Разделяя огненную луну

Однажды я видел огненную луну. Она взошла в небе над перевалом у Дунланда. Огромная, золотисто-красная, она заполнила всё небо! Мы шли на юг по Зеленопутью, и гора была слева от нас. И тут взошла она, эта огромная огненная луна, которая освещала наш путь. Хотел бы я показать тебе… Он умер раньше, чем смог сделать это. Память Тауриэль об этом моменте не потускнеет, как поблекли бы со временем другие воспоминания. Она часто думала об этом, цепляясь за эту единственную, бесценную для неё мысль, когда многое другое уже было забыто: её гномий принц, его лицо, прижатое к решёткам темницы, его громкий, живой голос. Впервые она отправилась в Дунланд спустя пять лет после того, как Кили ушёл в иной мир. Тауриэль помнила всё, о чём он ей говорил, даже время года, в которое он видел эту удивительную луну. Она оставалась на тракте Зеленопутья долго, почти всё лето, надеясь увидеть это редкое чудо. И каждую ночь её надежды оказывались напрасными, пока в конце концов ей не пришлось уехать, испытав лишь горечь разочарования. Но это не остановило её. Каждое лето из года в год, Тауриэль снова и снова возвращалась сюда, и всё для того, чтобы удержать воспоминания, такие же неуловимые, как и тот, кто разделил их с ней однажды. С тех пор прошло сорок лет. Она была терпелива, как всякий бессмертный эльф, да и времени у неё было больше, чем достаточно, по сути, после своего изгнания из Лихолесья она просто не знала, куда его девать. Она изъездила всё Средиземье вдоль и поперёк — море Рун, Рохан, Энедвайт, Синие горы, даже несколько раз побывала в Шире, чтобы повидать одного очень умного хоббита, который сумел выкрасть тринадцать гномов прямо у неё из-под носа. Была середина августа, и Тауриэль снова в который раз добросовестно и неукоснительно совершала своё ежегодное паломничество. В этом году она нанялась одним из трёх охранников для группы купцов, что шли из Харлиндона. В караване было двадцать гружёных товаром повозок, и эльфийка была искренне рада, что смогла в целости и сохранности довести их до Истфолда, где и оставила пару недель назад. На двадцать повозок было всего три охранника, так что по мнению Тауриэль эти ребята просто напрашивались на неприятности. Но за мнения ей, конечно же, не платили. Три дня назад она пересекла Ангрен (реку Исен) в ущелье Рохана и неспеша отправилась дальше, на северо-запад. Она ехала параллельно большой дороге, что вела с Севера на Юг, избегая самого тракта, попутчики были ей не нужны. Этот путь выбирали немногие. Равнины Дунланда при дневном свете являли собой мрачное и унылое зрелище. Выжженные солнцем, бурые, высохшие степи не могли дать путнику никакого укрытия; здесь росли лишь сухие, приземистые кусты да сорняки. Но Тауриэль было всё равно, ведь она явилась сюда не за красотами природы. Её интересовало только ночное небо. Остановившись на ночлег, Тауриэль разбила лагерь и расседлала своего вороно-чалого жеребца, Ортора. — Зверюга, — ласково шептала она, прочёсывая пальцами его тёмную гриву. В ответ он ткнулся головой ей в предплечье. Тауриэль купила его в Гондоре, четыре зимы назад. У этого животного был непокорный, бунтарский дух. Конь храпел и бился в стойле, причиняя владельцу сплошные неприятности. При покупке хозяин предупредил её, что у жеребца дурной характер, он не любил, когда его запирали. Эльфийку это устраивало. Она и сама не любила, когда ограничивали её свободу. Когда Ортор распознал в ней родственную душу, они прекрасно поладили, и с тех пор жеребец наравне с ней наслаждался их совместными путешествиями. За прошедшие четыре года она ни разу его не привязывала. В