Цитрусовый этюд

Ньюту уже полгода как шестнадцать, когда к ним домой приезжает гость из далекой Америки — аврор Персиваль Грейвз. Ньют видит его на подъездной аллее, когда бежит из загона с гиппогрифами в дом, чтобы перевязать раненую руку. Кровь уже протекла сквозь рубашку, которой он зажал рану, и на гравии позади остаются алые капли. Он проносится мимо Грейвза, успевая уловить его вопросительный взгляд, бурчит что-то вроде: «Добро пожаловать…» — и скрывается за углом. Там стоит бочка с водой, в которую Ньют с плеском опускает руку по самое плечо. Ледяная вода моментально краснеет. Какое-то время он стоит не двигаясь и наслаждается кратковременным облегчением, которое сменяется онемением. Он вытаскивает руку и морщится, разглядывая оборванный лоскут кожи. — Выглядит опасно, — раздается глубокий голос сзади. Ньют лишь пожимает плечами: — Я сам виноват. Рано ещё было подходить к Когтеклюву, он до сих пор не пришёл в себя после браконьеров. Вы мистер Грейвз? — Он кидает взгляд через плечо, но тут же опускает глаза. От мужчины странно пахнет: то ли апельсинами, то ли лимонами. — Вам надо зайти через парадный вход. Вас ждут. — Он поднимает с земли оброненную ткань и собирается снова прижать ей рану, но его запястье жестко перехватывают. — Не вздумай. — В голосе Грейвза ощущается недовольство. — Хочешь, чтобы все загноилось? — Он поднимает палочку и произносит несколько заклятий. Рана покрывается белесой пленкой и перестаёт кровить. Ньют настойчиво тянет руку на себя. — Не стоило, — бурчит он, разглядывая гостя из-под рыжей челки. — Я и сам могу, я взрослый. Грейвз смотрит на него внимательно, без улыбки, кивает и отходит на шаг в сторону: — Извини, профессиональная привычка. — Он убирает палочку в чехол. — Помажь заживляющей мазью, — говорит он напоследок и уходит в дом. Август в этом году выдается на редкость теплым, даже жарким, нетипичным для Британии. Воздух липкий от нагретой влаги, рубашка прилипает к телу, поэтому Ньют работает в загонах без неё, в одних штанах, подвернутых до колена. К вечеру он совсем выматывается и только в душе вспоминает про рану. Она выглядит очень хорошо для следа от девятисантиметрового когтя, вспоровшего кожу до кости, покрытого грязью и пылью. Конечно же, Ньют забыл про мазь, но хватило и того, что сделал Грейвз. Ньют невольно чувствует благодарность за непрошеную помощь. Грейвз приезжает в гости по приглашению Тесея. Они познакомились, когда тот ездил в США по программе обмена студентами. Грейвз был его куратором и писал докторскую на тему различий авроратов Британии и США как ее преемника. По мнению Ньюта, это было смертельно скучно, но брат был в восторге и даже пригласил Грейвза на месяц к ним, пообещав доступ к открытым архивам министерства: Тесей как раз проходил там стажировку. Переодевшись в чистое, Ньют спускается в сад, где накрыли стол. Единственное пустое место оказывается напротив новоприбывшего гостя. Ньют неловко усаживается на стул и делает вид, что изучает тарелку, но то и дело мельком поглядывает на Грейвза. Тот, в свою очередь, делает вид, что не замечает пристального внимания, но пару раз, перехватив взгляд Ньюта, едва заметно улыбается. Грейвз Ньюту нравится. Обычно Ньюту неприятны люди, особенно скучные и чересчур серьёзные друзья Тесея, но Грейвз кажется не таким. Несомненно, он красивый: правильное (пропорциональное) лицо, выдающее породу, черные густые волосы до плеч (как вороново крыло), тонкие губы, отлично тренированное тело… Но есть в нем ещё что-то неуловимое. Просачивающаяся через поры, как пот, ирония и радостная детская хитреца — нечто такое, что превращает его в сообщника Ньюта, пусть у них и мало общего. Ньют украдкой оглядывает свою семью: Тесей с восхищением внемлет каждому слову Грейвза, мать исступленно спорит с ним по поводу законопроекта о регулировании популяций магических животных в США, отец подливает всем сливочного пива и посмеивается в бороду. — Ньют, а ты что думаешь? — Вопрос матери застает его врасплох. Он уже давно рассматривает мохнатую гусеницу, ползущую по ручке кресла, и совершенно не следит за разговором. — Я… эээ… — Его взгляд мечется по сторонам и упирается в Грейвза, невольно умоляя о подсказке. — Думаю, Ньютону ещё рано размышлять о том, какого наказания заслуживают браконьеры, забирающие нужные ингредиенты у ещё живых тварей. — Грейвз даже не поворачивает голову в его сторону, но точно улавливает бессловесный сигнал. — Нет, почему же. — Ньют откашливается и поднимает глаза. — Думаю, с ними стоит поступать так же, — уверенно говорит он, глядя прямо