Ошибка

      Сергей вернулся домой и сразу лёг на диван — сил совершенно не было. А ведь через неделю больничный закроют, и надо будет выходить на работу. Как он будет? Интересно, здесь ОН его тоже найдёт? Впрочем, вряд ли — больничка-то в Москве, а живёт Серёжа тут, в родном Замкадье. И никто из бывших друзей-приятелей не знает, что он вернулся. Сергей оборвал контакты со всеми ещё три года назад. Как раз когда они с Макаром расстались. Решил в новую жизнь никого не брать. И не потому что они этого не достойны. Нет, просто его новый образ жизни — шлюхи и пьяницы — не то, чем стоит гордиться.       А год назад всё опять изменилось. Судьба сделала зигзаг — Сергей заболел. Онкология. Что, в общем-то, не удивительно у ВИЧ-положительного парня. Он вернулся в родной город, снял самую дешёвую квартиру рядом с промзоной и железнодорожной станцией и устроился электриком на соседний заводик. Работа рядом с домом. Хорошо! И станция близко — лечиться ему в столице приходится.       Сергей лежал и думал, что надо бы согреть чаю. Конец октября, топят уже, но его угловая квартира продувается изо всех щелей, а поскольку этаж первый, то ещё и сырость из подвала идёт. Холодно. Вставать было лень, да и голова кружилась. И тут раздался звонок в дверь. Сергей выругался про себя, но поплёлся к двери — вечно тут какие-то наркоты шляются, не пойми кого ищут. Пока не наорешь на них или полицией не пригрозишь — не отстанут. А то ещё и дверь ломать начнут.       Сыроежкин посмотрел в глазок — за дверью стоял Эл. Ну надо же, и здесь нашёл. Вот неймётся же человеку! Хотя о чём это он? Электроник не совсем человек. А машина пока программу не отработает, не успокоится.       — Надо же, нигде от тебя покоя нет, — Сергей криво усмехнулся гостю.       — Здравствуй, Серёжа.       — Ну, здравствовать в этой жизни у меня уже вряд ли получится. Зачем ты пришёл? Вчера ж виделись.       — Я войду? — Элек всё так же стоял на пороге и вопросительно смотрел на хозяина квартиры.       — Входи, раз пришёл, — сил стоять больше не осталось, и Серёжа побрёл обратно на свой диван.       Электроник, ни слова больше не говоря, прошёлся по квартире, заглянул во все углы, проинспектировал холодильник и кухонные шкафы и поставил на плиту чайник. «Прямо как в детстве», — подумал, глядя на его хозяйственную возню, Сыроежкин. И натянул пониже тонкую шапочку. Волос теперь на нем не было, и голова всё время мёрзла.       — Держи, — Эл протянул ему чашку горячего чая, и Серёжа обхватил её двумя руками — так тепло и приятно!       — Спасибо, но, правда, не стоило, — он хлебнул горячий напиток и в блаженстве прикрыл глаза. — Я пока в состоянии сам сделать себе чай. И всё остальное тоже. Как ты меня нашёл?       — Это неважно. Хотел — и нашёл.       — Ладно, поставим вопрос по-другому: зачем ты меня нашёл?       — Хочу быть с тобой.       — Эл, поверь, я не нуждаюсь в твоей благотворительности, — Сергей так пригрелся, что не хотел даже открывать глаза. Да, собственно, и Эла он сейчас видеть тоже не хотел.       — Мы уже это обсуждали, — спокойно ответил Электроник, — но, если хочешь, могу повторить ещё раз — ты мне нужен. Я люблю тебя.       — Какая любовь, Эл? Через полгода меня не будет. И сейчас твоим любовником я не стану, даже если бы вдруг захотел. Впрочем, хотеть меня такого в любовники может только конченный извращенец. А ты им, вроде, никогда не был. Опоздал ты, Эл, со своей любовью… лет этак на семь. Ну, или года на три — когда меня Гусь послал. Так что, живи-ка ты своей жизнью, а мне дай спокойно дожить мою. Как я хочу.