ночном небе стали появляться первые звёзды, над небольшим костерком на вертеле жарилась степная куропатка. Тауриэль смотрела на огонь невидящими глазами, она думала о луне, что вскоре должна была появиться в небесах. Было полнолуние, и если у неё и была возможность когда-нибудь увидеть ту самую огненную луну, о которой рассказывал Кили, то сегодня эта возможность была как никогда высока. Разумом она понимала, что не стоит питать слишком больших надежд, но колотящееся в груди сердце было с ним не согласно. Шипели капли жира, падая с куропатки в костёр. Ужин был почти готов, и у Тауриэль заурчало в животе. Она потянулась к вертелу, но замерла, так и не донеся руку до цели. Звук… Точнее, его отсутствие. С другой стороны костра. Спокойное и ровное стрекотание сверчков вдруг прекратилось, теперь она слышала только привычный треск горящих поленьев. Эльфийка слышала, как вдалеке Ортор жуёт траву, а это значило, что то, что заставило ночных насекомых умолкнуть, находилось совсем не там. Тауриэль повернулась на восток и прислушалась. Да, сейчас именно с той стороны до неё донёсся едва различимый звук. Кто-то затаился там, сидя на корточках, и теперь чуть сместился, перемещая вес на другую ногу. Руки Тауриэль метнулись к луку и колчану. Gwathuia — на вестроне дунландцы — были исконными жителями этих земель. Эти люди были не из тех, кого можно было не принимать всерьёз. Они доверяли только самим себе, ну и ещё тем, у кого было достаточно денег, чтобы купить их преданность. Весь прошлый опыт общения с обитателями здешних холмов научил её быть осторожной и подозрительной и никогда в их присутствии не выпускать оружия из рук. Её пронзительные глаза вглядывались в тени на той стороне костра. Она подняла лук. Ярдах в тридцати от неё, за кругом света от костра Тауриэль заметила сгорбленную фигуру, притаившуюся за кустом. Эльфийка наложила стрелу и оттянула тетиву к щеке. — Я знаю, что ты там, — выкрикнула она, не вставая, — Я держу тебя на прицеле. Зачем ты шпионишь за мной? Тауриэль услышала скрип кожи, когда тёмная фигура встала на ноги, лук в её руке даже не дрогнул. Эльфийка поняла, что перед нею мужчина — незнакомец был примерно шести футов ростом и широк в плечах. За несколько секунд он вышел на свет, давая ей возможность хорошенько рассмотреть себя. На мужчине был тёмно-синий плащ, лицо было скрыто капюшоном, кольчуга и кожаные одежды выдавали в нём воина. Но только увидев эмблему Рохана, приколотую к его плащу, Тауриэль окончательно уверилась в этом. Она чуть ослабила тетиву. — Прошу прощения, моя леди. Я не хотел шпионить за тобой. Мне просто было любопытно, кто разбил здесь лагерь, так далеко от главного тракта. Я и подумать не мог, что это одинокая леди, тем более, эльфийка. — А кто сказал, что я одна? — А разве нет? — Мой лук и кинжалы вполне достаточная для меня компания. Мужчина рассмеялся, откинул капюшон, и Тауриэль почувствовала, как у неё замерло сердце. Кили. Тонкое, угловатое лицо, та же неухоженная щетина на округлом подбородке. До боли знакомая ей улыбка демонстрировала одинокую ямочку на левой щеке. Но только от его взгляда у неё перехватило дыхание, и сердце бешено затрепетало в груди. Это были глаза Кили. Озорные, живые карие глаза, полные весёлого блеска, смотрели на неё из-под чёрных бровей. Нет. Не Кили. Несмотря на то, что её предательское сердце умоляло об обратном, глаза и разум жестоко выявляли отличия. Перед ней стоял не гном, а человек, он был на несколько дюймов выше неё. Хоть в груди он был так же широк, как любой гном, к талии и бёдрам его фигура истончалась. Нос у мужчины был короче и тоньше, чем у Кили. У её