думайте о море, детектив Грэм

Он слышит шум волн. С негромким шипением они накатываются одна на другую, совсем небольшие, чтобы накрыть сухую полосу песка вдоль побережья, а вместе с ней - и его босые ноги. Холодная вода лижет его ступни, и на долю секунды он теряет ощущение реальности, чувствуя себя Петром, чьи ноги обмывает сам Христос. Такая ассоциация навевает мысли о предательстве Христа Иудой, и он чувствует внезапно растущее беспокойство, словно чье-то присутствие нарушает его единение с природой. Словно в подтверждение его словам на линии горизонта уже собираются тучи. Они сверхъестественно быстро приближаются, и его море темнеет, поглощая темноту нависшего над ним грозового неба. Такая резкая перемена пугает его. Он открывает глаза. - Что ж, похоже, терапия не приносит тех плодов, на которые я рассчитывал, - доктор Лектер в напряженной позе сидит в кресле напротив своего пациента, вглядываясь в его лицо своим привычным пронизывающим до костей взглядом. Уилл сжимает зубы, выдыхает сквозь ноздри и глубоко зарывается пальцами в свои кудрявые волосы. - В этот раз все почти нормально, честное слово. Я успел вовремя вынырнуть. - Мистер Грэм, цель всего происходящего не в том, чтобы вы истязали себя, - Ганнибал обреченно качает головой, словно удивляясь глупости своего подопечного, - а в том, чтобы использовать ваши недостатки в выгодных для вашего подсознания целях. - Да, вы уже тысячу раз объясняли, - кажется, Уилл начинает злиться, но его голова опущена, и, как он надеется, доктор не в состоянии прочитать эмоции на его лице. - Объясню и в тысяча первый, раз вам до сих пор неясно, - удивительно, как доктору Лектеру удается говорить это без иронии в голосе, но факт остается фактом, и его лицо остается практически непроницаемым, когда он начинает свой рассказ, - знаете, среди неопытных педагогов, читающих слишком много дешевой литературы, ходит слух о том, что люди делятся на несколько типов в зависимости от того, как они воспринимают информацию. - Дайте угадаю: зрительно, на слух и тактильно? - Совершенно верно. Есть еще несколько типов, но они не столь существенны для понимания того, что я пытаюсь на вас испробовать. Лично мне эта теория кажется крайне неверной, потому что у всех способности можно развить в равной степени, но, тем не менее, если следовать ей, то вы, мистер Грэм - самый настоящий визуал. - Вы ведь понимаете, что меня весь этот дележ на подтипы совершенно не прельщает? - Уилл поднимает голову и заглядывает в глаза своего психоаналитика, но тот только улыбается уголком губ, сохраняя свой змеиный немигающий взгляд. - Разумеется, и мне очень жаль, что я подвергаю вас стрессам из раза в раз, но я, как и все мы в сложившейся ситуации, просто пытаюсь сохранять хорошую мину при плохой игре. Понимаете, Уилл, я прошу вас представить умиротворяющие картины из вашего детства не для того, чтобы вы научились контролировать ваше подсознание, а для того, чтобы вы находили в них отдушину и обрели возможность отдыхать. - О каком тогда отдыхе идет речь, если мой мозг безжалостно использует мои слабости против меня самого? Ганнибал не отвечает, бесшумно поднимается с кресла и тихой кошачьей походкой движется по направлению к книжным шкафам справа от кресел. Уилл периферийным зрением смотрит ему вслед и, пока его лечащий врач пристально рассматривает что-то на многочисленных книжных полках, лениво думает о том, как такой высокий человек может ходить столь тихой походкой. - Какой вам резон в том, чтобы давать моим мозгам отдыхать? Джеку было бы полезнее, если бы вы научили меня использовать мое воображение без вреда для окружающих, - наконец, решается озвучить он мысль, которую второй визит подряд он старательно обдумывал и носил в своей голове. Доктор Лектер не оборачивается, но Уилл не видит, но на эмпатическом уровне чувствует, как