Хроники Долгой Ночи

— Лорд Боле, пройдите к нам, тут за столом кабана нарезают уже! — крикнул лорд Мейн не выходя из-за стола.       Михаэль стоял на выходе из шатра и задумчиво всматривался в ночной лес, из которого постоянно доносились тревожные звуки. Загорские леса всегда были опасны, особенно в военное время. Глухие, и в тоже время не такие уж не непроходимые они представляли существенную опасность для всех армий, людей, рискующих проходить вблизи этих лесов по ночам. Но армия Михаэля стояла здесь уже не одну неделю — несгибаемый лорд Аэрон Дэмфэйр никак не хотел сдавать Фэйртон, свой наследный замок. — Не знаю, как-то странно сегодня мне, волнение накатывает… — все-таки ответил Михаэль, повернувшись лицом к лорду Мейну. — Мой господин, садитесь за стол, выпейте вина со своими подданными, и сомнения сразу уйдут. Не зря мудрецы говорят — истина в вине! — с легким смешком проговорил Мейн, надеясь приободрить своего сюзерена. — Думаю, ты прав… Ладно. Эди, плесни-ка мне вина в чашу! — приказал Михаэль своему пажу, почти заснувшему в скуке от бездействия господина.

***

      В лагере было тихо. Часть бойцов спокойно спала в своих палаткам или же просто на голой земле, ибо жаркая летняя погода срединного Загорья позволяла спать под открытым небом и не замерзнуть. Остальные же бойцы либо стояли в дозоре, наблюдая за городскими стенами, либо готовили еду в больших кострах, не особо заботясь о том, совершит ли Аэрон очередную вылазку, или нет. По обрывочным данным у Аэрона было немногим более пятисот человек в замке, в то время как у Михаэля, прибывшего в лагерь пару дней назад из-под Эрно, было в распоряжении около четырех тысяч воинов, не считая личной гвардии лорда Боле.       Лорды ели, пили и развлекались в большом шатре, поставленном почти в самом центре лагеря осаждающих. Михаэль наблюдал за этим весельем и не понимал, откуда столько радости, когда по данным разведки, армия Родрика была от них в паре дней пути, а подкрепление в виде отряда Бэйла Рэндэла запаздывало. Михаэль плеснул себе вина, осмотрел довольные и сытые лица своих подчиненных, поднял бокал, но неожиданно его слух насторожило ржание лошадей и крики со всех сторон лагеря.

***

      Родрик молча наблюдал за лагерем Михаэля с холма. Йен, Джейсон Бакстер и лорд Вильямс стояли по обе стороны Родрика, но никто не брал на себя права начать диалог с новым королем Загорья. Все они были уставшими — расстояние, которое его армия должна была преодолеть минимум за пару дней, Родрик и его всадники преодолели менее чем за полдня. Марш-бросок стоил его воинам многих сил, и поэтому сейчас Родрик дал им возможность отдохнуть перед битвой. — Брат, что мы будем делать? — поинтересовался Йен, приблизившись к Родрику вплотную. — Я думаю смести лагерь, стереть его с лица земли. — Их многовато, не находишь? Может, как при Маграо? — перебил Йен, пытаясь блеснуть своими познаниями тактики. — Вы как думаете? — спросил Родрик у Джейсона и лорда Вильямса. — Я не эксперт в массированных конных ударах, но слова Йена мне приглянулись. — спокойно ответил лорд Вильямс, кивнув головой и направившись к лошади.       Джейсон лишь непонятливо развел руками, давая понять, что не хочет рисковать жизнями чужих солдат, предлагая свой, возможно не самый лучший план. — Ладно, делимся на малые группы, и заходим в лагерь со всех сторон. Я направлю свой удар со стороны главного шатра. Я отправлю к каждому гонца, по его приезду вы должны атаковать…       Все понимающе кивнули, и вернулись к тяжелым латным конникам, облаченным в черные доспехи, и принялись делить их на небольшие группы. Вскоре с Родриком осталось лишь пара сотен всадников, но этого ему вполне хватало для того, чтобы посеять панику в рядах противника, никак не ожидавшего атаки. — Гонцы, поехали! — приказал Родрик, и воины рванули к позициям, где расположились оставшиеся части его армии.       Сам Родрик, достав свой огромный меч, первым ринулся в бой. Конники помчались за ним, и многие успели его опередить. Послышались крики со стороны лагеря, и редкие стрелы, не наносящие особо сильного урона, полетели в сторону рыцарей. Родрик ворвался в лагерь, но пока его встретили лишь разрубленные тела тех, кто первыми встал на защиту лагеря. Вскоре количество солдат увеличилось, но и из леса и с холмов на лагерь начали накатываться конные отряды Загорского королевства.       Родрик спешился, ибо рисковать своим конем, пробираясь через плотные ряды копейщиков, он не хотел. Он срубил первого бойца, обагрив свой меч первой в этом бою кровью, и почти сразу же на него выскочила почти дюжина копейщиков. Родрик посмотрел на них и ехидно улыбнулся — копья их были ненамного длиннее его меча, а в глазах он видел их неописуемый страх.       Первые два побежали на него сломя голову, но обоих снес проезжающий мимо всадник, и Родрику осталось лишь добить одного из них. Остальные налетели на Родрика, пытаясь пробить толстенный доспех наконечниками копий. Схватив древко одного из копий, Родрик снес полголовы копейщику, после чего оставшиеся бойцы трусливо побежали прочь. Один из них спотыкнулся, и, поняв, что Родрик стоит за его спиной, обернулся с криками: — Пощадите, у меня две дочери в Рэгме… — А у меня желание тебя убить! Есть еще вопросы? — злобно проговорил Родрик, практически с легкостью подняв бойца одной рукой, держа того за шею. — Прошу!       Родрик не стал дальше слушать мольбы бойца, и мощным броском насадил того на колья, выставленные в лагере. Он продолжил движение в сторону главного шатра, где уже часть кавалеристов приняла бой с гвардией Боле.