на Грейвза. — Как говорят магглы, око за око, — хохочет отец. — Да ты радикал? — приподнимает брови Грейвз. — Не жалко людей? — Он подпирает щеку рукой и совершенно по-шишужьи склоняет голову набок. — Нет, — твердо отвечает Ньют. — Если это будет закон, они будут знать, что им грозит, и пойдут на это осознанно. — А разве у животных есть законы? — У животных нет насилия, только выживание! — Ньют, достаточно, — резко перебивает его мать. Грейвз удивленно смотрит на неё, но молчит. После этого разговор не идет. Тесей пытается вернуть все в прежнее русло, но Грейвз становится задумчивым и отвечает односложно. Ньют дожевывает свою порцию, благодарит всех за вечер и поднимается. Грейвз встает следом за ним, извинившись и сославшись на усталость после насыщенного дня. К дому они идут рядом. — Мазью намазал? — без интереса спрашивает Грейвз, снимая обувь в прихожей. Ньют шарит рукой под полкой и вытаскивает для него слегка потертые тапочки. Сам он просто скидывает ботинки и шлепает по паркету босыми ступнями. — Я забыл. — Он дергает плечом, показывая, что ему всё равно. — Не стоит так относиться к своему здоровью. Без него ты не сможешь заниматься любимым делом. — Грейвз обгоняет его на лестнице и останавливается на верхней ступеньке. — Я это понял, когда мне заклинанием чуть не отрезало ногу. Трудно быть хорошим аврором на костылях. И за животными без руки трудно ухаживать. Где здесь можно курить? — На балконе. — Ньют машет рукой в конец коридора. — Туда есть выход из наших комнат. Они стоят на балконе. Небо уже совсем темное, затянутое тучами, которые быстро гонит холодный ветер. Ньют поджимает пальцы на ногах. — У нас в Америке в домах не разуваются. — Грейвз смотрит на его ступни и выпускает струю ароматного дыма. Цитрус, кардамон и что-то хвойное. — В Англии тоже, но мы же целый день работаем в загоне. — Ньют невольно облизывает губы. Ему кажется, что дым оседает на его коже и волосах сладкой патиной. — Если не разуваться, будет очень грязно. Грейвз молча уничтожает окурок и, пожелав спокойной ночи, уходит к себе. Ньют какое-то время еще стоит, рассматривая очертания леса вдалеке и задумчиво потирая кончиками пальцев лицо. Утром от его подушки пахнет цитрусом. На следующий день Грейвз с самого утра аппарирует с Тесеем в архив, и Ньют за работой совсем о нем забывает. Вспоминает только когда они собираются за столом. Сегодня Тесей приводит своего коллегу с женой, и Ньюта пересаживают на место рядом с Грейвзом. Тот выглядит уставшим, но довольным. С энтузиазмом рассказывает о документах времен Основателей Хогвартса, которые ему удалось раскопать. Все внимательно слушают и задают вопросы, а Ньют, заглядевшись на бревно, напоминающее топеройку, роняет вилку на землю. Грейвз поднимает её, не прекращая возмущаться бредовостью законов десятого века, очищает заклинанием и вкладывает Ньюту в ладонь. Тот вздрагивает от прикосновения, но Грейвз даже не смотрит на него. Перед сном Ньют подходит к окну и выглядывает на балкон. Грейвз курит, облокотившись на перила. Пару минут Ньют смотрит на его крепкую спину, обтянутую белой рубашкой. Несмотря на закрытую дверь, дым все равно просачивается внутрь и намертво впитывается в шторы кислым свежим цитрусовым ароматом. Целую неделю они встречаются только за завтраком — привезли нового, совсем молодого гиппогрифа, и Ньют дежурит в загонах, наблюдая, как остальные примут новичка. Грейвз, в свою очередь, протирает штаны в архивах, возвращаясь лишь переночевать. В воскресенье мать решает, что нужно всей семьей отправиться на пикник. Они собирают корзину с едой, берут пледы и отправляются к озеру. Ньют идет с удовольствием — он давно мечтает посмотреть вживую на поселившегося там келпи. Родители с Тесеем задерживаются побеседовать с соседями по поводу садовых гномов, которых те варварски перебрасывают через забор. Грейвз устраивается на пледе, вытягивая длинные ноги перед собой, откидывается на локти и, прищурившись, наблюдает, как Ньют подманивает смертельно опасную тварь поближе. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — замечает он, лениво потягивая пиво из кружки. — Я не очень хорошо управляюсь с келпи, это не входит в мои должностные обязанности. — А что входит? — интересуется Ньют. Он зашел в воду уже по колено, но келпи снова игриво отпрыгивает назад, уводя жертву на глубину, трясет густой гривой и заливисто ржет, зовя за собой. Ньют недовольно хмурится, но следует за ним до тех пор, пока не погружается по пояс. Дальше идти чересчур опасно. — Ну, — Грейвз закуривает и садится по-турецки, — я предотвращаю магические преступления: кражи, убийства, разного рода насилие, ловлю и наказываю преступников. Ньют выбирается на берег, отжимает одежду и развешивает ее на ветках сушиться. Можно было бы и магией, но тогда ткань будет как деревянная — неприятно и натирает. Грейвз наблюдает за ним внимательно, но отводит глаза сразу же, как Ньют глядит на него в упор. Август переваливает за половину. Засыпает, уходит лето, а вместе с ним — и тепло. Теперь почти каждый день льет дождь, превращая все вокруг в грязное непроходимое месиво. Пока Ньют добирается от загона до дома, он успевает вымокнуть до нитки и по колено провалиться в лужу, которую выкопали мстительные гномы. Даром что Скамандеры всегда были против жестоких методов выгномления. На улице больше не ужинают — все собираются в столовой и ведут неторопливые беседы под уютный треск дров в камине. После еды взрослые пьют огневиски, а Ньют, с ногами забравшись в кресло, рассматривает, как переливается разными цветами жидкость в бокале Грейвза. У него красивые руки с изящными пальцами. Он рассказывает об американской школе Ильверморни и даже тихонько напевает куплет из гимна. — А Ньюта исключили из Хогвартса, — замечает мать, недовольно поджимая губы. — Так ты преступный элемент? — Грейвз усмехается и подмигивает. — И что? Арестуете меня? — неожиданно для себя подхватывает шутливый тон Ньют. — Можем договориться, если будешь сотрудничать с авроратом. — Они пересекаются взглядами и смотрят друг на друга на секунду дольше, чем стоило бы. Грейвз отворачивается первым, и Ньют уходит к себе. Он уже лежит в постели, когда раздается стук в балконную дверь. — Не спишь? — Голос Грейвза звучит глухо из-за стекла. Из темноты в темноту, освещенную уличным фонарем, Ньюту видно, как ветер мотает его волосы. Он поднимается, суёт ноги в тапки и выходит наружу. — Не сплю. — Ньют обхватывает себя руками — ночью стало гораздо холоднее, чем было даже вечером. Грейвз накидывает на них согревающие чары и прислоняется спиной к стене. — Твоя мама рассказала мне, что произошло в школе. Значит, ты у нас благородный рыцарь? Спасал даму? — Он прикусывает папиросу зубами и сует руки в карманы. — Это тебе недешево обошлось. От Грейвза пахнет алкоголем и, смешиваясь с цитрусом и хвоей, аромат, исходящий от него, становится тяжелым и почти удушливым. Ньют делает вдох полной грудью. — Все равно там не учат тому, что мне нужно. — Он мотает головой, пытаясь то ли откинуть челку, то ли закрыться ею. Грейвз поворачивается к нему, секунду смотрит внимательно, а потом двумя пальцами отводит волосы от лица. Ньют не двигается. Внизу хлопает дверь, и свет гаснет, оставляя их в темноте наедине друг с другом. Ветер свистит в щелях между рамами, гоняет по полу несколько сухих листков. Ньют переступает с ноги на ногу. — Если что, — Грейвз говорит тихо, и приходится придвинуться к нему совсем близко, чтобы уловить слова, — я нашел в архивах кое-что интересное для тебя. Но тебе придется пойти туда и взять это самому. — В его голосе слышится улыбка. — В министерство? — непонятливо уточняет Ньют. Он стоит так близко к Грейвзу, что ощущает его дыхание на своей щеке. — Именно туда. — Тот кивает, и его волосы щекочут Ньюту кончик носа. — Если хочешь бороться с системой, нужно узнать ее изнутри. Ты же борец, не так ли? — Да, — шепчет Ньют, — наверное, — добавляет он, не совсем понимая, на какой вопрос отвечает. — Уверен? — тоже шепчет Грейвз, сжимая его плечо. Тринадцать лет спустя, встретив Грейвза в Нью-Йорке, Ньют не знает, как себя вести. Ему уже не шестнадцать, а почти тридцать. Он старше, чем был Грейвз, когда они познакомились. Из простого аврора тот превратился в начальника департамента, серьезного и сурового, как все чиновники. Холодного и незнакомого человека, который смотрит сквозь Ньюта, будто не узнает. Будто не было того августа тринадцать лет назад, и не было той, пропитанной цитрусом, ночи и ночей после нее. Как будто этот Грейвз — не Грейвз, а некто совсем иной. Конечно, с тех пор Грейвз больше не приезжал и они не общались. Так уж вышло. Так было лучше. Возможно, он все списал на ошибки молодости, через многое прошел, подстригся, поседел и решил оставить все позади, начав общение с чистого листа… Но вот незадача: перед отъездом из Британии Ньют видел его колдографию на развороте Магического Вестника. На ней Грейвз курил все те же цитрусовые папиросы. И могло пройти сколько угодно лет, но этот запах въелся в память навсегда. Когда Грейвз подходит ближе, Ньют незаметно втягивает воздух носом. От этого Грейвза не пахнет ничем.