Ты думаешь об этом?

      Сонхва действительно не возражал, что их с Хонджуном комната каждую ночь была похожа на вращающуюся дверь в торговом центре для младших участников группы. Они постоянно собирались, чтобы поговорить с Хонджуном, или пообниматься с Хонджуном, или поспать в хонджуновой кровати, так что Сонхва абсолютно не беспокоился по этому поводу.       Да, иногда это было слегка раздражающим, когда кто-то заходил в их комнату в безбожно поздний час, чтобы получить крепкие объятия или слова утешения, но Сонхва в основном спал, несмотря ни на что, и не выражал недовольства своим донсенам. Но, возможно, он чувствовал лёгкое раздражение из-за того, что они никогда не приходили к нему, старшему хёну, за поддержкой, но Хонджун был умён, заботлив и являлся лидером их группы, поэтому он не мог быть таким уж возмущённым. В любом случае, Сонхва был не самым ласковым человеком, так что всё было в норме.       Сонхва слегка удивляется, когда в одну из ночей, поднявшись из своего почти спящего состояния, обнаруживает крадущегося на цыпочках Ёсана. Для него довольно большая редкость проснуться из-за подобного, и он уже почти переворачивается, чтобы вновь провалиться в сон, но на этот раз Сонхва прекрасно знает, что пришедший час назад Минки уже занял хонджунову кровать и прилип к лидеру, как коала. К тому же они, безусловно, уже спят, судя по тихим похрапываниям, разносящимся по всей комнате. Он чувствует какое-то маломальское чувство обязанности сообщить младшему о том, что Хонджун уже вышел из строя на сегодня.       — Эй, — начинает Сонхва, шепча в полной темноте. Ёсан испуганно поворачивается к нему. — Минки уже тут, оба дрыхнут. Не думаю, что найдётся ещё место.       Ёсан заметно поникает, и Сонхва моментально чувствует себя виноватым, хотя по факту он ничего плохого не сделал.       — Ох. Спасибо, что сказал, хён, — Ёсан разворачивается, чтобы покинуть комнату. — Увидимся утром.       Сонхва чувствует острый укол от печальности своего донсена, выражение лица которого мало чем отличалось от брошенного щенка. Он прекрасно знает, что Ёсан не частый визитёр Хонджуна, и тому действительно нужен какой-то серьёзный повод, чтобы прийти, особенно в такой час.       — Подожди! — зовёт Сонхва, несколько громче, чем стоит в такое позднее время. Ёсан оборачивается на него, его рука всё ещё покоится на дверной ручке, а лицо выражает заметное удивление. — Подожди, — продолжает он, но уже мягче. — Ты можешь поспать в моей кровати, если тебе… эм… нужно. Если ты именно этого хотел. От Хонджуна. Я не против.       — Ой, — произносит Ёсан, заглядывая в комнату и за дверь, словно кто-то сейчас подбежит к нему и скажет, что это был пранк со скрытой камерой. — Хорошо, — медленно отзывается он, осторожно закрыв за собой дверь, прежде чем подойти к кровати Сонхва.       Они смотрят друг на друга, на мгновение почти смущённо, прежде чем Сонхва понимает, что ему нужно подвинуться, и быстро перекатывается, чтобы освободить место и поднять одеяла, давая Ёсану возможность проскользнуть под них.       Они лежат на спинах рядом, но как можно дальше друг от друга, в полутораместной кровати, не являющейся особо широкой. Их плечи соприкасаются. Сонхва почти уверен, что это совсем не то, как Хонджун поступает в таких ситуациях. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Ёсана и, быть может, что-то сказать, когда удивляется, увидев, что парень уже смотрит на него. Он делает вдох.       — Ты хочешь пообниматься или типа того? — спрашивает Сонхва. Кажется, он на верном пути. Он не может поверить, что после всех тех ночей наблюдений за тем, как Хонджун помогает мемберам почувствовать себя лучше, он совершенно теряется, делая подобное самостоятельно. Возможно, именно поэтому они никогда не приходят к нему. В следующий раз он должен делать заметки или типа того.       Ёсан молча кивает, перекатываясь на бок и придвигаясь ближе. Сонхва поднимает руку, чтобы приобнять его. Они устраиваются в удобном положении: ёсанова голова на чужой груди, рука перекинута через талию, а ладонь Сонхва покоится на плече. Сонхва не очень-то хорош в объятиях, но Ёсан маленький, тёплый и отлично вписывается в него. Это хорошо. Ёсан приятный.       — Итак, — шепчет Сонхва, ломая голову, вспоминая, что он раньше уже слышал от Хонджуна, когда тот поддерживал их донсенов. — Э-э-э, всё хорошо?       — Ну, я просто… то есть я, ну я… — начинает Ёсан. — Я хотел, эм… — он путается в словах и затихает. Сонхва чувствует себя плохо из-за того, что спросил.       — Всё в порядке! — тараторит он. — Это нормально. Нет необходимости объяснять, — Сонхва почти уверен, что Ёсан просто хотел, чтобы его обняли. Вероятно, это несколько неловко говорить вслух. — Давай просто поспим, ладно? Мы можем поговорить утром, если хочешь. Или просто забудем. Всё нормально, — он поглаживает ёсанову спину, как он надеется, успокаивающе.       Он чувствует, как Ёсан на его груди кивает, и засыпает, считая неуклонно замедляющееся чужое дыхание.