гнома были густые, волнистые каштановые локоны, струящиеся по плечам, в то время как у человека, стоящего перед ней, иссиня-чёрные курчавые волосы не доходили даже до плеч. Не Кили. Она вдруг поняла, что он что-то говорил, но не слышала его слов из-за отчаянного трепета обманутого сердца. — Что? — переспросила она, надеясь, что он не заметил, как дрожат её руки, державшие лук. Мужчина улыбнулся, и Тауриэль мысленно прокляла и собственную неискушённость, и ямочку у него на щеке, что определённо довела бы её до безумия, позволь она это. Усилием воли она заставила себя сосредоточиться, несмотря на то, что до сих не могла отойти от шока, что испытала, увидев перед собой лицо погибшего возлюбленного спустя столько долгих лет. — Я сказал, что они не могут быть хорошей компанией, ведь с ними нельзя по-дружески поболтать. — А ты считаешь, что с тобой можно? — надменно спросила Тауриэль, желая поставить его на место, — Может, они не умеют говорить, но поют песню смерти для тех, кто её заслужил. Он рассмеялся сочным раскатистым смехом, и от этого звука всё предательски затрепетало у неё внутри. — Хорошая шутка, леди эльфийка. Шутить она и не собиралась, но предпочла его в этом не разуверять. Пусть лучше недооценивает её. — А вот мне, если честно, компания не помешала бы. Я провёл в горах несколько недель, и рядом не было никого, кто мог бы развлечь меня. Мужчина подмигнул ей, не было никаких сомнений в том, что он пытался с ней флиртовать. Её сердце снова предательски зачастило, и Тауриэль нахмурилась. — Пожалуйста, — он очевидно решил, что она сердится на него, — Я не причиню тебе вреда, — он широко развёл руки в стороны, — Просто ужин и компания. Можешь обыскать меня на предмет оружия, если тебе так будет спокойнее. Разве ты не обыщешь меня? У меня в штанах может быть что угодно. Тауриэль внимательно осмотрела мужчину. Ей следовало бы отказаться, но он не представлял для неё опасности. Насколько она могла видеть, незнакомец был не вооружён. Но он был всадником Рохана, и оружие могло быть в его собственном лагере. Прошли долгие минуты, прежде чем она взвесила все за и против. Он занервничал и напрягся под её пристальным взглядом. Тауриэль опустила лук, и он немного расслабился. — Ну если ты так хочешь, — она всё ещё была резка, пытаясь его обескуражить. — Здорово! Человек нырнул в темноту, его восторженный энтузиазм неумолимо притягивал к себе её бедное измученное сердце. Тауриэль не была уверена в том, что ей не придётся сожалеть о своём решении. Хоть мужчина и казался безобидным, для неё он представлял куда большую опасность, чем мог себе вообразить. Один лишь его вид вызывал давно похороненные чувства. Неимоверным усилием воли она сокрыла их в самых глубоких тайниках души, не желая больше страдать от потери тех, кого любила. Когда он вернулся, куропатка была готова. Тауриэль разрезала тушку напополам и уже приступила к еде. Пусть считает её грубиянкой, раз начала есть без него. В конце концов, какое ей дело до того, что он о ней подумает. — И как эльфийка оказалась здесь, так далеко от сородичей? Мужчина расстегнул влажную кожу и вытащил из-под одежды небольшой мешочек. Он сидел напротив неё, по другую сторону костра. Раскрыв мешок, он вытащил оттуда маленький свёрток, в котором оказались летние ягоды, до сих пор мясистые и сочные. — Я собрал их только сегодня утром на горе. Тауриэль кивнула, принимая предложенное, и рукой показала на его половинку куропатки. — А как всадник Рохана оказался в одиночестве так далеко от своих спутников? — Что ж, достаточно честно, — двойник Кили ухмыльнулся и принялся за ужин. Пока они ели, он