***

      Михаэль, успев взять только меч, выбежал на улицу, где прорвавшие заслон конники устроили резню на поляне перед шатром. Михаэль крепко сжал в руках свой меч, а за спиной он услышал, как недавно пирующие лорды тоже обнажили мечи. Михаэль видел, как его гвардейцы бьются из последних сил, но бежать к ним он не мог — шанс погибнуть от рук выскочившего из темноты всадника был очень велик.       Он повернул голову — на него, приготовив копье, несся конный латник. Собрав всю смелость и силу в кулак, Михаэль побежал на встречу коннику, и когда тот уже был готов копьем сразить Михаэля, тот в быстром подкате со всей силы рубанул лошади по ногам, от чего животное упало, придавив всадника к земле. Михаэль, отряхнув свою мантию, быстро подбежал к всаднику и что есть силы ударил по закованной в латы груди, и в этот раз латы не выдержали, а меч вошел глубоко в тело жертвы. — Гвардейцы, держаться вместе! — приказал Михаэль, когда выдернул меч и всадника.       Часть всадников разбивалась о стену щитов и копий, но защитников становилось все меньше и меньше, а сам Михаэль уже устал придумывать способы умерщвления тяжелых латников.       И вот, кроме него, пары сражающихся гвардейцев и одного конника из армии Родрика никого не осталось — видимо вектор атаки сместился в другую часть лагеря, где располагалась большая часть защитников.       Раненые отползали в сторону, пытаясь спастись от неминуемой смерти, ибо все понимали, что ждет их за убийство короля Родана. Последний конник яростно сражался сразу с двумя гвардейцами, и Михаэль, заметив это, снова разбежался и выполнил очередной мастерский подкат под ногами лошади. Когда живот ее был прямо над его головой, Михаэль выставил меч, выпустив кишки и кровь себе на лицо. Конник упал с умирающей лошади и тут же был добит гвардейцами.       Михаэль сел на поваленный забор, и начал старательно вытирать лицо от крови и грязи, а когда глаза его были протерты, он поднял голову и увидел перед собой огромного рыцаря в черных доспехах…