***

      Сонхва просыпается неспешно. Он тёплый и довольный, прекрасно выспавшийся. Он смотрит в другую сторону комнаты, подмечая, что Хонджуна (и Минки) уже нет. Да. Сейчас не так уж и рано, и их график сегодня начинается после полудня. «Должно быть, они пошли в студию или типа того», — рассуждает он.       Он переключает своё внимание на Ёсана, выглядящего так сладко во сне и по-прежнему прижимающегося к его боку, так же, как когда они засыпали. За исключением чужой ноги, перекинутой через его собственные. И… Оу, утреннего стояка, упирающегося ему в бедро. Этого точно не было прошлой ночью.       Сонхва устремляет взгляд в потолок, задумавшись. Он не хочет смущать младшего, разбудив прямо сейчас, но его собственное тело реагирует, и если он затянет, то смущаться придётся уже ему. Он направляет лучи ненависти своим гормонам.       Его самобичевание прерывает мягкий вздох, слетевший с ёсановых губ, и последовавший за ним рваный толчок в ногу Сонхва. Он шокировано смотрит вниз, но обнаруживает по-прежнему расслабленное лицо спящего Ёсана. Сонхва чувствует, как жар достигает его щёк, и желает, чтобы его тело просто заткнулось, а он смог подумать.       Ёсан вновь вздыхает, потираясь бёдрами о чужие.       — Ёсан-а, — зовёт Сонхва, не совсем уверенный в том, какой у него план. Не то чтобы он точно возражал обращённому на него вниманию, просто Ёсан спит и, вероятно, мечтает о ком-то другом. Возможно, о том, с кем он действительно хотел разделить кровать прошлой ночью.       — М-м-м, хён… — ёсанов голос сонный, хриплый и сладкий. Сонхва хочет умереть. Чужие бёдра вновь потираются об его собственные. — Ах, Сонхва-хён.       Сонхва не может сдержать стон, сорвавшийся с его губ из-за этого. Всё усугубляет то, что Ёсан буквально вбивается в его тело. Теперь он совершенно не уверен, как нужно справляться со всем этим. Ёсан, видимо, мечтает о нём, так что есть вероятность, что он нравится Ёсану и, быть может, тот даже хочет с ним переспать. Но что, чёрт возьми, Сонхва должен делать? Он роняет голову на подушку вместо того, чтобы наблюдать за покрасневшим лицом Ёсана. Этот донсен собирается убить его.       Может быть, ему стоит просто притвориться спящим, размышляет Сонхва. Да, это самый простейший способ действия: перестать думать членом, просто перевернуться и сделать вид, что ничего не произошло. Притвориться, что до конца вечности не будет думать о том, что Ёсан видит мокрые сны с его участием каждую ночь. Да. Это план-капкан. Это… Его мысли вновь обрываются, когда Ёсан отодвигается от Сонхва. Он борется с желанием притянуть его ближе.       — Сонхва-хён? — зовёт Ёсан, звуча более бодро. Сонхва опускает взгляд вниз и видит, что парень смотрит на него, сонно моргая. — Что?.. — его глаза расширяются, когда он замечает своё затруднительное положение. Ёсан быстро убирает ногу с Сонхва и отодвигает бёдра. — Хён! Я так виноват!       Паника в его голосе заставляет Сонхва вздрогнуть. Ёсан полностью отстраняется или, по крайней мере, пытается, насколько это возможно с чужой рукой на своём плече. Сонхва ожидает, что Ёсан сбежит, но тот остаётся, лёжа рядом, но как можно дальше, вероятно, застывший от явного смущения.       — Всё в порядке, Ёсан. Не переживай, — Сонхва пытается казаться спокойнее, чем он есть, его сердце бешено стучит, и он не уверен, сработало ли. Они тихо лежат рядом друг с другом, и на мгновение это напоминает их неловкость прошлой ночью. Но сейчас всё намного, намного хуже. Сонхва рискует посмотреть на Ёсана и обнаруживает, что тот полностью покраснел и решительно пялится в потолок.       Его пижамные штаны по-прежнему топорщатся. Сонхва чувствует внезапный всплеск уверенности.       — Ты фантазировал обо мне, Ёсан-а? — возможно, он вновь думает членом, но Сонхва почти уверен, что всё правильно понял. Зачем упускать такую возможность?       — Хён! — Ёсан звучит возмущённо. Младший наконец смотрит на Сонхва, его лицо по-прежнему красное.       — Было же, правда? Ты фантазировал о своём хёне? — Сонхва ухмыляется, и Ёсан бессвязно шипит, скрывая лицо за ладонями. Сонхва продолжает дразнить. Теперь он точно знает, что прав. — Дай посмотреть на себя, Ёсан-и. Что хён делал в твоём сне?       Ёсан издаёт сдавленный звук под ладонями, прежде чем вздохнуть, получается похоже на то, что он вот-вот расплачется.       — Расслабься, Ёсан-а, — мягко говорит Сонхва. Очевидно, что он перестарался, когда дразнил. Он успокаивающе скользит рукой по ёсановой. — Всё хорошо. Расслабься. Хочешь, чтобы хён тебе помог?       Ёсан наконец опускает руку и смотрит Сонхва прямо в глаза. Он молчит мгновение, а затем:       — Пожалуйста? — он практически хнычет. Сонхва не может удержаться от ухмылки, расползающейся по его лицу. Он переворачивается на бок и смотрит на ёсанов профиль. Он проводит рукой по груди младшего вниз, останавливаясь над резинкой чужих пижамных штанов. Ёсан практически дрожит в его руках.       — Расслабься же, — повторяет он, пару раз лениво поглаживая его эрекцию через штаны, прежде чем спустить их вниз по бёдрам. Он размышляет о том, чтобы ещё немного подразнить парня, думает, что Ёсан будет великолепно скулить и умолять, но решает, что на это утро уже достаточно. Сонхва без колебаний обхватывает пальцами ёсанов член, и парень вздрагивает. Он уже так возбуждён. Мило.       Кожа члена сухая, но довольно быстро становится влажной из-за вытекающей смазки, когда Сонхва поглаживает возбуждённую плоть. Ёсан крутится, утыкаясь в чужое плечо, чтобы скрыть лицо, и Сонхва чувствует, как учащается ёсаново дыхание. Он скулит, когда чужая рука размеренно движется вверх-вниз, и Сонхва практически обеспокоен тем, что младший собирается разрыдаться из-за того, что его члена продолжают касаться.       — Сонхва-хён, — выдыхает Ёсан, глядя вверх с покрасневшими щеками и каплями пота на лбу. — Поцелуй меня, хён?       Сонхва считает, что буквально невозможно сказать Ёсану «нет», особенно сейчас, когда тот такой маленький, дрожащий от удовольствия в его руках и так сладко зовущий его по имени. Он с удовольствием соглашается, сминая ёсановы губы в сладком поцелуе, который быстро перетекает в развязный, когда Ёсан загнанно дышит и скулит ему в губы. Сонхва проникает языком в ёсанов желанный рот, углубляя поцелуй и делая его грубее и развратнее. Он ускоряет движения рукой.       Ёсан на грани, судя по дрожащим бёдрам и поцелуям, в значительной степени переросшим в посасывание чужого языка. Сонхва уверен, что это самая горячая вещь, которая когда-либо случалась с ним.       Сонхва быстро надрачивает Ёсану так же, как делал бы это себе, и через одно, два, три рваных движения парень кончает в чужую руку и пачкает свой живот. Сонхва ещё несколько раз ведёт рукой по члену, прежде чем отпустить его и плюхнуться рядом с задыхающимся Ёсаном.       В комнате тихо, но это приятные мгновения, нарушаемые лишь постепенно успокаивающимся дыханием Ёсана и собственным сердцебиением Сонхва.       — Хён… — начинает Ёсан, его дыхание ещё не полностью стабилизировалось. Сонхва ожидает чего-то в духе: «Спасибо, но во сне всё было лучше, так что давай больше не будем это повторять» или «Пожалуйста, не говори остальным», но Ёсан продолжает удивлять: — Могу я тоже помочь тебе кончить, хён?       Сонхва давится воздухом. Он планировал дрочить столько времени, сколько успеет до их расписания, но эта перспектива устраивает его намного больше. И мысль о том, что Ёсану понравилось настолько, что тот хочет отплатить тем же, заставляет Сонхва чувствовать себя ещё более довольным.       — Т-только, если ты хочешь, Ёсан-а. Ты не обязан, — выдавливает из себя Сонхва, независимо от того, что всё его тело (в основном член) кричит «да!». Ёсан приподнимается с мягкой улыбкой на губах, его чёлка слегка влажная от пота, а верх щёк красноватый. Сонхва думает, что Ёсан выглядит великолепно.       — Могу я отсосать тебе? — он выглядит застенчиво. — Я… ну… я никогда не делал это раньше. Но хочу попробовать.       — Конечно, — выдыхает Сонхва. Ёсан делится с ним своей улыбкой и аккуратно опускается на кровать, устраиваясь между чужих бёдер. Сонхва нервничает под его взглядом, показная смелость рассеивается. Тяжело не чувствовать себя слегка смущённым, когда твой член стоит и заметно натягивает спортивные штаны, к тому же что-то в Ёсане заставляет его переживать в общем.       Неловкость длится недолго, Ёсан избавляет Сонхва от штанов и нижнего белья, прежде чем нежно сжать чужой член в ладони. Сонхва выдыхает, высвобождая задержанное дыхание.       Ёсан делает несколько экспериментальных движений рукой, оценивающе глядя на член Сонхва, словно это математическая проблема, что довольно забавно, за исключением того, что Сонхва чувствует, что умрёт, если не кончит в скором времени. Облегчение приходит, когда Ёсан опускается ниже, чтобы плавно облизать головку члена. Сонхва стонет от прикосновения влажного языка к коже. Безобидное, почти кошачье облизывание превращается во влажные поцелуи приоткрытого рта, пока Ёсан наконец-то не начинает посасывать покрасневшую головку.       Сонхва стонет, запрокинув голову назад, и этот звук должен поощрить Ёсана, берущего в рот ещё глубже и помогающего себе рукой там, где не достаёт губами. Сонхва хорошо, даже больше, чем просто хорошо, он заставляет себя не вбиваться бёдрами в чужой рот. Он наклоняется, зачёсывая ёсановы волосы назад и убирая чёлку с лица так, чтобы его лучше видеть. Ёсан всегда хорошо выглядит, но сейчас особенно: самозабвенно отсасывающий Сонхва, словно созданный для этого, слегка покрасневший, с каплями пота на висках. Ёсан выглядит мило, несмотря на то, что его рот полностью занят членом.       Сонхва уже более чем готов, чтобы отстранить от себя младшего, и это происходит незадолго до того, как Ёсан слегка неловкими, но в основном влажными и полными энтузиазма, движениями заставил Сонхва тяжело дышать, постанывать и едва ли не выигрывать борьбу за то, чтобы не вбиваться в ёсанов горячий рот грубыми толчками бёдер.       — Я кончаю, — шипит Сонхва, предупреждая Ёсана. Он полагает, что младший, вероятно, не хочет, чтобы ему кончили в рот, когда тот впервые делает минет. Ёсан мычит в знак благодарности и отстраняется, последний раз скользнув языком по стволу.       И как раз вовремя.       Сонхва обильно кончает, попадая на ёсановы щёки и губы, когда тот отодвигается. Сонхва своевременно поднимает глаза на парня, чтобы увидеть, как шок на ёсановом лице превращается в сладкую улыбку. Белые капли стекают по его лицу, и одна практически срывается с кончика носа, но он немедленно отворачивается, простонав.       — Не улыбайся с моей спермой на лице. Ты меня убьёшь, — он пытается предостеречь, но у него лишь перехватывает дыхание. Ёсан заливисто смеётся. Сонхва наблюдает за тем, как тот снимает с себя кофту и вытирает своё лицо, прежде чем бросить вещь на пол, но Сонхва слишком уставший, чтобы ворчать из-за этого. — Иди сюда.       Ёсан переползает по кровати и устраивается на Сонхва. Очень похоже на то, как они лежали ночью.       — Хён? — мягко зовёт Ёсан. Сонхва акает в ответ. — Мы можем сделать это позже снова?       Сонхва тяжело поверить в наглость этого ребёнка. Сонхва едва удаётся перевести дух, как его просят о следующем разе. Из него вырывается беззвучный смешок.       — Конечно, — отвечает Сонхва и притягивает Ёсана ближе. — А пока давай ещё поспим.       Он физически ощущает ёсанову улыбку и падает в сон с чувством удовлетворённости и теплоты.