рассказывал о том, что пришёл в горы на разведку, в поисках чужих лагерей. Тауриэль слушала, как он говорил о том, как умножаются союзники Мордора, как растёт их сила и мощь. Влияние Саурона распространялось даже сюда, в Дунланд, сея раздоры и распри между Востоком и Западом. Она помнила, как когда-то давно предупреждала Трандуила о том, что зло поразит и другие земли. И сейчас она слышала тому доказательства. Вспоминала похожий разговор с Леголасом, свои смелые и дерзкие речи, что выдавали её неистовое желание сражаться с наступающей тьмой. Её безрассудные слова гулким эхом звучали в её голове. Скажи мне, melon, когда мы позволили злу стать сильнее нас? — Значит, — точная копия ушедшего Кили прикончила куропатку, бросив косточки в огонь, — Вот так я и оказался здесь, в твоём прекрасном обществе, — он улыбнулся ей дьявольской улыбкой, что грозила растопить ледяную стену, которую она между ними возвела, — Может, теперь ты поделишься со мной своими секретами, леди эльфийка? Начнём с твоего имени? Я Киллиган, сын Торнигана из Западного Энмента. Тауриэль ошеломлённо уставилась на него. — Что? У меня что-то на подбородке? Киллиган принялся тереть ладонями щёки и загривок, пытаясь обнаружить остатки еды. Тауриэль не верила в переселение душ. Она знала, что погибшие эльфы ожидали конца времён в залах Мандоса, и что у людей была иная судьба. Гномы же верили в то, что Махал забирал их к себе, где они ожидали перерождения. Воссоздания в новом теле. Именно так Дурин I получил своё прозвище Бессмертный. Он возрождался снова и снова, множество раз. Кили был его потомком. Мысль шокировала её. Ну конечно же, этого просто не могло быть… Киллиган выжидающе смотрел на неё. Он поворачивал голову из стороны в сторону, чтобы она могла как следует рассмотреть его подбородок. Она покачала головой. — Нет, ничего. Тауриэль испугалась собственного голоса, так он дрожал. — Хорошо. От остатков еды ужасно трудно избавиться. Это очень неприятно, — казалось, он не заметил её угнетённого состояния, и она была этому рада. Эльфийка сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить колотящееся сердце и прийти в себя. Слишком уж быстро она стала вести себя так легкомысленно. — Итак, — Киллиган смотрел на неё такими знакомыми, живыми и искренними карими глазами, — Ты собиралась сказать мне, как тебя зовут. — Тауриэль. — Рад знакомству, леди Тауриэль. Он не выказал никаких признаков того, что узнал её имя, и она почувствовала, как её охватывает разочарование. Чего она ожидала? Он выглядел как Кили. Даже имя его звучало слишком похоже, чтобы быть просто случайностью. Но если бы перед ней была реинкарнация Кили, разве он не узнал бы её? — Просто Тауриэль. Я не принадлежу к эльфам высокого рода. Она никогда не любила, когда ей оказывали почести, которых она была не достойна. — Тауриэль, — проговорил Киллиган, и от его голоса у неё по спине побежали мурашки. Она заметила, что он говорил с ярко выраженным акцентом, произнося звук Т так чётко, как Кили никогда не делал. Она просто сгорала от любопытства. Здравый смысл и логика, пытавшиеся убедить её в том, что это не мог быть Кили, пасовали перед лицом безумной надежды, что переполняла её. Это возбуждало и пугало её одновременно, снова чувствовать то, что она прятала в сердце столько лет. Всё её существо буквально пело от радости, уверенности в том, что мужчина перед ней был её гномьим принцем, вновь возвращённым к жизни, пусть и существом иной расы. Что, если ты ошибаешься? Если это просто совпадение? А что, если нет? Тауриэль глубоко вдохнула. Она должна была знать. — Я приезжаю сюда каждый год, Киллиган, — её сердце