***

      Последние гвардейцы с криком понеслись на Родрика, но тот мастерским ударом разрубил одного из них пополам, а второй, увидев это, бросил меч и встал перед Родриком на колени, прося о пощаде, но Родрик не слушал его, а лишь не менее легким ударом снес ему голову. — Лорд Михаэль Боле… Какая встреча! — ехидно и немного восторженно проговорил Родрик, вытерев свой меч от крови гвардейцев. — Лорд Родрик Эрган, — приветственно кивнул Михаэль, в мыслях прокручивая сценарий возможного боя. — Итак, два героя войны, вот только один воевал за одну сторону, а один за другую, сходятся в одной схватке, которую, возможно, опишут барды. Я уже представил название: «Первый капля врагов рода Эрганов». — Слишком пафосно… — За то правда! — грозно проговорил Родрик, наставив на Михаэля свой меч.       Михаэль вздохнул, достал из ножен уже убранный меч, и приготовился к дуэли. Родрик молниеносно атаковал ударом из-за головы, от которого Михаэль легко увернулся, но сразу же Родрик схватил того за шею и кинул в сторону, на десяток мертвых тел. Прокатившись по ним, Михаэль попытался встать, но поскользнулся на грязи, образовавшейся из лужи крови.       Родрик вызывающе выпрямился во весь рост, достал кинжал, который взял в левую руку, расставил обе в руки, в каждой из которых был острейший клинок. Полутораметровый, тяжеленный меч в правой, и небольшой нож в левой. Михаэль поднялся, поднял свой меч и меч мертвого бойца, и пошел к Родрику. Тот холодно смотрел на Михаэля, не опускал забрало своего шлема, и Михаэля, тяжело дыша, спросил: — Почему ты не опускаешь забрало? — Я хочу, чтобы ты видел, кто тебя убивает, и что я буду испытывать, пока убиваю тебя, лорд Боле…       Михаэль встал перед Родриком, приготовил оба меча к бою, и быстро двигаясь, оттолкнулся от тела мертвой лошади, напрыгнул на Родрика, но скользящий удар прошел мимо цели, лишь оцарапав лицо Родрика чуть ниже правого глаза. Король Загорья мастерски отражал удары Михаэля, а тот в свою очередь начал уставать. Михаэль еще раз выпрыгнул, но руку его вовремя остановила бросившая меч рука Родрика, а левой рукой он нанес удар кинжалом в бедро, которое кинжал с легкостью пробил насквозь.       От боли Михаэль выронил один из мечей, и Родрик ударом латной рукавицей по животу отправил того на землю. Родрик направился за лежащим в стороне мечом, и, когда взял его, обернулся. Взору его предстал Михаэль, который бесстрашно встал, опираясь на меч. Сильно хромая, он пошел к Родрику, и тот схватил молодого лорде и кинул от себя на несколько метров.       Михаэль ударился о колесо телеги, боль охватило все его тело, кровь текла из ноги, носа и рта, но он не хотел сдавать и просить пощады. Родрик направился к Михаэлю, держа в руках свой меч, но неожиданно остановился. Перед ним из леса возникли десятки, нет, сотни бойцов Бэйла Рэндэла.

***

— Сир Родрик Эрган! — крикнул Бэйл — Не вижу смысла сегодня проливать больше благородной крови. Ты убьешь его, а мои бойцы убьют тебя…       Родрик, услышав за собой приближение кавалерии, довольно приготовил меч к бою. Михаэль трусливо полз в сторону Бэйла, постепенно отдаляясь от Родрика, не принимавшего активных действий без своих воинов. Когда Михаэль почти дополз до позиций Бэйла, пара крепких бойцов подняла его и унесла с поля боя. Бэйл, убедившись, что Михаэль в безопасности, развернулся и громко приказал: — Убейте его…       Десятки солдат выбежали из леса навстречу Родрику, и тот, не растерявшись, поднял лежащее рядом колесо от сломанной телеги, и, раскрутив его, метнул в наступающих, сбив с ног несколько человек. Родрик помчался навстречу наступающим и, получая легкие, не пробивающие его броню удары, принялся рубить бойцов Бэйла. Они кучей наваливались на него, но этого было мало — практически монолитный доспех Родрика очень трудно было пробить.       Копейщик Бэйла, заметив, что в районе у подмышки есть небольшой зазор, нанес удар копьем — не особо точный, но лезвием копья он поцарапал кожу Родрика. Из темноты на бойцов Бэйла налетели всадники Родрика, мгновенно обратив нападавших в бегство. Йен спустился с коня, и срубил последнего отступающего бойца Бэйла. — Ты как? — спросил Йен, положив руку на плечо тяжело дышавшему Родрику. — Лучше, чем когда-либо! — со смехом произнес Родрик. — Отлично… — Потери? Пленные? — стандартно спросил Родрик, ожидая, что Йен уже подвел подсчет, как всегда это было в отряде. — Потери минимальны, пара сотен конников. А пленных… Ну в районе тысячи, люди Аэрона Дэмфэйра их охраняют. — Тогда пошли пройдем, посмотрим на счастливчиков.