тот опять улыбается уголками рта, и его верхняя губа задирается, обнажая его острые белые зубы. - При всем уважении к нашему общему другу агенту Кроуфорду, - отвечает он, чуть подумав, - он не видит в вас тот потенциал, который доступен мне и доктору Блум. Нет-нет, - тут он вскидывает вверх согнутую в локте руку, прерывая открывшего было рот Грэма - что удивительно, не оборачиваясь, - я говорю не о потенциале вас как лабораторной крысы. Я говорю о... необычайной редкости вашего дара, уж простите за приземленное объяснение. Когда я сказал, что Джек видит в вас фарфоровую чашечку, я жестоко ошибся. Судя по тому, как он вас не бережет, для него, настоящего охотника, вы - оружие. Винтовка с невероятной дальностью стрельбы и начальной скоростью полета пули, сравнимой со скоростью света, вы для него - редкое сокровище, но в общем и целом - такая же пушка, как и все прочие. - Чем выше скорость полета снаряда, тем сильнее отдача, - хмыкает Уилл, - а в моем случае она может быть, если не смертельна для стрелка, то точно травмоопасна. Поэтому вы и нужны - вы своего рода дульный тормоз, который должен стать моим ограничителем для его защиты. - То, что Джек считает себя стрелком, не значит, что он стрелком является, - загадочно бормочет себе под нос доктор Лектер, и Грэм предпочитает сделать вид, что не услышал этого. А затем Ганнибал жестом профессионального фокусника вытягивает что-то квадратное и картонное из ряда книг на полках, разворачивается на каблуках, демонстрируя найденное им сокровище, и Грэм забывает о том, что он вообще что-то услышал. - Серьезно, доктор? - говорит он с наигранно-бодрой иронией в голосе, вставая с кресла и рассматривая поближе извлеченную доктором Лектером из недр стеллажей тонкую, подписанную от руки картонную коробку с пластинкой, - я что, похож на малолетнюю девицу, которую можно соблазнить подобным? Если вы думаете, что это сработает, то для начала вам придется меня споить... и перенести в прошлое минимум лет на двадцать. Такое уже давно вышло из моды. - Никто не собирается соблазнять вас, мистер Грэм, - Ганнибал приподнимает брови и поджимает губы, как сварливая леди, что жила через дорогу от Уилла, когда он был маленьким, а затем идет в сторону стоящего на одном из столиков антикварному граммофону, - просто я решил, что раз ваш мозг отвергает визуальную информацию, то ему будет проще отдохнуть под аудиозаписи. - Не надо, доктор Лектер. Пожалуйста. Что-то в его голосе заставляет Лектера замереть и обернуться, подозрительно прищуриваясь и ожидая аргументации столь жалобной просьбы. Уилл вдруг чувствует себя очень неловко, оттягивает ворот рубашки и сглатывает внезапно появившийся ком в горле, не зная, куда деть глаза и поспешно пятясь. Кобура пистолета под пиджаком неприятно натирает и жжется, как ядовитый плющ, так что он торопливо стягивает ее, предварительно скинув пиджак, и сваливает их в одну бесформенную кучу на полу, совершенно не беспокоясь, что пиджак из тонкой шерсти непременно замнется. - Вы занервничали, - сквозь пелену внезапно возникшего в его голове тумана слышит Уилл отрезвляюще-холодное замечание доктора, и его голос магическим образом рассеивает глушащее посторонние звуки марево в его голове, - быть может, вам лучше прилечь? - Я..., - он трясет головой, как одна из его многочисленных собак после купания, отгоняя внезапно возникшую паническую атаку, и опирается на любезно подставленное доктором (и когда тот только успел подойти?!) плечо, - я в норме. Просто... в клинике, где меня некоторое время держали, так сказать, "для обследований", я был вынужден слушать одну и ту же пластинку, раз за разом, и это, черт подери, сводило с ума похлеще бродящих по коридорам оленей. И поверьте мне, сейчас это звучит гораздо лучше, чем оно было на самом деле. - Я не знал, - теперь в холодном голосе Лектера звучит