Доброе Утро

Когда я очнулся, все тело пронзала невыносимая боль, казалось, что нервные клетки сговорились и начали внутри меня концерт, где каждая пыталась переиграть другую, издавая на своем инструменте всевозможные ноты боли и мучений. Неприятней всего давался факт, что я не мог понять в сознании я сейчас или нет, ощущения чего-то нереального были настолько сильны, и даже боль не могла доказать что это не сон. Нужно попытаться открыть глаза. Нет, не получается. Может я умер? Такое чувство, будто это уже было раньше.. Да, в детстве.. А может и просто дежавю. Стало неприятно холодно, и мурашки, побежавшие в этот момент по телу, отозвались новой болью. В голове были какие-то шумы. Нет, не так. Совсем не так. Это Голоса. Хорошо знакомые мне голоса. Они что-то говорили, но я не мог их разобрать. Нет, скорее не хотел. Зачем? Новый приступ боли, наверное, мышца сократилась, все же не стоит пытаться двигаться. И тут среди голосов я услышал тот, которого не было раньше, в отличие от них он не кричал, а шептал. Да, едва различимый шепот повторял одну и ту же фразу «Ты и вправду думаешь, что я позволю тебе умереть, даже не улыбнувшись, мое глупое первое задание». Такой знакомый голос. От него становилось тепло и как-то легче. Первое задание? Кто-то же мне говорил это. Аллен? Мари? Точно это… Горячие и немного влажные руки не позволили мне довести эту мысль до конца, быстрыми и легкими движениями они что-то делали со мной. В местах прикосновений боль немного угасала. Я знаю эти руки, но не могу вспомнить, откуда, любопытство вновь поддакнуло меня открыть глаза. На этот раз попытка увенчалась успехом. Только зря старался, яркие круги перед глазами мешали мне осмотреться. Кто-то прикоснулся к моему лицу, откидывая с него волосы. Перед глазами появился слабо различимый силуэт, хотя я мог точно сказать, что он был прямо перед моим лицом, но ничего кроме черного расплывающегося пятна разглядеть я, увы, не мог, и это раздражало. Человек заговорил со мной, голос его хрипел, казалось, ему с трудом давалось каждое слово. -А ты счастливчик. Все думают, что ты мертв. Тебе несказанно повезло. Что не скажешь о других. От его слов в голове что-то вспыхнуло. Яркая и болезненная вспышка воспоминаний. Я вспомнил. Вспомнил ту битву. Ненависть окружающую все. Друзья, становившиеся врагами под ее началом. Слезы на их глазах. Мир, треснувший в одном мгновенье. Неприятные прикосновения к моей душе, выворачивающие ее наизнанку, как коробку сломанных игрушек, обнажая то, что пряталось даже от самого себя. Боль потери. Я закрыл глаза и закусил губу, во рту появился неприятный металлический привкус. К горлу подкатил ком. Нет, не слез. Страха. Дикого, всепоглощающего страха. Страха потерять. С трудом шевеля губами, я попытался спросить то, что волновало меня гораздо больше своего здоровья. -Он жив? — вместо голоса получилось едва различимое шипение, навряд ли он меня услышит. Но собеседник услышал, все тот же хрипящий голос удивленно спросил: -Кто? Алма? Господи, причем тут Алма? Неужели он думает, что он смог бы выжить после всего? Нет, и мой собеседник это знает. Но я не мог ответить на его вопрос. Не мог сказать вслух имя, кому-то незнакомому. Да кого я обманываю, я даже себе не могу его назвать. Сказать его имя, означает признаться, что привязался к нему. Нет уж, даже в таком состоянии я не потерял свою гордость. И эта глупая привязанность, а ведь я зарекался больше не привязываться к людям. Послышался глухой сдавленный смех, переходящий в кашель. Как будто этот человек прочитал мои мысли. Откашлявшись, он ответил, в голосе читалась улыбка. -Он жив. Можешь не беспокоиться. От этих слов я вздрогнул. Волнение растворилось так же быстро, как и появилось. Я облегченно вздохнул. Усталость накатывалась быстрой волной, утаскивая за собой в пучину беспамятности. Последнее, что я слышал, прежде чем погрузиться в него полностью, был глухой звук падения и все тот же кашель, болью отозвавшийся где-то в глубине моей души. Я проснулся от жарких прикосновений все тех же рук. С трудом разлепив глаза, я уставился в потолок, привыкая к самому себе. Боли не было, лишь легкое покалывание холодных игл в месте прикосновений. Онемение. Когда нервные клетки сдаются перед болью и просто засыпают. Такое чувство, что тело не принадлежит мне. Нет, его просто нет. Не успев ничего предпринять, как надо мной нависает он — вчерашний силуэт. Я невольно закрываю глаза. Он настолько близко, что его волосы щекочут лицо, я четко ощущаю запах шоколада, пыли и еще чего-то кислого. И вновь открываю