забилось от одного звука его имени, — Вот уже сорок лет каждое лето я прихожу сюда и смотрю на небо. Я хочу увидеть огненную луну. Он задумчиво свёл брови к переносице. — Огненную луну? — Да. Полную красную с золотом луну. Когда-то Melamin рассказывал мне, что видел её именно здесь. Это было давно. И каждое лето я приезжаю сюда, чтобы её найти. — Сорок лет? Бема! Мне только что исполнился тридцать один, а ты приходишь сюда уже сорок лет! — он выглядел удивлённым и испуганным. — Для эльфа это совсем немного, — ответила она, хотя без её гномьего принца этот срок казался ей вечностью. — Сорок лет… — снова выдохнул Киллиган, — Наверное, за это время ты видела сотни огненных лун! Тауриэль покачала головой. — Ни одной. — Что ж, очень жаль, — он встал и вытер руки о пояс. Даже его манеры напоминали ей Кили. Точнее, их отсутствие. Она отшатнулась, когда он, обогнув костёр, подошёл и уселся рядом. Возможно, он мог бы быть реинкарнацией Кили, но всё же он был для неё незнакомцем. — Что ты делаешь? — выпалила она. — Луна ведь взойдёт с востока? — Киллиган указал пальцем на далёкие тени гор. Эльфийка кивнула, — Я помогу тебе её отыскать. Он небрежно откинулся и, опёршись на руки, запрокинул голову к небесам. Лицо его осветилось улыбкой. Тауриэль напряглась, натянутая, словно готовая выстрелить тетива лука. Она подтянула колени к груди, обхватила их руками и тоже посмотрела на небо. Вряд ли из этого могло бы выйти что-то хорошее. Всё в нём волновало её: его тепло, его запах — трудно было понять, на самом ли деле улавливала она аромат трубочного зелья или же это только чудилось ей? Само его присутствие оживляло её память о Кили. Её пальцы дрожали, когда она вспомнила, как когда-то давно, в доме Барда Кили спросил, могла бы она его любить. Он протянул к ней руку, и Тауриэль не оттолкнула его. Их пальцы переплелись, и это было так невинно, так сладко. И потом, на берегу озера их руки соприкоснулись вновь, когда он вложил свой рунный камушек ей в ладонь. Его горячие признания тронули её сердце. Теперь она сожалела о том, что не ушла с ним в тот день. Ведь прими она правильное решение, последуй не долгу, а зову сердца, и тогда, возможно, она бы сумела его спасти. А потом… Безжизненная ладонь Кили в её руках. Она вернула ему рунный камень, сжимая его руку, зная, что он не ответит ей тем же. Ей было больно. Смерть Кили причинила ей такую сильную боль, какую не могло причинить больше ничто в Средиземье. Потому что это было по-настоящему. Слова Трандуила до сих пор звучали в её голове. Это было реально. Коротко, горько, но так очень, очень реально. — А знаешь, забавно, что ты заговорила об огненной луне. Тауриэль вздрогнула. Голос Киллигана грубо ворвался в вихрь её воспоминаний. Она совсем затерялась в мыслях о Кили и потеряла бдительность. — Забавно? — переспросила она и повернулась, чтобы посмотреть на него. — Ага, — он глянул на неё, а потом снова уставился в ночное небо, — Когда я был моложе, мне часто снилась огненная луна. — Правда? — сердце Тауриэль снова пустилось вскачь. Она пристально всматривалась в его лицо, как будто хотела прочесть в нем истину. — Странно, правда? — казалось, Киллиган пребывал в блаженном неведении о той скрытой буре страстей, что вызывал в эльфийке с того самого момента, как появился перед ней. Он мельком бросил на неё быстрый взгляд из-под тёмных ресниц. Или он?.. Тауриэль прекрасно знала этот хитрый, озорной взгляд. Так смотрел на неё Кили в темнице Лихолесского короля, когда своими похабными намёками наивно пытался заставить её покраснеть. Невыносимый, дерзкий, нахальный гном. Что ж, Тауриэль тоже могла быть