идеально вымеренная щепотка раскаяния, но Уилл благодарен ему и за эту небольшую дозу. Наконец, поборов последний приступ паники, пробегающий по его телу подобно самой большой, тринадцатой морской волне, он отпускает плечо доктора Лектера и с хриплым бульканьем опускается обратно в кресло. - Не берите в голову, - говорит он, и на некоторое время в кабинете воцаряется молчание. Ганнибал стоит перед креслом своего подопечного, спрятавшего лицо в ладонях и судорожно дышащего в попытках привести себя в норму и перебороть внезапно возникшее головокружение, напоминающее морскую болезнь. Наконец, он пересиливает себя, убирает ладони от изможденного лица с трехдневной щетиной и поднимает кудрявую голову, глядя куда-то сквозь своего лечащего врача. - Простите, доктор, это было недопустимо - мы оба видели и пережили вещи куда худшие. Господи, иногда я такая девчон..., - он осекается на полуслове. Пальцы Лектера внезапно касаются его лба, и это сбивает с мысли, как сбивает порой бутафорского олененка несущийся на полном ходу автомобиль с откидным верхом в низкобюджетном любительском американском хорроре середины двадцатого века. Прикосновение доктора приятно холодит кожу, и Уилл, наконец, заглядывает ему в глаза, отгоняя видение лежащей на автостраде окровавленной оленьей туши. "Думай о море, Уилл", - говорит он себе, но все, о чем он может думать, это дешевый контраст отвратительного запаха разложения в его мыслях и потрясающих холодных пальцев Ганнибала Лектера на его, Уилла, гребанном лице. Когда он успел переместить ладонь? - Я не уверен, что вы окончательно здоровы, - невозмутимо говорит ему Лектер, не убирая холодной ладони, удобно устроившейся на горячей щеке Уилла, и поглаживая пальцами его потный висок, - вы весь горите. Неудивительно, что вас так здорово встревожила моя идея с музыкой, учитывая состояние вашего здоровья. Даже доктор Блум настаивает на том, что ваши ночные вылазки - самоубийственная задумка для вашего организма. - Я не могу с точностью сказать, что причина, а что - симптом, доктор Лектер, - у Уилла хриплый голос и расширенные зрачки, и он уверен, что Ганнибал подметил и это. Черт подери, его же не могло возбудить... такое, правда? - что вы, простите, делаете? - Три типа, мистер Грэм, - Ганнибал поглаживает большим пальцем щеку Уилла с небольшим шрамом, оставленным, быть может, Гарретом Хоббсом, и шепчет три слова, глядя Грэму в глаза сверху вниз, - визуалы, аудиалы, кинестетики. Таким шепотом, пожалуй, змей-искуситель приглашал Еву вкусить запретный плод в цветущих садах Эдема, вот только у этого змея вполне себе человеческий облик, и из его уст простые психологические термины звучат еще более зловеще, чем ритуалы в какой-нибудь древней масонской ложе. Ганнибал, тем временем не получив от завороженного Уилла никакого ответа, обходит кресло с противоположной стороны и кладет руки ему на плечи. Грэм дергается и чуть ли не шипит, хотя понимает, что прикосновения Лектера скорее успокаивают его, чем напрягают. - Я..., - он нервно поправляет очки, прикусывает губу и старается - о Боже, изо всех сил старается - не оборачиваться, - я гаптофоб. Прикосновения - не моя стихия. Я не могу быть кинестетиком. - Я - квалифицированный врач и посещал курсы массажа. Позвольте мне хотя бы попробовать. Если вам будет неприятно, я прекращу. Вы мне доверяете? Уилл молчит, размышляя, что если он не доверяет Ганнибалу, то в мире нет человека, которому бы он вообще доверял, а затем напряженно кивает, стягивает дрожащими пальцами очки с переносицы и кладет рядом с собой в кресло, чудом не уронив их на пол. Глаза он предпочитает закрыть, разумеется, исключительно чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях, а не потому, что надеется на какие-нибудь поцелуи. Пальцы Лектера пробегаются по его плечам, как по клавиатуре фортепиано, слегка