глаза. И буквально чувствую, как глаза удивленно расширяются при виде до жути знакомого изумрудного глаза, сияющего изнутри необычным счастьем. -Лави? Парень отодвигается, расплываясь в улыбке, давая рассмотреть себя. Да, это и правда он. Все те же растрепанные рыжие волосы, и черная повязка, и этот сладкий запах. Половина щеки заклеена пластырем, из-под любимой черной рубашки видно перебинтованные руки. Вид у него самый потрепанный из всех, какие я только наблюдал, хотя сомневаюсь, что сейчас я выгляжу лучше. Убедившись, что я насмотрелся вдоволь, он резким движением наклоняется ко мне и, не рассчитав, врезается прямо в лоб. -Юу, я так рад, что тебе лучше! – выпаливает он слегка хрипящим голосом, — С последнего пробуждения, ты спал четыре дня подряд, я уже стал беспокоиться! -Что ты…. -Ты блин, что не мог очнуться раньше! Я тут чуть со скуки не помер! — перебивает он, — Кстати, скажи мне спасибо! -С чего бы это? -Ну, вообще-то это я тебя спас! – обиженно произносит он, отстраняясь и заливаясь кашлем. -Спас? Значит тот с кем я говорил.. -Да это был я, — сообщает он голосом, как будто это и так очевидно. – А ты не узнал? Не удивительно, я сам тогда с трудом узнавал себя. И тот жуткий голос. Но это не важно. Что-нибудь болит? Я лишь покачал головой. В голове роились мысли, перебивая одна другую. Спас? Он был на другом краю света. Тогда сколько прошло с тех пор? Сколько я пробыл там? Как он, узнал, где я? Аллен? Нет, невозможно. Он слышал меня тогда? Неужели он понял, о ком я? -Было приятно услышать, что ты обо мне беспокоишься, Юу, – вдруг произнес он, прочитав мою последнюю мысль. Поймав удивленный взгляд, улыбнулся, — Ну, когда ты проснулся в первый раз, то спросил, жив ли я. Хах, я всегда знал, что ты за меня волнуешься! -Тч.. это не.. -Не надо, мы же друзья. Это вполне понятно волноваться друг за друга. Ведь так? – вновь перебивает он, и не получив ответа продолжает. — Не забивай голову лишним. Как только тебе полегчает, я все расскажу. Обещаю. И мило улыбается, словно от его улыбки мне станет легче думать. Размечтался. Хотя стало, как-то спокойней. Он, правда, был жив. И был тут рядом. Еще минуту мы просто смотрим друг на друга. Наконец не выдержав этого ужаса, я начинал говорить, судя по ехидной улыбке, Лави, только этого и ждал. -Где мы? Это не орден. -Мы туда не вернемся, — холодно обрывает он, лицо моментально становиться серьезным, — Мы больше не экзорцисты, Юу. Орден сильно изменился. А сейчас мы там, где нас не найдут. Он замолчал. Я не стал больше спрашивать, прекрасно зная, что он сдержит обещание и все расскажет, даже подробней, чем хотелось бы. Сейчас лучше отдохнуть и просто перестать думать. Для меня это никогда не было сложно. Но откинуть мысли не получилось, так как только сейчас, я понял, что это дуралес сидит на мне верхом и не собирается слезать. От этого осознания мыслей стало только больше. К несчастью, все они были связаны с невозможностью его прибить, прямо здесь и сейчас. Может, мое беспокойство было вызвано страхом, что кто-то убьет этого историка раньше меня? В голове всплывет яркий образ Аллена, напоминая, что именно он возглавляет хит-парад кандидатов на тот свет в моем списке. И тупому кролику до него далеко. Да и был ли он в этом списке? Губы расплываются в усмешке. О, да, и занимал почетное второе место после учителя. Правда, если вспомнить, попал он туда тоже из-за Генерала Тидола. -Ей, Юу, ты чего такой довольный? Вспомнил что-то? – усмехается Лави, натягивая бандану на лоб. -Считаю, на каком месте в списке трупов ты, – холодно произношу я и невольно улыбаюсь, видя, как это ошарашило его. -И на каком? – с наигранным страхом спрашивает книжник. -В том-то и проблема, что тебя нет в этом списке, но если не слезешь, то точно окажешься в нем! -Да ладно тебе Юу! Ты же не девушка! — непринужденно тянет он, устраиваясь поудобней. – Странно, я точно помню, что пять лет назад был на втором. Я что вырос таким красавцем, что рука не поднимается? Забыв обо всем, я попытался ему врезать, но гнева было недостаточно, чтобы подчинить онемевшее тело, и ничего не сделав, я плюхнулся на кровать, дико шипя от проснувшейся боли. -Не торопи события Юу. Мы с тобой еще обязательно побегаем, и поиграем, – лукаво говорит он, укладывая меня поудобней. И наклоняясь ближе, шепотом, будто произносит великую тайну, говорит– Тебе надо поесть. -Тч. Лааави, — рычу я на него, и тут же с ужасом осознаю, что попытка убить этого идиота сильно сказалась на мне. Тело полностью отказало, наверное, рыжий, понял это по моему лицу, так