Сгусток

      Все произошло предельно быстро.       Стоило Радиеру показать нос из портала, как его ослепила вспышка. Когда он проморгался, то увидел, что скелет с красными отметинами закован в кандалы и лежит на полу, не в силах пошевелиться. Взгляд этого скелета был убийственный, но со скованными руками он ничего сделать не мог. Было видно, что оковы пожрали всю его магию и ему нужно немало времени, дабы выбраться.       Тот, кто интересовал ребенка, стоял рядом и не опалял ожидаемой ненавистью. Скорее источал любопытство. Казался высокой монолитной плитой, взирал сверху вниз, дышал чистой негативной энергией, отравляя все вокруг ее миазмами.       Шино пискнула и спряталась за Радиером. Она вышла из портала моментом позже друга.       То, что это ловушка, Радиер понял, как только Антивирус поздоровался с повелителем кошмаров и забрал скованного пленника. А затем спешно покинул мир, закрывая за собой портал. Шино он тоже хотел забрать, но девочка ловко увернулась и показала ему язык вдогонку.       Так дети оказались в компании самого ужасного монстра (если судить по рассказам и выводам) и его верного прислужника, который хмуро стоял в стороне и воротил от происходящего нос.       Что делать дальше, маленький кошмар не знал. Так далеко план он не продумывал. Он все еще был ребенком и считал, что главное найти зло, а уж меч где-то рядом будет валяться. Не валялся. Мысли вообще покинули буйную голову, оставив ее пустой. Потому что перед ним стоял его отец. Родной по магии монстр.       В отличие от растерявшегося Радиера и застывшей Шино, Найтмер не медлил. Его щупальца обвили двух детей и подняли над полом.       Радиер пытался уйти через тьму негатива, но он еще не был повелителем, а действующий повелитель негатива не повелевал. Он пытался вырваться силой: кусался, царапался, пинался — но не мог разжать щупальца. Наблюдая за его стараниями, Найтмер улыбался, и эта улыбка, будто эпитафия на могиле, заставляла мурашки бегать по телу.       — Так-так-так, — протянул повелитель негатива, — юный принц и его принцесса. Какая встреча!       Радиер думал: их сейчас убьют. Но Найтмер осмотрел детей со всех сторон и вдруг поставил малышей на пол. Шино ему была не интересна, потому он не обращал больше на нее внимания, смотрел только на Радиера. Да и едва успел он опалить ее взглядом, как она спряталась за мальчика. А маленький кошмар клешни растопырил и был готов защищать подругу ценой жизни.       Но Найтмер не нападал. Он продолжал смотреть на мальчика, и его взгляд цеплялся за подтверждения версии, что Радиер — сын Эррора. Темненький, с глюками и очень недовольной моськой. Такой же молчаливый. Даже мимика похожа. Глаза той же формы. Где в этой темной каше второй отец — не разберешь.       — Значит, ты сын Дрима? — спросил Найтмер.       Радиер удивился. Нет, он не сын Дрима. Но не будет же он об этом кричать? Пусть враг думает, что хочет.       — Молчание — знак согласия. Хм, а помимо моего брата, кто еще занимался твоим воспитанием? Дай угадаю, Инк? Да, наверное, он, — размышлял вслух повелитель кошмаров. — Впрочем, не важно. Меня интересует совсем другое, — следующий вопрос он задал с трепетом: — Тебя родил Эррор? Верно?       Радиер вновь промолчал, но его мимика сказала все и в подробностях.       Улыбка черного осьминога стала шире и безумнее. А идея забрать этого малыша себе пылала ярче солнца.       — Тогда решено! Ты теперь МОЙ ребенок.       Шино вздрогнула от пронзившей ее тревоги. Это «мой» было сказано не как родителем о ребенке, а как о ценной вещи. Или зверьке, дорогом питомце, на которого готовы тратить время и силы лишь ради ощущения обладания столь редким экземпляром.       Радиер вновь промолчал, хотя внутри него вдруг закипел котел ярости. В голове закричала мысль: он сам решает, кто имеет право говорить о его принадлежности кому-то! И Найтмер точно не из числа тех, кому это позволено!       Но Радиер смог сдержать бурю внутри себя, ведь он был в плену не один. К нему прижималась Шино, которую он утянул в это глупое приключение. Сейчас, без возможности защитить себя и подругу, он как никогда раньше ощущал себя слабым ребенком и желал быть спасенным. Потому что тот, кто стоял перед ним, казался воплощением всего плохого, что было в нем, что испытали его родители, что могло произойти в будущем.       А Шино продолжала прятаться за друга и не знала, хвалить ли себя за то, что предотвращает смертельную битву двух кошмаров, или корить. Она поняла, что пока находится рядом, друг будет радеть о ее защите и не позволит ненависти возобладать над собой, не нападет на Найтмера.       И несмотря на то, что ей было очень страшно, Шино внутренне ликовала. Потому что если бы битва состоялась, она бы потеряла Радиера. Потому что даже если бы Радиер победил и убил отца, это бы сломало его изнутри.