Истинные

      Грохот металла, вой сирен и окровавленное тело дорогого мне человека на соседнем сидении, к которому я отчаянно тяну руку, но кажется будто он от этого только дальше. Его глаза были прикрыты, будто бы он всего лишь задремал и может в любой момент проснуться, посмотреть на меня и улыбнуться своими побледневшими губами… Да, сколько его помню, он всегда спал очень чутко и просыпался от любого шороха. А теперь… Теперь его больше нет со мной рядом. Теперь он мертв.       Я проснулся от того, что кто-то пихал меня в бок. Это был молодой, особо не выглядящий на свои 28 лет омега. Он смотрел на меня красными глазами, выражавшими одновременно легкий интерес, слабое беспокойство и… безразличие. — Тебе пора вставать.       Я сел и осмотрел свою полупустую комнату, где я просыпаюсь в одиночестве каждый день уже несколько лет. После смерти Лива, по совету врача, я собрал по всей квартире и убрал его вещи и наши совместные фотографии по ящикам, чтобы лишний раз они не мозолили глаза и не напоминали о том дне. Даже вещи другого омеги, переехавшего ко мне по идее психолога, не могли её заполнить. Их и так было довольно мало, так он их ещё всегда держал в своём чемодане, принципиально не пользуясь шкафом.       Тяжело встав и посетив ванную, я пошёл на кухню, откуда доносились запахи ароматного кофе, жужжание кофемашинки и звон сковородки. Я посмотрел на парня который стоял около плиты и елозил по сковородке деревянной ложкой, что-то размешивая. Все его тело было закрыто длинной одеждой. Старающийся никогда не оголять тело, не подпускать к себе никого и всегда пользующийся антисептиком, он истерил каждый раз, когда к нему близко подходили или, уж тем более, прикасались.       Он зыркнул на меня сквозь свои белые кудри. Из-за своего альбинизма Ким и так выглядел не самым здоровым человеком, так ещё и постоянные стрессы и депрессии, из-за которых он последние годы посещал психолога, оставили свой след в виде ужасной худобы, будто бы мертвых глаз и целого ряда страхов, вроде гаптофобии*.       После смерти Лива я начал посещать психолога, где на одном из приёмов встретил Кима. Это была случайность, глупая ошибка в расписании, но врач предложил нам пройти довольно необычную терапию, а именно пожить вместе. По его мнению, наши забота друг о друге и общение между собой должны были нам помочь и отвлечь от проблем прошлого. Но прошло уже почти две недели, а изменений в наших состояниях не наблюдалось. Он все еще не хотел раскладывать свои вещи у меня и особо выходить из своей комнаты, а я не позволял ему в полной мере использовать вещи Лива, в том числе и кухню. — Сегодня приём, — тихим и слегка хриплым голосом сказал Ким.       Это будет уже второе наше посещение психолога за две недели совместной жизни. Первый прошёл не очень гладко: мы постоянно огрызались и пытались задеть друг друга, как малые дети. Даже зная слишком мало друг о друге, каждый из нас цеплялся за каждую мелочь: пересоленный завтрак, не тот кофе, холодный чай, слишком громкая музыка, моё нежелание водить автомобиль.       В этот раз все на удивление было чуть легче. Правда, Ким все ещё долго упирался от поездки в общественном транспорте, все упрекая меня в том, что, имея права, я совсем забросил вождение. Беседа в кабинете психолога была расслабленнее прошлой. Мы с Кимом искали уже меньше поводов для унижения друг друга и даже обменялись парой фраз. Однако врача такие «продвижения» в наших отношениях не особо устраивали, и поэтому он решил, что нам нужно проводить больше времени вместе за пределами дома, вроде прогулок по магазинам и походов в кино.       Меня, как и, судя по всему, Кима, идея подпускать к себе кого-то настолько близко к себе не особо радовала. Я в первый раз взглянул на Кима, который смотрел в окно и демонстративно не обращал на меня особого внимания. Это был обычный омега невысокого роста с кучерявыми волосами. Из толпы его выделяли разве что альбинизм, сразу же бросающийся в глаза при первом взгляде, и мешковатая одежда, под которой, как я понял из их разговора, Ким прятал свое худощавое тело. — Я настаиваю, чтобы вы больше времени проводили вместе и общались, иначе от терапии не будет никакого смысла, — стоял на своём доктор.       