как легкими движениями рук начал осматривать тело, нажимая на те или иные точки, не обращая внимание на мое шипение. -Юу, ты кретин, – ставит он диагноз. И когда это он начал разбираться в медицине. Черт, сам же и согласился с ним. Я точно убью его, так только смогу нормально двигаться. Он убирает руки, и я потихоньку начинаю ощущать свое тело. Неужели научился у книжника? Или? Да какое Или, он больше нигде научиться-то и не мог. Лави ловко спрыгивает с меня и уходит вглубь комнаты. После его ухода стало неуютно. Холодно. Словно он был единственным, что сдерживало этот ледяной ветер, охвативший мое тело сейчас. Зубы начали стучать мелодию, напоминающую песню Лалы. И почему сейчас мне вспомнилась именно она. Кролик вернулся с гигантской тарелкой, от которой исходил приятный аромат. Поставив тарелку на пол, он без лишних слов, что совсем не походило на него, помог мне сесть. И довольный результатом, спокойно уселся сверху, с тарелкой. -Юу, скажи мне «А-а-а»! – просит он с радостной улыбкой. -Я сам могу есть, изыди! – он ухмыляется, весь его вид говорил «Ну давай же, Юу, покажи мне это Чудо!». Можешь не беспокоиться, покажу. Попытка поднять руки, и звонкий смех книжника, когда мне это не удается. -Ты быстро восстанавливаешься, но не настолько, — смеется он, — Так что не выпендривайся, и ешь! Давай «А-а-а»! -Иди к черту! -О точно! Как в детстве! Давай за Чертика! – тянет он, поднося ложку ко мне. -Ты что сдурел?! -Нет, Юу, сдурел тут ты! Вот не съешь за Чертика, он обидется и придет сюда! – произносит он с такой уверенностью, что невольно начинаешь представлять себе, как все случиться. Так стоп никаких Чертиков! Это не детский сад! Ему что мозги в последней битве отбили?! Перевожу на него свой злобный взгляд. Странно, только сейчас я заметил эти круги под глазами, и глубокую царапину на шее, даже в привычный веселый взгляд был омрачен болью и усталостью, которую Лави старался сдержать внутри себя. Интересно, что он пережил? Нои и его достигли? -Ну и ладно, я сам за Чертика съем! – обиженно произносит он, засовывая ложку в рот. – А ты будешь есть за Муген! -Тч. Ладно, только если за Муген, — я проглатываю странную субстанцию. Она довольно приятна на вкус, и я буквально чувствую, как возвращаются силы, впрочем, на этом ее плюсы заканчивались. -Что это? -Суп с моей родины. Так теперь давай за Адских насекомых! Будем, есть за всех по очереди! Сколько их у тебя там? -Шесть, — в наглую вру я. А этот дурак спокойно отсчитывает каждую съеденную порцию, попутно называя всех жуков глупыми именами, прочитанными в книгах. -Так, Третья иллюзия! Восемь цветов богомола! – торжественно объявляет он. -Я что за все свои атаки есть должен?! -Ну, нет, если не хочешь, тогда, — он на мгновенье замолчал, и тут же восторженно заявил – Тогда за Линали! -Что?! Не буду я за нее есть! -Она милая и красивая! И вы друзья! – мечтательно тянет Лави, насильно запихивая в меня ложку. – Так теперь за Ал… – начинает книжник, но не успевает договорить, так как содержимое «с гордым именем проклятого» прилетело ему в лицо. Спокойно, как будто, так было всегда, он вытирается и спрашивает: — Я так понял, за Аллена ем я? – и, как обычно, не дожидаясь ответа, проглатывает свою порцию. Следующая ложка супа оказывается без имени, что очень радует, наверное, одной выплюнутой порции ему хватило. Но стоило мне взять ее в рот, как рыжий восторженно объявляет. -А это за меня! Твоего Любимого Лави! – и дико смеется, видя мои попытки выплюнуть только что съеденное. – Юу, неужто я тебе так противен? -Ты даже представить себе не можешь как, – шиплю я в ответ. Но он и ухом не повел, лишь заулыбался сильнее обычного, словно я ему в любви признался. Как же это раздражает. Продолжая все так же по дурацки улыбаться, он начинает в наглую уплетать суп. -Ты что делаешь?! -Ну, с тебя хватит, много есть вредно. И тут и так мало осталось. -И что? Потом себе приготовишь! Отдай! -Понравилось, да? – лукаво спрашивает он, и продолжает игру в заботливую мамочку, попутно рассказывая, как «однажды давным-давно с ним приключилась такая история…». Впрочем, что именно случилось, я не запомнил, так как давно научился пропускать его бред мимо ушей. -Эй, принцесса меня опять не слушает, да? -Что ты сказал?! -Как самочувствие спросил? Не устал? Послышалось? Я хмыкнул, отвернувшись от рыжего. Тот же спокойно слез с кровати и захватив какую-то книгу, уселся на полу читать. И снова Дежавю. Может, я их просто придумываю? Стало трудно соображать. Веки сами закрылись и незаметно для себя, я провалился в сон.