***

      Семь лет назад во время выпускного вечера в школе Электроник бросил Серёжу Сыроежкина. Они встречались до этого два года, тайно, шифруясь ото всех, кого только можно. Ещё с девятого класса и, как казалось Сергею, любили друг друга. Однако на Серёжин вопрос: «Как же так, Эл, ты же любишь меня?!» Элек ему тогда заявил:       — Ты использовал меня, Серёжа. Я был неопытен, принимал дружеские чувства за любовь и шёл у тебя на поводу. Но… недавно я встретил человека и понял, что влюбился. Фактически, я влюбился в него ещё раньше, когда он похитил меня пять лет назад. Просто, тогда я не осознавал этого. А сейчас я хочу быть с ним. После экзаменов я уезжаю с Миком, у него теперь бизнес в Вильнюсе. Легальный. Мы расстаёмся, Серёжа.       По иронии судьбы, будучи во многом машиной и действуя как робот, Электроник демонстрировал Серёже удивительную любовь и преданность. Своей важнейшей целью андроид полагал служение человеку, которого он выбрал своим «владельцем». И по мере своих весьма немаленьких сил и выдающихся способностей обеспечивал Сыроежкину комфортное во всех отношениях существование. Помогал, заботился, оберегал, доставлял удовольствие в том виде, как этого хотел Сергей и как на основании собственного сбора и анализа данных считал нужным Электроник. И Серёжа поверил в то, во что так давно хотел поверить, сам когда-то влюбившись в своего необычного двойника: Эл его любит! Но постепенно робот в Электронике умирал, а человек всё больше осознавал себя. А людям свойственно прежде всего идти на поводу у своих желаний, руководствоваться якобы «свободной» волей и делать то, что вздумается. И Элек Громов повёл себя в точности как человек, которым он всегда стремился стать.       Сергей слушал тогда этот монолог своего уже бывшего возлюбленного и не мог поверить своим ушам — Эл, его Эл, бросает его. Не может быть, они же любят друг друга! Им было так хорошо вместе… Что он говорит? Он пьян, не иначе! Но андроид просто физически не может быть пьяным. И он всегда понимает что говорит. Он не любит Серёжу, никогда не любил… Надо это признать.       На негнущихся ногах пошёл тогда Серёжа к ребятам, взял у Витьки Смирнова бутылку коньяка и стал пить прямо из горла. Больше о выпускном Сыроежкин ничего не помнил. А проснулся он на следующий день с больной головой и… в постели с Гусевым.       Серёжа был благодарен Макару. На самом деле, если бы не его любовь и забота, Серёжа тогда бы просто наложил на себя руки с тоски по своему Электронику. А так, когда пришёл черёд Макара сказать ему «прощай, я полюбил другого», Серёжа только пожелал удачи и закрыл за ним дверь. Четыре года они были вместе, Макар действительно много для него сделал. И заслуживает быть счастливым рядом с любимым человеком, как был счастлив все эти годы Сергей.       Только на этот раз некому было поддержать Сыроежкина — он остался один в большом городе. Впереди ещё два года учёбы, надо как-то держаться. И Серёжа попытался заглушить боль потери, погрязнув в чувственных удовольствиях — клубы, знакомства по интернету, случайные любовники, алкоголь, тусовки с такими же одиночками как он сам, секс за деньги. Пока однажды он не почувствовал себя настолько плохо, что пришлось вызывать скорую. В больнице он узнал и про диагноз, и про свой положительный статус, и про неблагоприятный прогноз. Потом, между курсами химиотерапии, получил диплом и… вернулся в родной город — там жизнь дешевле, даже несмотря на более низкие заработки. Родители Серёжины к тому времени наоборот перебрались в Москву, каждый с новой семьёй, квартиру продали, а сыну обещали материальную помощь. Впрочем, Сергей справлялся сам — жильё нашёл рядом с работой, совсем недорого. Место, конечно, было не ахти и условия — тоже, но Сыроежкин понимал — это ненадолго, и не выпендривался. Работал, периодически ложился на химию в Московскую клинику и, естественно, никакой личной жизни не имел. Из прежних знакомых ни с кем не общался — о его возвращении на малую родину они и не подозревали, а разыскивать их у Серёжи не было ни малейшего желания. Тем более что в свободное время сидел Сергей дома, а до работы — двадцать минут пешком по прямой. Продуктовый магазин, в который иногда выбирался Сыроежкин, и тот находился в соседнем доме. В социальных сетях он тоже ни с кем переписку не вёл и ни за кем не следил — неинтересно. Все его моральные силы уходили на то, чтобы как-то примириться с тем фактом, что пройдёт совсем немного времени, и мир для Сергея перестанет существовать. На условиях взаимности. Тем не менее Серёжа очень хотел жить. Враз ему оказались совершенно неважны его любовные неудачи, стало жаль впустую потраченного времени, коего была почти вся предыдущая жизнь, да к тому же начал одолевать стыд за совершённые неблаговидные поступки — их тоже накопилось немало. Даже обижаться на оставивших его когда-то Эла с Макаром перестал. Хотелось просто подольше ходить по этой земле, дышать воздухом, смотреть на траву и деревья, на небо…       И вот, во время последней химии, когда Сергей, проблевавшись очередной раз, приходил в себя, в палату вошёл Электроник. Красивый подтянутый молодой человек лет двадцати пяти с копной светлых кудрей — Сергей в первую минуту даже не понял, что это Эл. Сыроежкин на полном серьёзе решил, что у него начались галлюцинации — он видит себя таким, как если бы был здоров.       А вот Эл узнал его сразу. Не иначе как по родинке под глазом — бледный и худой парень с огромными синяками под глазами и ранними морщинами, к тому же абсолютно лысый — даже без бровей и ресниц, больше ничем не напоминал себя прежнего.       «Это тоже твоя вина», — Сергей не слышал, как прозвучал в тот момент механический голос в голове андроида, как в груди его что-то сжалось так сильно, что он почувствовал боль. Не знал, как нестерпимо Элеку захотелось прикоснуться к нему, обнять, покрыть поцелуями лицо, приласкать, как когда-то давно… Сергей и не хотел ничего этого знать, он просто не был рад его видеть. Удивился, даже очень сильно удивился его приходу, но и только…       — Серёжа…       — Эл… Зачем ты пришёл?       — Хотел тебя видеть.       — Тут не на что смотреть. В ближайшие полгода точно.       — Я люблю тебя.       — У тебя сбой в программе. Или ты спятил. В то, что ты просто решил поиздеваться надо мной, я не верю.       — Я люблю тебя.       — А я тебя — нет.       — Это неважно.       — Чего ты хочешь?       — Быть с тобой.       — Я не хочу.       — Ты не сможешь один. Тебе понадобится помощь.       Эл не ушёл тогда. Навестил его и на следующий день. Всю неделю он ходил к Серёже — ухаживал, разговаривал с ним или молча сидел рядом, просто смотрел. А потом Серёжу выписали, и он, получив медицинские документы, сразу после завтрака отправился домой. Предупреждать Электроника Сыроежкин не хотел. Было больно ворошить прошлое, а главное — совершенно бесперспективно. Скоро всё равно всё закончится.