такой. — Очень, — согласилась она, пытаясь казаться спокойной, скрыть чувства, что бушевали внутри, — А знаешь, что ещё странно? Эльфийка разомкнула руки, распрямляя колени. — Что? — Гномы. Волосатые, как быки, и такие же уродливые. Он уставился на неё, разинув рот, но Тауриэль продолжила, не давая ему вставить ни слова. — Хитрые, изворотливые, беспринципные и подлые до мозга костей! Лживые, упрямые, надоедливые… — Тауриэль! — Кили! Она вскочила на ноги, глядя на него сверху вниз. Он встал так же быстро, и ей показалось ужасно странным смотреть ему прямо в глаза. — Ты знала? — Ты грязный мошенник! Кили покачал головой. — Нет. Я не мошенник. Я это я. Ну, немножко другой я, — он легонько похлопал себя по груди и опустил глаза, — Чуток повыше… Тауриэль смотрела на Киллигана во все глаза — нет, Кили — теперь Кили. У неё закружилась голова, её гнев испарился. — Как? И он рассказал ей. Как она и подозревала, он и правда ушёл в залы Мандоса. После долгих лет ожидания ему предложили второй шанс. И Кили вернулся, как и его предок, Дурин бессмертный. — Но как… Почему ты человек, а не гном? — Я сам просил об этом. Я подумал, что будет забавно, если в этой жизни я буду выше тебя. Его ответ и рассердил, и позабавил её. Это был Кили. Без всяких сомнений. Он шагнул к ней, взял под локти и подтянул поближе. — Это и правда ужасно весело, — сказал он и с улыбкой склонился, чтобы её поцеловать. Это было именно так, как должно было быть в первый раз. Тот прощальный поцелуй, что она подарила ему в той, прошлой жизни, Тауриэль решила не считать. Она целовала его в ответ, цепляясь за него, никогда больше не желая его отпускать. Прошло много времени, прежде чем они разъединились, задыхаясь, хватая ртом воздух. Он ухмыльнулся в своей обычной непристойной манере, и эльфийка покраснела в ответ. — Бема, как же здорово опять быть рядом с тобой! Он чмокнул её в макушку. Что ж, ей придётся привыкнуть к тому, что он был выше неё. — Ты больше не ругаешься, как гном? — Верно. Но целуюсь так же. Он снова нагнулся, чтобы доказать ей это. Они оторвались друг от друга долгие минуты спустя, оба пытались перевести дух и прийти в себя. Тауриэль подняла лицо к небесам, чтобы возблагодарить Валар за то, что вернули ей его, и громко вздохнула: — Кили, смотри! Он тоже поднял голову. Пока они были потеряны друг в друге, на небо медленно вползла луна. Она была золотисто-оранжевая, с прожилками глубокого красного цвета, и висела всего в нескольких дюймах над вершиной самой высокой горы. Они смотрели на неё долго, крепко сжимая друг друга в объятиях. И чем выше поднималась луна, тем больше увядал её яркий оранжевый блеск, становясь нежно-золотистым. Только спустя пару часов они наконец смогли оторвать от неё взгляд и посмотрели друг на друга. — Я рад, что смог разделить это с тобой, — он легко чмокнул её в губы, — Ты правда не видела ничего такого за все сорок лет? — Правда, — Тауриэль качнула головой, глядя на него снизу вверх, — И даже если не увижу следующие сорок лет, мне будет всё равно, потому что только эта луна имеет значение. Он рассмеялся счастливо, и её звонкий смех вторил ему. — Я так тебя люблю, — он захватил её губы в быстром поцелуе. — Le melin, Kili, — Тауриэль была счастлива вернуть ему и чувства, и поцелуй. Он отстранился, глядя на неё своими прекрасными, полными восхищения глазами. Но через секунду нахмурился. — Тауриэль, ты теряешь бдительность. Она смотрела на него, не понимая. Кили ухмыльнулся, не способный долго сохранять интригу. — Перед ужином я предложил тебе меня обыскать, а ты до сих пор не сделала это. У меня в штанах может быть всё, что угодно!..