — Вещи собирал. Хотел тайно удрать, но когда вы позвали, решил: нехорошо — исчезнуть, не поставив вас в известность. Вы должны знать… — И куда это ты собрался? — Не стоило спрашивать: у Релви только один путь. — Возвращаюсь в Воронью скалу. — Так и есть. Нелот с немалым трудом поднялся и вгляделся в простецкое измождённое лицо. Взгляд потухший, виноватый, отметил он. Релви успел набедокурить? — Я рассказывал, что лишился всего, что дом сгорел, поэтому решил попытать счастья на острове. Думал, отыщется работа. Но когда прибыл сюда, понял, как сильно заблуждался: то немногое, что осталось, отдал Гелдису Садри за постой и еду. А потом занял у Могрула… Ясно, задолжал. Нелот знал о ростовщике из Вороньей скалы. Знал, что головорез по кличке Пильщик выбивал долги. — На выпивку не хватало? — съязвил он. Подобные Дровасу Релви не боролись с бедами, а запивали от безысходности. — И это тоже, — признался тот. — Раз занял — Могрул не стребовал назад. Второй раз, третий… А когда он сказал, сколько я должен, хотелось наложить на себя руки. Нет у меня таких денег и быть не могло. Благо Гелдис Садри взял на работу, когда его повар уволился и уехал в Скайрим. Но жалования было ой как мало, чтобы отдать долг. А проценты-то росли! Нелот вздохнул. Рассказ Релви — одна из самых обычных историй, что он слышал. Кто-то накладывал руки, кто-то бежал. Для кого-то это беда, для него — банальщина. — Так понимаю, что ты предпочёл терпеть ворчание «невыносимого старого пердуна», но не давление и угрозы. Возвращаться зачем? — Нелот сделал шаг к управителю и посмотрел в виноватые алые глаза. Тот отвернулся и уставился в стену. — Потому что Могрул затребовал деньги у того парня, что привёл меня сюда. Он не отстанет. Всё же Релви — непроходимый тупица. Хорошо, если два и два умел сложить… Умел. Наверняка знал, сколько стоила выпивка. Хотя ни разу от него Нелот не унюхал запах спиртного, но был уверен: управитель пил. — И ты решил, что некрасиво, неблагородно, подло — прятаться за чужой спиной, да? — Нелот, поймав кивок, усмехнулся. — А ты забыл, кто этот парень? Забыл, что он выдохом способен прибить твоего Могрула? Почему он, зная, в каком ты положении, помог? Вероятно, драконорождённый запугал Релви, пустился на шантаж. Алчный огонёк-то в его глазах не укрылся от пристального взгляда прожившего не один век мага. Релви повернул голову и посмотрел прямо в глаза. — В том-то и дело, что он не знал. Я ни словом не обмолвился о долге, и он этим крайне возмущён. Так и сказал: «Выдам Могрулу, где ты. Разбирайся со своими проблемами сам». Он прав: я, как только услышал предложение наняться к вам, тут же побежал собирать вещи. Нелот не жалел управителя. Набедокурил — ответил, расплатился. Всё закономерно. Попытался сбежать от проблем? Это тоже логичный поступок. От честности никогда не было прока. Если Релви дурак, то это не лечится. А он непроходимо туп, потому что намеренно собрался вступить в кучу гуарьего дерьма, от которой напрасно пытался отмыться. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Нелот отошёл от него и взмахнул руками. — Хочешь уйти — проваливай, только чай напоследок оставь! Он остановился, услыхав: — Потому что Пильщик — Могрулов головорез — заявится сюда. А я не хочу, чтобы вы или кто-то другой из Тель-Митрина из-за меня пострадал. — Как же хотелось вскрыть черепную коробку, чтобы убедиться, что в голове управителя пусто! — Да и… — вздох, — так легче, чем страх, что однажды вы всё узнаете и прогоните меня. Теперь могу идти? Мог. Чай принёс, теперь пусть проваливает на все четыре стороны, если хочется нажить проблемы на тощий зад. Но Нелот выдал другое: — Нет, не можешь, потому что я тебя не увольнял! — Он подошёл к горе-управителю настолько близко, что смог разглядеть крохотный рубчик над правой бровью, полученный, наверное, в детстве, и крохотные сосудистые звёздочки на носу и скулах — результаты возлияний. Даже дыхание, отдававшее собачьим корнем (Релви пристрастился к чаю?) ощутил. — Когда-нибудь попытаюсь постичь, как можно жить без мозга. Релви часто заморгал и отступил на шаг назад. Теперь не разглядеть ничего на пепельно-сером лице, простом и открытом. — Зачем я вам, безмозглый? — Релви пригладил волосы, словно проверил, есть что-то в голове или нет. Нелот не дал ему договорить: — А зачем ты мне с мозгами? Оставайся, дурачина! Только безмозглому могло прийти в голову, будто жалкий головорез решится потягаться с волшебником Телванни. А если решится, то одним дураком станет меньше. Нелот взмахнул руками так, что едва не сбил чайник, наверняка остывший. Это движение его успокоило. Дровас отвернулся и принялся разливать чай по пиалам. Нелот уставился на его согнутую спину и задумался. Так давно никто не пытался отвести от него неприятности, не боялся за его жизнь, что он растерялся впервые за несколько веков.