***

      Они долго шли по лагерю, стоящему кругом вокруг всего замка. Палатки, шатры и укрепления горели, пленные воины лорда Боле стояли на коленях, просили пощады, но рыцари Родрика и солдаты Аэрона крепко держали их, не давая вырваться. Особо буйных закалывали, резали в пример другим, дабы никто не пытался убежать.       Основная масса пленников находилась на площади, в окружении копейщиков и лучников Аэрона. — Что нам с ними делать? — спросил Аэрон, закончивший осмотр пленников и укреплений лагеря. — Ну, что ж, для начала, каждого второго умертвить на месте. — холодно произнес Родрик, и Йен, услышавший это, вздрогнул и ужаснулся от слов брата. — Родрик, зачем? Они сдались в плен… Нельзя так делать! — возмущенно отреагировал Йен, чем вызвал недовольство у Родрика. — Что? Я не расслышал… По-моему, мы воздаем им по заслугам. И да, раньше нам не нужен был повод для того, чтобы убивать людей… — Раньше, это было раньше, брат. Они лишь исполняли приказы… — А мирные жители Ман-Блу, чем они перед ними провинились? — спросил Родрик и Йен, заметив дикий и злой взгляд своего брата, понял, что его не переубедить, да и в целом он был прав. — Делай, что считаешь нужным. Но людей, стоящих на коленях, я убивать не буду. — ответил Йен, и демонстративно воткнул меч в землю перед Родриком.       Король понимающе покивал, и отошел к пленникам, за спиной которых уже выстроились бойцы. Они стояли через одного и молчали, никто не говорил, дабы обреченные на смерть солдаты до последнего сомневались в своей участи. — Исполнить приказ! — рявкнул Родрик.       Его рыцари и бойцы Аэрона начали вырезать бойцов Михаэля Боле. Кому-то перерезали горло, с хрустом ломали шею, закалывали копьями и отрубали голову с нескольких ударов.       Некоторые солдаты старались вырваться, но их сразу же убивали. С удовольствием и блеском в глазах солдаты Родрика вырезали пленников, и когда половина большая часть пленников была вырезана, Аэрон подошел к Родрику, и спросил: — Что делать с остальными? — Ну, есть у меня одна традиция… — ехидно улыбнувшись, проговорил Родрик.

***

      На утро Бэйл, взяв с собой лишь отряд тяжелой кавалерии, направился к лагерю, дым из которого был виден на всю округу. Конники держались близко, страх перед внезапным нападением Родрика был слишком велик.       Михаэль был отдан лучшим лекарям его армии, но точных прогнозов по его выздоровлению еще не было — раны, полученные в бою с Родриком были слишком сильны. На утро поднялась сильная жара, и с лагеря повеяло гнилью и гарью, что вызывало у многих бойцов приступы рвоты и сильнейшего головокружения. — Командир! — послышалось Бэйлу с правого края колонны, и он, развернувшись к источнику звука, увидел легкого конника, подзывающего к себе своего лорда. — Я слушаю… — спокойно проговорил Бэйл, на деле павший духом и сильно удрученный. — Вам надо это увидеть.       Всадник поскакал в сторону лагеря по лесному тракту, и по мере приближения к лагерю вонь усиливалась, и когда всадник остановился, на глаза Бэйлу и его воинам предстало поистине ужасное зрелище. Воины Михаэля Боле с распоротыми животами висели на деревьях, привязанные к ним за собственные внутренности и веревки. У многих не было глаз, освежеваны руки, ноги, отрезаны носы и уши, и самое ужасное, что некоторые были еще живы. — Добейте их… Пусть не мучаются… — пустив слезу жалости и ужаса вымолвил Бэйл, не в силах наблюдать за мучениями истерзанных воинов.       Повешенные на своих внутренностях воины висели так до самого входа в лагерь, в который, пускай и с опаской, Бэйл въехал в числе первых. Тела мертвых лежали в кучах, некоторые горели, некоторые попросту гнили под палящим солнцем, но у многих, как заметил Бэйл, отсутствовали кожа, глаза и внутренности.       Воины спешились и начали двигаться к королевскому шатру, к которому была выложена дорожка из тел. Все прикрывали носы, ибо вонь была непередаваемая и сводила с ума. У шатра Михаэля Бэйл остановился и после долгих размышлений все-таки решил зайти.       Внутри воняло не меньше, чем на улице, но там не было тел, а по самому центру стоял огромный сундук. Бэйл аккуратно отворил его, и увиденное в нем содержимое заставило его изрыгнуть завтрак наружу. Сундук был доверху набит вырезанными глазами, и испуганный Бэйл вышел на улицу, сел на коня, и со своими воинами помчался к замку, врата которого были открыты.       Фэйртон пустовал, никаких признаков жизни не было. Только трупы, горы трупов на улицах и площади, выложенной содранной, человеческой кожей. — Родрик поработал на славу… — проговорил Бэйл, прикрыв нос рукой. — Что вы сказали, милорд? — переспросил всадник. — Мне кажется, мы разбудили зверя…