После долгих раздумий мы согласились с его словами и решили, что сходить на какой-нибудь фильм будет совсем не лишним. Неважно, на какой именно: плохой или хороший, ожидаемый нами или не особо. Благо, эта неделя была богата на потенциально хорошие премьеры. Мы выбрали первый попавшийся фильм. Вернее, мультфильм. После сеанса мы сели в кафешке ближайшего ТРЦ, чтобы перекусить и обсудить увиденное на экране. Ким, как художник, увлечённо рассказывал об удачно подобранной цветовой палитре, прекрасной светотени и дизайне персонажей. Он рассказывал много, но довольно холодно и безразлично, смотря все в одну и туже точку, которой на этот раз стало моё кофе. Я всегда удивлялся тому, как люди подмечают мелочи вроде мелких отсылок на заднем фоне и цветовые решения. Заметив, как внимательно я слушаю его, он стал тише и поумерил пыл. По нему было видно, что ему было о чем поговорить, но он упорно держал в себе. — А что насчёт тебя? Как тебе фильм? — спокойно спросил Ким, взяв в бледные руки кружку с чёрным чаем и делая оттуда глоток.       Мне, в отличии от него, фильм понравился не так сильно. Раньше я очень любил смотреть фильмы, разбирать сюжеты и думать над ними, искать дыры и строить теории, а после смерти Лива они вообще стали моим единственным спасением, чтобы не сойти с ума. Я сразу же начал рассказывать ему обо всех тех сюжетных несостыковках, которые заметил. Он немного удивлённо смотрел на меня, а я представлял на его месте психолога, которому уже привык высказываться за прошедший год.       Но дальше небольшого откровения насчёт фильма наши отношения не продвинулись. Всю дорогу до дома мы молчали, исчерпав все мысли ещё в кафе, а дома разбрелись по своим комнатам и снова встретились лишь на ужине. С утра, на удивление, все было намного лучше. Мы даже поинтересовались о том, кому как спалось. Перекинувшись обычными «нормально» мы снова замолчали. *** — Как ваши успехи? — спросил психолог, смотря на нас, сидящих чуть ближе друг к другу, чем обычно. — Мы сходили в кино и потом ещё пару раз были вместе в магазине, — ответил ему Ким, который по своему обыкновению разулся и залез на небольшой кожаный диванчик, положив на колени скрещенные руки. — Но дальше этого мы не продвинулись. — За одну неделю это значительный прогресс. Было бы бесполезно надеяться на нечто большее за такое малое время.       Сказав это, врач начал разговаривать преимущественно с каждым из нас по отдельности. Я не особо-то и слушал их с Кимом разговор, но вот его поза, когда он поджимал к себе колени, бросалась в глаза из-за своей… Необычности. Ким часто сидел так и дома, смотря телевизор. Хотя я и не особо интересовался их разговорами по началу, меня привлекли некоторые обрывки фраз, в основном про отношение Кима к своему прошлому с бывшим альфой. Раньше они почти не затрагивали эту тему, поэтому я узнал о нем много нового.       Уже вечером, ближе к ужину, я впервые разрешил Киму воспользоваться кухней Лива чуть больше, чем одной сковородкой. Нк то, чтобы у него было очень много пригодных продуктов, но даже из них можно было сообразить вполне съедобный ужин… Чего Киму не удалось. Все, что он смог сказать в свое оправдание — до сего момента он редко готовил что-то сложнее омлета и куксы. Поэтому едой мы занимались вдвоем, иногда переговариваясь.       Сидя за столом, друг напротив друга, мы долгое время молчали. Просто особо не о чем было разговаривать, кроме как сегодняшнем походе к психологу. — Значит, ты недавно развелся? — я отложил вилку, посмотрев на удивленные глаза омеги, направленные на меня из-под лобья. — Услышал из разговора с врачом. — Не совсем «недавно», но да, ты прав, — кивнул Ким, снова опуская голову и продолжая есть. — А твой омега умер, — это было скорее утверждение, чем вопрос, будто он был стойко в этом уверен. — И когда это произошло? — продолжил он после короткой паузы. — Три года назад. — Ясно. И как? — тихо спросил омега, как бы показывая этим, что я могу и не отвечать на это. — Авария. Не справился с управлением на скользкой дороге и вышел на встречку.       Ким тихо присвистнул, услышав от меня эту историю. Дальше мы ужинали молча, почти не переговариваясь между собой в основном из-за недостатка тем для обсуждения.