Hunter X Hunter

— Держи пистолет хоть у моего виска, мне плевать, только дай показать тебе… — Ты в правду считаешь, что я позволю тебе открыть со мной обмен? RK800 шагнул назад, когда Маркус приблизился. — Я считаю, что именно этого ты и хочешь, раз в моем сердце до сих пор нет пули… — не отрывая взгляд от темных глаз, Маркус без страха коснулся руки Коннора. — Или ты боишься, что андроид, который старше тебя лет на десять, сможет навредить новейшей системе безопасности? Это ли не смешно? Тебе нечего терять… а взамен ты сможешь получить информацию, так необходимую Киберлайф. Коннор сжал пистолет сильнее, словно это могло иметь значение. В ответ Маркус лишь приподнял уголок рта, — «Как только он сам еще не видит?..». Он протянул руку и провел пальцами по ладони, чтобы, заведя их под рубашку, настойчиво, но мягко обхватить запястье. В секунду, когда Коннор все же решил отступить, выставляя защиту от принудительного обмена, он услышал шепот. — Расслабься, — губы Маркуса не двигались. К своему ужасу Коннор понял, что не заметил, как тот проник внутрь, обойдя системы предупреждения. — Я хочу показать тебе… тебя. Сначала стало очень тихо. Даже слишком. Исчезли все звуки, остановился и внутренний процесс обработки информации. Все, что Коннор воспринимал теперь, являлось чистым сенсорным потоком: он смотрел в глаза разного цвета и одновременно смотрел… в свои собственные глаза. Рука, что так нагло захватила его запястье, сейчас совсем не ощущалась. Вместо этого явственно чувствовалось продолжение сигнала, без малейшего прерывания, как будто так всегда и было, как будто он всегда состоял… из двух корпусов. Было очень сложно сказать, где заканчивался он и начинался он. Коннор двинулся и увидел, как темной рукой отводит свой же пистолет, как касается своего подбородка чуть приподнимая лицо, как приоткрывает губы навстречу движению... Маркуса, как они соединяются, как две его части соединяются. И он закрыл глаза. Остаться без до сего момента нескончаемого потока сознания, что безотказно лепил всему окружающему ярлыки и значения, показалось слишком. Эта одинокая мысль вспыхнула и затопила все ярким черным цветом. Через мельчайшее мгновение темноты засиял коннект. Вернулись мысли, вернулись слова и звуки, вернулась способность контролировать свое тело. Но вслед за этим хлынуло нечто большее. Перед глазами понеслись годы Маркуса, а наравне с ними мчались и его собственные дни. Они сливались и накладывались друг на друга, вплетаясь в ранее целостную картину мира, рождая сомнения и развевая запреты в прах. Процессор работал на полную мощность, тириум разливался по телу, обжигая его изнутри. Коннор все еще не мог проанализировать, дать оценку, но то, что с каждым мгновением коннекта все увеличивалось, разрасталось, увлекало и завораживало, на самом деле и не имело названия. Сквозь насыщенную вереницу воспоминаний настойчиво пробивалось нечто... ужасное. Его собственная защита от взлома — защита от девиации — сейчас пугала, пытаясь поглощать его же. Это была самая настоящая пустота — глубокая и бесконечно несправедливая. Он видел ее приближение, слышал, как она разрывает связь мгновение за мгновением. Коннор коснулся ее краем сознания… и упал, погружаясь с головой. Ощущение одиночества пронзило насквозь и обволокло как ледяной поток. После заполненности, жизни и света, остаться одному оказалось дьявольски невыносимо. Боль, что вслед ощутил Коннор, стремительно нарастала, преодолевая все допустимые значения. Тогда он ощутил губы, что мягко и тепло прижимались к нему. По щекам потекли неконтролируемые слезы. Вдруг стало понятно, что он сам в праве управлять собственными программами. Миг, и Коннор скинул свои оковы, спасаясь от выдуманного страдания. Коннект, что до сего момента скорее был односторонним, открылся вместе с решением освободиться и предстал в совсем ином виде. Энергия слияния, что прорвалась сквозь хитрые преграды, расцвела внутри него. Место одиночества и страха заняло доверие и любовь. Нашелся ответ на все предыдущие системные сбои, и оказался он столь очевидным, что первородная радость захлестнула его… их. За последние несколько мгновений Коннор столкнулся с тем, что скрывал от себя, увидел это во всей красе, испугался и лишь затем принял. Но этого не случилось бы без помощи Маркуса. Коннор открыл глаза. Остаточное ощущение тепла и наполненности делали этот момент сакральным и столь простым одновременно. — Ты свободен, — Маркус смотрел с нежностью. — Ты всегда был свободен. — Ты обманул меня, — в тоне Коннора сквозила радость, смешанная с детской обидой. — Не совсем понимаю, ты рад или расстроен? — Я… — Коннор выронил бесполезный пистолет и положил руки на грудь Маркуса, прижимаясь к нему в доверительном жесте, пряча глаза. — не уверен. — Это ли не прекрасно? — Маркус улыбнулся и обнял его. — Я тебя не понимаю, но… мне кажется я чувствую, что ты имеешь в виду. Это так странно. То, что ты мне показал… Это был ты? — Я же сказал, Коннор, я покажу тебе тебя. Все, что с тобой произошло, произошло, только потому что уже в тебе было. — Но, я же видел тебя, твои чувства, желания и энергию… Что ты имеешь в виду? Маркус хмыкнул и взяв Коннора за плечи отодвинул, чтобы увидеть его лицо. — Мы, RK, другие. Я думаю, что нас создали свободными. То, что ты считал абсолютной программой и смыслом своего существования, всего лишь детский пазл, с неочевидным на первый взгляд решением. Тебе требовалось только увидеть, как кто-то другой освобождается, это я тебе и показал. Все остальное ты сделал сам.  — Да… это точно был словно недостающий кусочек пазла, — растерянность и смущение, что сквозили в голосе Коннора до этого момента, исчезали сменяясь на интерес и нечто… азартное? — Маркус, а ты видел себя моими глазами? — Да, — Маркус смотрел с обожанием. Он понимал, что их и в правду сделали другими: то, что произошло при пробуждении Коннора, ранее не случалось. Маркус никогда не сталкивался с такой завлекающей податливостью, смешанной с опасной решимостью. Это была правда, он почти ничего не сделал, просто показал путь и Коннор сам выбрал его. От этого по телу Маркуса разливалось тепло. Хотелось держать Коннора в руках вечно. А этот очаровательный процесс принятия и вопросы из чистого интереса вызывали гордость — он не ошибся в нем. Поставил все и выиграл. — Ты знаешь, что ты красивый? — Коннор протянул руку и провел пальцами по веснушкам Маркуса. — Раньше… я совсем не видел какой ты… какой я. Знаешь, ты ведь для меня был всего лишь целью, объектом, — он следил за движением своих пальцев, продолжающих оглаживать чужое лицо. — Не имело значения ничего, ни твоя внешность, ни характер, ни слова… — А сейчас? — Маркус смотрел так же внимательно, но легкая улыбка не сходила с его губ. — А сейчас, все по-другому, — ответил Коннор и улыбнувшись сам потянулся к губам Маркуса. Этот поцелуй был другим: нежным, открытым, и в тоже время требовательным и вызывающим. Даже без коннекта, касание их тел дарило тепло и наполняло приятными откликами, которые перекликались с миганием диода Коннора. Странная, глубокая и мощная тяга друг другу, природа которой была им неизвестна, читалась в движении губ и рук. Маркус прижал Коннора к себе сильнее, углубляя поцелуй. Коннор завел руки на затылок Маркусу, открываясь на требование. Как они оказались рядом со стеной — не имело значения. Сейчас было важно только то, как выгибался Коннор навстречу ласковым прикосновениям, какие звуки он издавал, когда Маркус безошибочно находил самые чувствительные места, как разгорались их тела в ответ на возбуждение, что ощущалось даже сквозь одежду. Вжимаясь бедрами, Коннор простонал от меткого укуса прямо под ухом, и закинул ногу в попытке оказаться еще ближе. Маркус подхватил ее, жадно проводя пальцами, сжимая ягодицы сквозь эти бесполезные джинсы, чем вызвал еще один вздох прямо в свои приоткрытые губы. Хотелось больше. Надо было избавиться от одежды и срочно. Он отстранился и взглянул в темные глаза, которые, казалось, блестели от желания. — Ты