***

      — Я знаю, что опоздал. Прости, Серёжа. Я хотел вернуться к тебе, но ты был с Макаром. Вы с ним были вместе четыре года. Я видел, что ты счастлив, и не решался напомнить о себе. А потом… Потом ты поступил в магистратуру в другой вуз, переехал, сменил круг общения, и я потерял тебя из виду. Ты даже на похороны не пришёл. Весь класс был, а тебя не было. И никто не знал, как связаться с тобой.       — Постой, — насторожился Сергей, — какие похороны, кто умер?       — Макар… Ты не знал? — Эл испугался, подсел поближе к Сыроежкину и хотел обнять его.       — Не надо, — Серёжа отстранил от себя Эла. Губы его задрожали, из глаз потекли слёзы. — Как это случилось? Когда?       — Год назад. Он ехал с тренировки, не справился с управлением.       — Макар… — плакал Серёжа, — а у меня ведь даже фотографии его нет — всё стёр, когда мы расстались. Не хотел вспоминать, раз не нужен ему. А оно вон как получилось… Эл… — Сергей перестал, наконец, сопротивляться и позволил андроиду обнять себя.       Электроник прижал его к себе и, впервые за семь лет с момента их расставания, поцеловал. В макушку, через шапочку.       — Не отталкивай меня, Серёж. Я ошибся тогда, на выпускном. Перепутал влечение с любовью, не распознал вовремя настоящие чувства. Наговорил тебе всякого… И уже через полгода понял, что натворил. Только было уже поздно. Эта ошибка слишком дорого мне обошлась. Нам обоим. Всё это время я издали наблюдал за тобой, как мог. А потом искал. И опять опоздал.       «Мне ведь тоже осталось полгода, Серёжа. В день, когда тебя не станет, мой процессор запустит программу остановки сердечной деятельности и принудительно прекратит мозговую активность», — этого андроид вслух не сказал, просто обнял крепче Сергея и прошептал:       — Не прогоняй… У нас есть ещё время.