Книжник

В студии номер 14 вот-вот начнутся съёмки нового выпуска телепередачи "История звёзд". Этот телевыпуск отличался тем, что сегодняшним гостем будет ни какая-то новая певичка, пришедшая сюда через постель продюсера, а писатель. Да, самый обыкновенный писатель, если не считать, что каждые книги Брука Пэйдж были Скандальными. Да, с большой буквы. У его творчества было довольно много ненавистников, однако было и много фанатов. И этот писатель, чью внешность и историю не знает никто, решил дать первое интервью. Директор "Истории Звезд" был вне себя от восторга, когда ему ответили согласием на предложение о съёмках. Он очень долго об этом лепатал, когда Белла курила на подоконнике, после постели. Трансляция начнется через полчаса, и Брук Пэйдж прибыл. Точнее, прибыла. Самым скандальным писателем столетия оказалась девчонка. Подросток! Изабелла Свон ни за что не поверила бы, что Бруком Пэйджем была девчонка, если бы не пропуск м именем Пэйджа. Но как?! Наверное этот вопрос так явственно выделялся на лице, что Брук (Белла все равно отказывается принимать это!) вдруг заговорила: — Да, я - Брук Пэйдж, и я старше тебя. — ответила эта девчонка с полнейшим безразличием, и даже скукой. Гнев Изабеллы исчез, оставляя за собой угольки раздражения. Видимо, Брук (теперь Свон это признала, хоть и осталось частица неверия) довольно сложно с такой внешностью. И полом. Оставшееся время ведущая и гость провели в тишине, если не считать назойливого стилиста накрасить бледную, как сама смерть, Брук. Та отнекивалась. А ведь по виду и не скажешь, что Брук писатель. Черные блеклые волосы, черные глаза, в тьме которых давно утонул зрачок. Как уже было отмечено, бледная кожа, тонкая будто паутина, даже можно было увидеть венки на лице. Одета любимая писательница Изабеллы во все чёрное: мужской черный кардиган с капюшоном, черную футболку, и черные брюки. Руки были в белых перчатках, сидящих как вылитые на узкой ладони, и обхватывающие длинные, неровные, даже кривые, пальцы Брук. Обескровленные губы Брук были сжаты в тонкую, почти невидимую полоску - наверное она о чем-то размышляет. Однако лицо подобных эмоций не выдавало. Оно было будто высечено из камня мизантропом-скульптором: холодное, безразлично-равнодушное-бесстрастное ко всему, и даже к самой жизни-смерти, оно могло резать легко и точно, будто медицинский скальпель плоть, своими скулами. А прямой маленький нос только дополнял эту жутко-завораживающию картину. — Трансляция начнется через пять минут! — прозвучал голос режиссера, Изабелла отвлеклась от Брук и посмотрела на свои бумаги. Вопросы были составлены и переписаны ей уже три раза за последнюю неделю. Она очень хотела встретиться со своим любимым писателем, однако ожидания разбились о реальность, разлетаясь осколками по вселенной. Весь вид Брук пугал, пугал своим безразличием. Оно, как считала Изабелла, привыкшая к постоянному вниманию, было самое страшное в мире. — Трансляция начнется через пять, — Белла трахнула головой, — четыре, — расправила своим натуральные блондинистые волосы, — три, — глубоко вздохнула, — две, — глубоко выдохнула, открыла зелёные глаза, — один. Начали! — и улыбнулась своей ослепительной улыбкой. Шоу начинается! — Здравствуйте, дорогие зрители! С вами "История Звёзд", и Изабелла Свон. Сегодняшний выпуск очень особенный для меня. Неделю назад к нам пришло согласие на участие от моего любимого писателя. Представляю вам - Брук Пэйдж! — массовка захлопала, и девочка (?) встала, поклонилась, и села на диван. Изабелле не нужно быть экстрасенсем, чтобы понять - все зрители ошарашены, а некоторые фанатки, и даже фанаты, услышали треск своего разбитого сердца. — Мисс Пэйдж, ваши книги считаются самыми скандальным за последнее столетие, многие критики относятся к вашему творчеству, как к "бессмысленной жестокости и грязи", а многие другие прочитавшие хотя бы одну вашу книгу считают, что ее нужно запретить. Как вы к этому относитесь? — спросила Изабелла. Наверное, это один из тех редких разов, когда ей действительно интересно, что скажет гость. — Мои книги носят биографический характер. Каждое слово, каждая буква чистейшая правда. Наш мир наполнен бессмысленной жестокостью и грязью. Просто я не прикрываю ее счастливым концом, которого не существует, и ширмой мнимого счастья. — ответила Пэйдж, однако ее лицо на на йоту не поменялось: все такое равнодушно-безразличное. — Биографический характер? То есть, вы были знакомы с проституткой, чья история легла в основу вашей книги "Сказка из Дома Терпимости"? — элегантные руки сцепились вместе, и ровный подбородок Беллы лег на них. Весь вид ее выражал чистейший напускной интерес. Эта девчонка не похожа на того Брука Пейджа, которого себе представляла женщина. — Да, однако ее имени я не имею права