надавливая и заставляя сутулящегося Уилла распрямиться. Тонкая черная футболка на нем мокрая, хоть выжимай, и прикосновения холодных пальцев чувствуются сквозь нее очень и очень сильно. Где-то в подкорке мозга Уилльяма Грэма стоит картина убийства медсестры в Чесапике, ее теплое, дрожащее тело и холодные пальцы, вцепившиеся ему в запястье. Лектер разминает его плечи и Грэм чувствует его теплое дыхание где-то в области своей шеи - не иначе, как тот наклонился, почувствовав, что Уилл сменил лосьон для бритья, предварительно спросив совета у Аланы. Услышав одобрительное хмыканье за спиной, он получает подтверждение своей догадки и тихо ухмыляется, по-прежнему не открывая глаз. Пальцы Ганнибала пересчитывают его позвонки, а затем его губы оказываются где-то в районе шеи Уилла. Не целуют и не кусают - просто останавливаются в миллиметре от поверхности кожи, согревая ее дыханием, что удивительно контрастирует с холодными пальцами в районе поясницы. Ганнибал Лектер раскрыл крышку фортепиано и распробовал клавиши, а теперь просит разрешения на то, чтобы сыграть для Уилла настоящую музыку. Уилл сомневается, но в общем и целом он не против. Качнувшись вправо, он сокращает расстрояние от своей кожи до губ Ганнибала, разрешая ему все и ожидая ощутить их на своей шее, но вместо этого... Вместо этого Ганнибал Лектер с каким-то полурыком его кусает, и Уилл, вовремя почувствовав, что что-то не так, со скоростью реакции истиного ФБРовца (расскажи он ему это вне контекста происходящего, Джек несомненно был бы доволен) успевает подставить ему надплечье. Зубы Ганнибала впиваются в жесткую ткань льняной рубашки, прокусывая кожу, вовсе не игриво, а агрессивно и как-то совсем по-звериному, надкусывая неслабый кусок плоти, и в его глазах вдруг появляется какой-то сумасшедший огонь, невиданный Уиллом прежде. И Уиллу, черт подери, это больше совсем не нравится. Он быстро вскакивает с кресла и пятится назад, к лежащему на полу пиджаку с кобурой, а если уж совсем честно - к входной двери, и очень надеется, что то, что сейчас произошло, окажется дурным сном или дурацким розыгрышем. Вот только доктор Ганнибал Лектер на его памяти никогда не шутил, а сейчас и вовсе зловеще улыбается и стирает струйку крови из уголка губ. Похоже, он сам не ожидал от себя подобного. - Удержаться было трудно, - говорит он неизменно нейтральным тоном и смотрит на Уилла немигающими глазами, такими непохожими на глаза человека, которому Уилл доверял свои самые страшные тайны. Все инстинкты Уилла кричат ему "Чужак! Чужак! Чужак!", но Уилл, как бы это ни было сентиментально, до последнего отказывается им верить. Ганнибал ленивой кошачьей походкой обходит кресло, словно желая налить гостю еще выпить (шотландский виски, три года выдержки, на два пальца, не разбавлять), а затем качает головой с видом огорченного особенно шаловливым сорванцом воспитателя. - Я не хотел... Срываться. Это все мои дурацкие замашки в интимной жизни, Уилл. Вам было неприятно? Обещаю, я больше вас не потревожу. Уилл молча смотрит на него, тяжело дыша и потирая окровавленное плечо. Ганнибал тонко улыбается, но слишком поздно что-либо менять - подозрение яркой вспышкой молнии уже прорезало мрачное небо над морским побережьем Уилла Грэма. - Вы хороший актер, доктор, - цедит он сквозь зубы, - но я уже не смогу забыть то, что я увидел на вашем лице. - И что же вы увидели? - спрашивает доктор отцовским тоном Будь-Благоразумен-Уилл-номер-пять, - Это не вы ли, кстати, мне говорили, что не доверяете выражениям человеческих глаз? - Чтение по вашим глазам у меня отторжения не вызывает. Вы хотите меня съесть, - заключил Грэм, и на этих его словах доктор плотоядно усмехается, слегка наклонив голову вправо, - я видел это выражение лица у Хоббса, когда он приставил нож к шее своей дочери. Выражение... искушения. - Вы уверены? - серьезно