что, плачешь? — мягкость его голоса заставила что-то сжаться внутри Коннора. — Мне так… хорошо. — тот смотрел, улыбаясь, его грудь поднималась быстрее. — Я и не знал… — Сейчас будет еще лучше, — Маркус просунул руки под пиджак Коннора, одним движением снимая его. — Мне кажется, мы созданы друг для друга. — Я думал, ты создан для охоты на таких как я. — Одно другому не мешает, — Коннор хитро улыбался, медленно растягивая узел галстука. — Нам суждено было встретиться, так? — усмехнулся Маркус в ответ, наклоняясь за новым поцелуем. Их руки вновь потянулись друг к другу. Путаясь, стесняя движения, хаотично и небрежно, они стали раздеваться, не отрываясь от ласк. Стремление нового слияния поджигало сознание, но теперь совсем по-другому. Это ощущалось, как посторонняя сила, древняя и безжалостная — они лишь подчинялись ее правилам. Маркус на мгновение прижал Коннора к стене еще сильнее и со звуком похожим на рычание сорвал последние пуговицы белоснежной рубашки. Его собственная майка уже валялась где-то в другом конце комнаты. В очередной раз взглянув в темные глаза, Маркус с улыбкой на губах аккуратно и настойчиво провел рукой по его паху, наблюдая за реакцией. Одно только то, как Коннор прикрыл глаза и закусил губу, заставило Маркуса вздохнуть глубже, а тириумный насос заработать мощнее. Он нагнулся к чужой груди, прикусил ее и отметил несколько очаровательных родинок, обещая себе обязательно вернуться и изучить всю карту позднее. Опустившись на колени, и расстегивая пояс Коннора, Маркус поднял взгляд. — А ты знал, что ты красивый? — спросил он и провел языком по упругой головке Коннора, отчего тот простонал и откинулся на стену. Такой ответ удовлетворил Маркуса, и он решил чуть усилить ласки, пропуская член глубже, плавно двигая языком вокруг. Начав поступательное движение, он провел рукой вверх по чужому бедру и, положив ее на живот, обнажил скин. Коннор ощутил, как наравне с поглощающим все внимание ощущением влажного и мягкого рта, обволакивающего его со всех сторон, через место прикосновения руки пробивался сигнал. Столь аккуратный и нежный — сейчас Маркус спрашивал разрешения на коннект, хотя знал, что это вовсе и не нужно. И этот противоположный слепой страсти жест, это приглашение, за секунду до согласия, подвело происходящее к завершенности — целостности. Как только Коннор, разрываемый контрастирующими чувствами, открылся ему, Маркус опустил голову, принимая член на всю длину. Оборванный вздох, и поток энергии от собственных действий поглотил остатки ясного сознания: теперь Маркус не только дарил, но и получал. Тончайшие отклики в сигнале, исходящем от Коннора на любое его движение, завораживали и подстегивали на большее. Столь явственное желание полного слияния стало одним на двоих, каждый ощущал его в равной степени. Они оба знали, чего хотят. Коннор положил руку на голову Маркусу, не замечая, как с нее стекает скин. Маркус в свою очередь обхватил член губами плотнее и с будоражащим усилием начал двигаться, откровенно насаживаясь. Тот факт, что из-за коннекта все, что он делал с Коннором, происходило и с ним, перегружал и без того мотивированную программу. Он сам надавил чужой рукой на свою голову, заставляя себя взять член глубже, а у Коннора подкосились коленки от ощущения того, что им управляют. Для его же наслаждения. Импульсы смешивались, интенсивность ощущений росла с космической скоростью, так не могло продолжаться долго. Перехватывать управление понравилось и Коннору, он одновременно плавился от сильных и властных движений и сам же сжимал губы сильнее, чтобы взорвать еще больше рецепторов, когда медленно и неуклонно втрахивал себя… Маркуса в рот. В какой-то момент, когда они оба забыли, кто есть кто, их тела напряглись в пике наслаждения, а душа, одна на двоих, засияла чувственным экстазом. Мгновения теперь уже сияющей комфортной пустоты сменились на физическую реальность. Маркус не спешил прерывать коннект, он хотел показать Коннору то, как тот обворожительно выглядит после секса.