называть. Та книга - есть олицетворение жизни Марии Магдалины, перенесенное на бумагу с помощью чернил. — Вы когда-нибудь будете писать книги в других жанрах, помимо трагедии и драмы? — — Нет. Мой долг записывать драматические и трагические истории. — в антрацитовых глазах, казалось давно застеклённых, вспыхнул огонь твердости и непоколебимости. — Что сподвигло вас начать писать вообще? — Белла всегда считала вопросы подобного характера до ужаса банальными и бесполезными, однако так хочется узнать ответ на этот, казалось бы, глупый вопрос, что женщина решила поступиться со своим списком. — Я довольно безразличный и равнодушный ко всему человек, однако мне искренне интересно разнообразие человеческих судеб и жизней. Это занятие мне никогда не надоест. — уголок бледных, обескровленных и потрескавшихся губ дернулся вверх. Всего на секунду, однако ведущая все равно смогла заметить это. — Вы никогда не называли себя писателем, только книжником или писарем, почему? — — Писатель создаёт свой собственный мир, героев, отдает часть своей души. Я же, как было сказано ранее, лишь записываю чужую историю, не добавляя ничего нового. Это существенное различие. — Во ртутном взгляде появились нотки раздражения. — Ясно, надеюсь, что больше никто не будет путать вашу должность. — хрустально-фальшиво посмеялась Изабелла. Дальше вопросы пошли один банальнее другого, и вот эфир кончился. Изабелла вздохнула с облегчением, смотря на книгу с автографом. Хоть она и разочаровалась в своем писателе, однако эта вещица немного греет ее, казалось бы давно черную душу. Она представляла Пейджа совсем другим человеком. Прежде всего, мужчиной. Во-вторых, чутким и понимающим. Во всех произведениях, автор принимал нейтральную точку зрения, хотя пытался понять своих героев, задавая вопросы в пустоту, или читателям. А эта... самозванка! Она совершенно не подходила под этот образ. Равнодушно-безразлично-холодная ко всему, хрупкая, эфемерная, будто давно стертая, она напоминала, Белле, ее саму, когда та была совсем маленькой девчушкой. Всеми забытая, Изабелла Свон теперь блистает и купается во внимании, как мужчин, так и женщин. А разбитая душа... черт с ней, кому она нужна, когда мечта всей жизни, давно исполнена? Конечно запястья болят, однако это малая боль по сравнению с теми школьными издевательствами. И стоя у двери своего дома, телеведущая не ожидала, что так разочаровавший ее писатель спросит такое: — Ты не хочешь, чтобы я записала свою историю? Ты ведь все равно скоро перерезала бы себе вены. — и снова в голосе не было ничего кроме равнодушного безразличия. Как же это достало, Изабеллу, которая всегда была в центре внимания! Однако, раздражение и злость сменились усталостью и желанием выговориться. В просторной квартире было одиноко и темно. Ключ щёлкнул в двери, впуская лживую и уставшую женщину и книжника. — Я приготовлю чай. — тихо и хрипло сказала Белла. С лица исчезла обескураживающаяя улыбка, оно стало старым, уставшим и несчастным, движения неловкими и скупыми. Во всем виде была усталостью от всего, и в особенности от себя. — Благодарю. — вежливо (читай безразлично) ответила Брук и села на диван. Мягкости, впрочем как и всего остального она не чувствовала. Тонкие кривые пальцы сжали керамическую ручку. Блондинка села на диване, поджав ноги под себя. В руках была чашка с чаем и виски. Белая футболка не скрывала множество порезов на руках, особенно в области вен. — Так, что вы хотите взять у меня интервью? — спросила Белла. — Можно и так сказать. Я запишу вашу историю и поведаю ее людям. Разве вы не хотите, чтобы остальные прочувствовали вашу боль? Чтобы они узнали, через что вы прошли, чтобы быть в центре внимания? — голос, такой бесстрастный и тихий, мог говорить самые ужасные вещи, и не изменяться. Такой... Ещё чего, Изабелла не настолько прогнила и пала, чтобы ее тянуло на каких-то странных детей-подростков, взрослые женщины или молоденькие девушку лет так восемнадцати - другое дело. — Это... было бы интересно. — под конец она хрипло хихикнула. Так отчаянно. — И я могу это сделать. Если вы этого хотите. — чай уже успел остыть, а тонкие и обескровленные губы так и не прикоснулись к фарфору. Раздумья заняли немного. — Да... я этого... хочу...

<center>***

</center> —...Этим утром была найдена в собственной ванне, известная телеведущая Изабелла Свон. Полиция придерживается версии самоубийства, однако многие не верят, что такой улыбчивый и позитивный человек мог оборвать свою жизнь. На этой прескорбной ноте, мы перейдем к следующей новости. Скандально известный писатель Брук Пейдж в скором времени ликует свою новую книгу "Забытие лживой женщины". Однако нет ни одного слова о сюжете, но без сомнений эта книга станет столь же скандальной, как и другие. А теперь о погоде...!