Метод

Колонка над головой взвизгнула так, что Отабек в третий раз за вечер чуть не выронил чашку. Если у них в малом зале стоял такой бедлам, то страшно было представить, что творилось внизу, где основная тусовка на танцполе уже начинала потихоньку пьянеть и искать приключений. В целом Отабек уже привык, что с декабря по январь — в самый сезон новогодних корпоративов — работать приходилось усерднее, чем даже летом. Несколько раз в неделю в их клуб заваливались самые разные компании и праздновали новый год, независимо от даты на календаре и финансовых возможностей. Но сегодня терпеть чужие пьяные физиономии было куда противнее, чем обычно, по одной простой причине: этим вечером музыка была настолько отвратной, что Отабек и сам с удовольствием грохнул бы чашкой об пол, если бы не знал, что из собственного жалования потом вычтут. Уж он бы перекроил к чёрту этот плейлист целиком, достал бы из заначки крутых треков, раскачал бы весь клуб и заставил бы трястись в модных конвульсиях даже самых кислых директоров и администраторов, у которых рубашка на раздувшемся авторитете не сходится... Но динамики продолжали надрываться мерзкой попсой и коммерческим ширпотребом, группа пожилых бухгалтеров и экономистов в углу мучила пару микрофонов и что-то с чувством завывала в караоке, пытаясь перекричать музыку с первого этажа. А Отабек за стойкой продолжал натирать посуду, морщась каждый раз, когда от долбящих в грудь басов под пальцами позвякивали стекло и керамика. И ведь даже накатить нельзя, пока все не разойдутся. Вдруг в полумраке зала у двери мелькнуло что-то быстрое и яркое, настолько неуместное в окончательно стухшем вечере, что Отабек против воли поднял глаза и уставился на невысокого и тонкого светлого парнишку. Или он просто казался таким на фоне своих крупногабаритных коллег. Его белая рубашка отсвечивала синеватым в неоновых лучах клубных ламп, а по плечам её расчерчивали две контрастные полосы чёрных подтяжек. Эту фишку Отабек уже видел. Сегодняшняя фирма устроила что-то вроде дресс-кода, но если остальные носили устаревший аксессуар с важным деловым видом, то парнишка явно раздражался, постоянно их дёргал, поправлял и вообще выглядел довольно забавно. Жабо не хватает, подумал Отабек, получился бы настоящий мальчик-зайчик из хора. Но тут мальчик-зайчик обернулся и вскинул такой колючий взгляд, что следующей мыслью мелькнуло: сейчас в горло вцепится. На чистом рефлексе Отабек отступил на шаг, когда парнишка круто развернулся всем телом, двинулся к стойке, так же резко затормозил и что-то сердито сказал одними губами. Музыка всё ещё ритмично давила на перепонки каждым тактом, закупоривая уши не хуже самых качественных беруш. Отабек сдвинул брови и качнул головой: «Не слышу». Парнишка, наверное, прибавил громкости, по крайней мере, рот стал открывать шире и злее. В углу в этот момент завёлся фонами микрофон от караоке, от столика у входа в бар раздался взрыв смеха. Отабеку ничего не оставалось, кроме как виновато пожать плечами. На скулах у парнишки отчётливо дёрнулись желваки, и Отабек вдруг с сожалением подумал, что ему тут, за стойкой, даже спрятаться особо негде. Но вместо того, чтобы выпустить когти, внезапный посетитель ещё раз поправил лямку, достал из кармана телефон и принялся что-то яростно печатать. Через несколько секунд Отабека ослепило ярким экраном подсунутого под нос телефона. Поморгав, он рассмотрел открытую заметку и набранный в ней текст: «Кофе, говорю, сделай, глухня!» Перед глазами снова потемнело — парнишка дёрнул телефон обратно, что-то настучал по экрану и хмуро протянул заметку обратно: «Пожалуйста». А что, тоже метод. Отабек осторожно вынул из бледных пальцев чужой телефон и набрал ниже: «Американо, латте, капучино, мокка?» Парнишка забрал трубку, пробежал глазами текст и поднял руку с тремя оттопыренными пальцами. Отабек кивнул и занялся кофе. Время от времени взгляд сам прыгал с белой чашки на почти такое же молочно-белое лицо. Из собранного на затылке хвоста выбились несколько светлых прядей с цветными бликами прожекторов и теперь падали на глаза, но, кажется, совсем не беспокоили хозяина. Он просто сидел за стойкой и, подперев кулаком щёку, угрюмо наблюдал за полупьяными коллегами. Закончив с кофе, Отабек тронул парнишку за локоть и кивнул на лежащий рядом телефон. Тот снял блокировку и открыл ту же заметку. Отабек отбил после текста два пустых абзаца и написал: «Не нравится вечеринка?» Парнишка всё ещё хмурился, но ответ написал быстро и охотно. Значит, не злился. Скорее, для вида мину строил, чтоб не трогали лишний раз. «Да еле отцепился от этого извращенца, нашего кадровика. Придурок и алкаш. И музыка тут у вас отстой». Отабек выставил на стойку чашку, бросил рядом пару салфеток и со смешком набрал: «С последним полностью согласен». Тугие басы по-прежнему сотрясали воздух так яростно, что пенка ощутимо подрагивала, а силуэт кошачьей морды из шоколадной крошки расплывался на глазах. Но парнишка всё же успел его рассмотреть и с улыбкой поднял большой палец вверх. Рука Отабека сама потянулась к чужой трубке. «Я мог бы что-нибудь на нём написать, но не знаю, как тебя зовут». Отпив из чашки и окончательно смазав рисунок, парнишка посмотрел на экран, потом на Отабека. Снова на экран и опять на Отабека. Сделал сложное лицо, прошёлся пальцами по экрану и развернул телефон: «Ну, допустим, Юра. А ты?» «Предположим, Отабек». Два подозрительных взгляда встретились над стойкой, сцепились, заискрили смешинками, и они оба хором прыснули. Долбившая из колонок музыка глушила Юрин смех, но улыбался он так ярко, что почти затмевал моргающий под потолком прожектор. Отсмеявшись, они пожали руки, и Юра снова взялся за телефон: «Спасибо, оч вкусно! А что-нибудь покрепче есть? Коктейль можешь?» «Могу. А тебе восемнадцать есть?» На этой фразе Юра снова нервно дёрнул чёрную лямку на плече и скрестил на груди руки: «Ты прикалываешься, что ли?!» — красноречиво сказал он взглядом. «Совсем немного», — повёл плечом Отабек и, подумав, приписал в заметку: — «Как насчёт небольшой передышки для ушей, пока ждёшь?» Юра выгнул бровь, а Отабек уже загрузил на чужом телефоне Вконтакте, нашёл свой аккаунт и открыл аудио. Вытащил из кармана аккуратно свёрнутые наушники, выложил их рядом на столешницу. Юра полистал список треков туда-сюда, свернул прилажку, набрал в заметке: «Это твой профиль?» Отабек кивнул. Юра вернулся на его страницу, ткнул «Добавить в друзья» и только затем взялся за наушники. Отабек подумал, что, наверное, этот вечер не так уж и плох, как ему казалось недавно. О том, что Юра сохранил эту их переписку с пометкой «Важное», Отабек узнал много позже. Где-то между первым свиданием и вторым поцелуем.