спрашивает Лектер так, словно он сам - покупатель элитного спортивного автомобиля, а Уилл - великолепно осведомленный о своем товаре продавец-консультант. - Абсолютно. Я - ваш золотой билет. - Как скажете, - Лектер пожимает плечами, словно речь идет о чем-то самом обыденном, вроде выбора закуски для званного ужина. В каком-то смысле, так оно и есть, - что ж, выходит, Джек Кроуфорд никакой не охотник, а самый настоящий Вилли Вонка, раз подбросил мне путевку на свою волшебную фабрику грез. - Мне жаль, что так вышло, - Грэм тянется к кобуре, но осознание того, что он снял ее пятнадцать минут назад, приходит к нему не сразу. - Мне тоже. Я бы сказал, что теперь вам надо бы найти себе нового лечащего врача, но... Детектив Грэм, вы же не ожидаете, что я отпущу вас после такого? - Лектер позволяет себе печально улыбнуться, а затем неторопливо подходит к письменному столу и берет из его ящика странной формы нож (как выяснится позже, для резки линолеума, что за абсурд, зачем он ему вообще?!), которым и планирует, по всей видимости, убить Грэма. Теперь сомнений не остается, а Уилл и его инстинкты наконец-то приходят в мир и гармонию, насколько это позволяет сложившаяся ситуация. Ослабевший и разомлевший после приступа паники и внезапной ласки со стороны доктора, Уилл не сразу соображает, что делать, да и обстановка кабинета Лектера теперь кажется ему страшно невыгодной для побега. Ганнибал со скоростью настоящего хищника кидается на него с ножом, намереваясь, по всей видимости, воткнуть его куда-то в область трахеи, но Уилл успевает увернуться, и нож цепляет только его бок. Однако и этого достаточно, чтобы боль ослепила его, и Грэм падает на пол, из последних сил цепляясь за край стола, чтобы не удариться головой. - Я хотел съесть тебя заживо за то, что ты называл меня "подражателем", - шепчет Ганнибал и наклоняется к нему, чуть ли не поигрывая ножом, - и немного поиграть с твоим сознанием перед этим, но, похоже, у меня нет выбора... Он заносит нож над головой Уилла, и тот вдруг почему-то вспоминает о своих собаках, которые в случае его смерти останутся без хозяина. Пока Ганнибал выбирает наилучшее место для начала создания из Уилла пособия по ранениям колюще-режущими предметами, эта излишняя любовь покрасоваться становится для него роковой. Взявший себя в руки Уилл, сжав зубы от боли, резко откатывается по полу в сторону своего пиджака, лежащего на полу, и, мгновенно вытащив из кобуры пистолет, направляет его Ганнибалу в голову. Мгновение они сверлят друг-друга глазами, а затем Уилл слегка опускает руку и стреляет. Разумеется, он специально попадает Лектеру в плечо и ногу, причем так, чтобы тот не истек кровью, но как можно скорее вырубился от болевого шока. Ганнибал еще недолго ухмыляется уголком губ и качает головой, дескать, "ты совсем не разочаровал меня, малыш Уилл, пятерка тебе за знание анатомии, хороший мальчик", а затем падает на пол, как подбитая Уиллом птица на охоте с отцом в далеком-далеком детстве. Он находится в сознании еще некоторое время, а затем болевой шок берет свое, и глаза Лектера закрываются. Не навсегда Убить Ганнибала Лектера, как он убил Гаррета Хоббса, Уилл позволить себе не может. Уилл подползает к лежащему на земле Лектеру, отнимает у него нож и зачарованно смотрит на то, как по обычно идеально-белой рубашке его лечащего врача (единственного адекватного врача-психиатра на его памяти, и тот, блин, оказался социопатом!) расползается кровавое пятно. Скоро ему придется позвонить в ФБР и скорую, но перед этим - отыскать доказательства того, что Ганнибал Лектер действительно был тем самым Подражателем. А он не сомневался, что доказательств в доме будет много. Зная Лектера, они стопроцентно будут перевязаны ленточкой и обернуты в дорогой бархат. Но это будет после. А пока Уилл Грэм закрывает глаза и снова думает о море.