В погоне за тьмой

      Затянутые тьмой небеса не пропускали и крупицы света на кровавую землю.       — Ва… лерия…       — …       Знакомый голос, раздавшийся впереди, заставил сердце девушки вздрогнуть, а глаза раскрыться. Сознание медленно уходило во мрак, у неё не было сил даже встать, а любое движение вызывало невыносимую боль и требовало огромных усилий.       — Ах…       На секунду глаза закрылись…       — Саске…       Спустя какое-то время она вновь открыла глаза и заметила возле себя силуэт. Первое, что открылось её взору, то, как красивейший серебряный клинок обратился в частички света, которые подхватил ветер и унёс в небытие.       Окровавленные волосы развивались по ветру, а тело судорожно трепыхалось. Девушка в полусознании заметила, как его правый глаз потух, а лицо не выражало абсолютно ничего.       Казалось, что прошла вечность, но всё произошло в мгновение.       Отблёскивая серебром, с его лица пробежала слеза.       — Спасибо тебе… за всё.       Сквозь кровавые слёзы, на его устах возникла горькая улыбка. А после…       Его бездыханное тело упало голую землю.       — «Нет…» — слёзы ручьём текли из её прекрасных золотистых глаз.       — Агх!..       Девушка попыталась поднять руку, но тело отозвалось острой болью.       Сердце Валерии забилось в бешеном ритме.       — «Саске!..» — попытавшись встать, она ясно чувствовала, как тело ломается, кости трещали. — «Нет… пожалуйста!»       — «Вставай!!!» — твердило сознание.       — «Я… должна!!!» — несмотря на мучительную боль, девушке удалось лишь вытянуть руку. — «Поднимайся!!!»       — Ах!..       Тудум-тудум…       Глаза в ужасе смотрели на текущую кровь и на то, как его тело распадалось на множество частичек тьмы, которые унёс ветер…

***

      Токио. Япония.       Месяц спустя.       — ?!       Сереброволосая девушка резко поднялась с кровати и, тяжело дыша, она оглянулась по сторонам.       Последний месяц ей снится один и тот же сон. В большой комнате повсюду разбросаны вещи.       Девушка села на край кровати и отрешенно посмотрела в пол. Её взгляд не отображал ничего, былой задор и огонь в глазах полностью угасли.       — …       Вспоминая тот день, она выплакала всё слёзы, дальше была лишь разъедающая горечь и гнев.       — Какая же я… — заметив собственное отражение в зеркале, она горько ухмыльнулась, — беспомощная.       Длинные серебристые волосы неаккуратно спадали до пола, под глазами были огромные мешки, тело заметно исхудало. Но Люцифер это совершенно не волновало.       В этот момент в дверь постучались.       — Открыто, — пробубнила девушка, даже не поднимая взгляда.       С её позволения в комнату вошёл высокий мужчина в бордовом плаще. Валерия никак не отреагировала на приёмного отца. А вот во взгляд Азазеля был полон сожаления и вины.       — Плохо выглядишь, — изогнув губы, он неловко улыбнулся, но фальшь был заметен невооружённым глазом.       — …       — Прости… — виноватым голосом произнёс он. — Если бы я только появился быстрее…       — Тебе незачем извиняться, — горько прошептала девушка. — Это… моя вина.       — Нет, это я позволил ему уйти, и вся ответственность лежит на мне.       — Я… я была рядом, но… — поток слёз стекал на пол. — Ничего… ничего не смогла сделать, не могла ничего сделать!!!       — Ты не должна винить себя в этом, ты… Ты была рядом, — еле слышно ответил падший.       — Не должна?! Саске погиб из-за меня! Прямо у меня глазах!!! — Люцифер распахнула глаза, через которые проступали слёзы. — Я… просто ничтожная слабачка, которая не способна постоять за себя и защитить дорогих мне людей!       В её крике была грусть и гнев, но гнев был направлен далеко не на Азазеля. Валерия целиком и полностью винила себя в содеянном.       — Послушай! — падший положил руки на плечи девушки. — Я не узнаю тебя! Где та целеустремлённая и сильная девушка?! Ты хочешь, чтобы то, к чему вы оба стремились, было перечёркнуто? Я более чем уверен, что Саске желал тебе лишь лучшего и не хотел бы видеть тебя такую!       — Я… я не знаю, что делать! — сквозь слёзы сказала она. — Моим желанием было… дать ему счастье, то, чего ему так не доставало! Но всё, что осталось, это лишь частицы его силы!       — Даже если всё кончилось, даже если кажется, что надежды больше нет, борись и вгрызайся за жизнь, Саске оставил тебе частичку себя — используй её по назначению!       — …       Ответом послужил лишь изнеможённый взгляд.       — Если хочешь винить кого-то в смерти Саске, то вини меня!       Падший резко убрал руки и вздохнул. Поняв, что нет смысла мучить и без того разбитую девушку, он развернулся и пошёл прочь из комнаты.       — Чуть не забыл, — стоя уже у самых дверей, падший залез в карман и бросил предмет на кровать Валерии. — Нашёл это в старом доме.       — ?!       Дверь захлопнулась, и Валерия неохотно перевела взгляд на предмет, и её глаза расширились от удивления.       — Саске…       Их совместная фотография. Хоть он и потерял тогда память, но на ней он улыбался…

***

      Азазель быстро телепортировался из своей квартиры. Благо, он смог найти время и проведать дочь. Её состояние ещё хуже, чем предполагалось.       — «Тс… если бы я только быстрее привёл подкрепление», — раздражённо цокнул падший. — «Нет… Мне нельзя было отпускать её одну. Да уж, плохой из меня отец».       Со дня окончания войны прошел месяц. Хоть это и была очень короткая война, жертв было очень много. Вторая проблема возникает в том, что теперь обычные люди знают о сверхъестественных существах, но сейчас все фракции уже разбираются с этой проблемой.       Астрел Зеро исчез, а вместе с ним и все духи. Даже то, что было связано с духами исчезло. Однако в девушке до сих пор осталась частица его силы.       Расследованием сейчас занимались падшие, однако пока что никаких результатов. В мире больше не встречались духи. Как он и говорил, если отрезать им источник энергии они перестанут существовать.       — «Ты и вправду ушёл из этого мира?» — взглянув на голубое небо, Азазель остановился. — «Неужели ты знал, что всё так будет? Хотя…»       Ухмыльнувшись, падший пошёл дальше.       Наверняка он боролся до самого конца, боролся с судьбой и смертью.       — Жаль только, что о твоём подвиге знают лишь единицы.       Парень никогда не считал себя героем, не считал себя благородным или что-то в этом роде, но несомненно его поступок достоин звания «Теневого герой».