Сгусток

      Инк не гнал его. Не намекал, что роль инкубатора завершена и больше он не нужен. Напротив, как можно чаще заставлял брать младенца на руки и постоянно включал в уход за крохой. Радовался волнению черного скелета, когда тот долго не видел ребёнка, когда сам требовал его.       Эррор, вначале напряженно ожидавший отставки, медленно успокоился и начал расслабляться. Проникся к новому этапу жизни теплыми чувствами.       А ребенок и вправду миленький.       Он старался повторять это, когда ему казалось, что Радиер больше похож на Найтмера, а не на него самого. Помогало. Правда, не всегда. Инк будто чувствовал, когда сожителя стоило оставить одного. Брал Радиера и уходил на полчасика. За это время Эррор успокаивался и сам спускался, присоединяясь к возне с ребенком.       Но не всегда с черным скелетом сидел Инк. Все-таки у стража миров море работы. Блу или Даст охотно составляли Эррору компанию и возились с ребенком с не меньшим энтузиазмом, не прекращая умиляться тому, как Радиер сучит ножками или тянет к папе ручки.       Только Дрим продолжал держаться от племянника в стороне. Бывало, он тоже оставался с Эррором, но не проявлял желания подержать ребенка. Одаривал разрушителя затравленным взглядом. Говорил: «Если что-то будет нужно, зови», — и прятался на кухне.       Эррора беспокоила такая отстраненность мечтателя. Ведь он, по сути, такой же родной скелет Радиеру, как и Эррор.       — Как бы он своим поведением тебя не ранил в будущем, — обратился черный скелет к малышу на руках. — Эх, сколько не говори с этим дебилом, а никого не слушает и ничему не учится.       Ребенок агукнул, будто соглашаясь.       За месяц хранители проделали большую работу. Во-первых, они прочесали пустоту Эррора и просмотрели всю коллекцию его кукол. Ужаснулись количеству грехов, но судить не решились. Не после всего произошедшего. Не после того, как Эррор встал на ступень исправления.       К своему удивлению, кукол Вируса они не нашли.       — Значит мир новый, — решил Инк.       — Уверен? — Блу без страха игрался с куклами с жуткой начинкой. Сыплющийся из них прах его не смущал.       — Блу, фу, брось бяку, — Дрим рассмотрел кукол в руках друга и чуть сознания не потерял: это были их собственные копии. — Эррор — больной ублюдок. Когда он успел!       Инк посмотрел на куклы и пожал плечами:       — Твой мир мог не сразу приобрести стабильность. Видимо, Эррор его пару раз разрушал. С Блу сложнее.       — Ага, таких как я, много, — подтвердил юный хранитель.       Инк выпутал куклу самого себя из паутины нитей и безжалостно оторвал ей голову. Вместо праха внутри нашел моток синих нитей.       — А меня он пару раз побеждал. Но я не уверен, что он знает о моей особенности возвращаться, — художника передернуло. Старая кукла упала на пол, и ниточные потроха вывалились наружу. — Давайте-ка обратно.       — Неужели боишься, что Даст ребенка плохому научит? — посмеялся Блу.       — Нет, — Инк забрал из рук младшего хранителя пыльные куклы и закинул их подальше. — Но фантазия этих парней может далеко зайти.       — Ага, в прошлый раз они скормили Радиеру мед моего братца, — усмехнулся Блу.       — И ему понравилось, — скривился Инк, который помнил что-то про то, что новорожденным такое рано. Правда, какого вида те новорожденные, которым такое рано, он припомнить не мог.       В их жизни поменялось немногое.       Эррор и Инк продолжали жить в одной комнате, спать в одной кровати, просыпались от возни ребенка в люльке, вставали по очереди и по очереди или вместе заботились о маленьких косточках. Короче говоря, они вели жизнь семейной пары. Которой не являлись.       Инк жалел об этом.       О его странной тяге к черному скелету знали все друзья. Потому вопросов не задавали и держали за них кулачки. Верили, что Инк сможет, если не полюбить, то влюбить в себя. Он имел все шансы одомашнить Эррора и сделать сразу два добрых дела. Первое — избавить миры от угрозы стирания. Второе — дать Эррору нечто большее, чем тот имел. Последнее Инк уже начал реализовывать.       Правда существовала одна проблема. И она начала давать о себе знать через месяц после появления Радиера.       Эррор вновь начал слышать подстрекающие его к странным делам голоса. А еще его магия возвращалась к стабильности, хоть он и скармливал большую ее часть ребенку.       Однажды, вернувшись домой, Инк застал Эррора разговаривающим сам с собой. Не с ребенком, а с теми, кого Инк не видел. И пугало то, что Радиер будто бы тоже их слышал. Хотя вероятнее, он дрыгал ножками и агукал, поддакивая бубнежу папочки.       Все это говорило о том, что Эррор мог сорваться и вновь встать на путь разрушителя миров.       — Эррор?       Черный скелет вздрогнул и встретил Инка слабой улыбкой.       — Привет! Даст только что ушел. Сказал, что его напрягает, что я с невидимками разговариваю. А тебя?       Инк не слышал голоса, которые терзали Эррора. Создатели не обращались к нему напрямую. Однако они снабжали его краской и порой могли явиться во снах. Потому хранитель не знал, правда ли именно они общаются с разрушителем, или голоса в голове — признак безумия.       — Смотря что они тебе говорят, — выбрал нейтральный ответ Инк.       Эррор хмыкнул:       — Ничего, о чем бы я сам не думал.       — Например?       — Как я отношусь к Радиеру, к тебе и ситуации в целом. Мечтаю ли взгреть Найтмера. Собираюсь ли разрушать миры…       — О последнем поподробнее, — Инк поставил кисть у входа и сел рядом с Эррором на диван. Радиер увидел второго родителя и весело заугукал. — Соскучился, маленький? Иди ко мне.       Эррор передал ребенка хранителю и только после ответил:       — Ты бы этого не хотел, знаю. И я пока тоже этого не хочу. Но я никогда не говорил, будто собираюсь бросить свою работу. Так что… может в далеком будущем.       Инк удовлетворился пространным ответом и продолжил развлекать ребенка. Он не давил, но выразил свое опасение так:       — Это твой выбор, Эррор. Но я надеюсь, что ты не сделаешь его под влиянием чувств или ситуации. И что он будет полностью твоим, а не голосов.       — И ты примешь мой выбор, каким бы он ни был? — не поверил Эррор.       — А разве было время, когда я не принимал тебя целиком со всеми твоими выкрутасами? — удивился художник. — Ты всегда был для меня важным и ценным. Просто я буду ценить тебя больше на своей стороне.       Эррор минуту думал над словами радужного и вдруг покраснел. Они его смутили своей искренностью и подтекстом. Не выдержав, перегрузился. А когда вернулся, ощутил дьявольскую неловкость. Сидеть рядом с бывшим врагом и доверять ему своего ребенка вдруг показалось чем-то нереальным, странным, даже страшным. Но правильным.       — Я не на твоей стороне.       — Но и не против меня, — Инк тепло улыбнулся и вернул ребенка «мамочке». — Спасибо тебе за это.       Эррор вдруг подумал, что ради того, чтобы Инк ценил его еще больше, можно и встать на его сторону.       Глава маленькая, потому что с прошлой они должны были вообще быть слиты в одну. Но у меня тогда сил не хватило дописать этот хвост. Кстати, хотите горяченького в отношениях Инка и Эррора? Или в этот раз обойтись без постельных сцен?