Ты можешь вновь разыскать меня

      Сонхва расстроен. Проходит уже больше недели после его… эм… свидания с Ёсаном. Младший даже не смотрит на него, и уж тем более не подходит, чтобы получить удовольствие от своей же просьбы снова. Сонхва не очень-то справляется с собой. Воспоминания о том утре играют на повторе в его голове практически ежесекундно. Тяжело дышащий в его руках Ёсан. Беспорядочно целующий его Ёсан. Отсасывающий ему Ёсан. Улыбающийся с белыми каплями спермы на лице Ёсан. Его спермы. Сонхва сходит с ума.       Однако он не горит желанием приближаться к Ёсану. Он не хочет чего-то странного (или ещё страннее, чем было), если это ёсанов способ сказать, что он передумал насчёт «давай сделаем это снова». Или, что ещё хуже, заставить младшего чувствовать себя принуждённым делать то, что ему совсем не хочется. К тому же это всего-навсего одна пролетевшая неделя. Быть может, он слегка драматизирует.       Так что он пускает всё на самотёк и просто решительно игнорирует свой утренний стояк, с которым просыпается последнюю неделю.       И это не так уж и сложно. Не обращать внимания. Его член определённо стоит. Но игнорировать этот факт с их занятостью легко. Постоянные записи на радио, музыкальные шоу, фансайны.       Намного сложнее в мгновения спокойствия: к примеру, лёжа на кровати в ожидании грядущего сна или редкого свободного времени в течение дня. Там его разум волен вернуться к тому самому утру, проигрывая его события снова и снова, пока Сонхва не вырубится или не займётся каким-то делом вновь. Это пытка. А Ёсан даже не смотрит на него. Сонхва лишь надеется, что его гормоны осознают всё в скором времени.       В один из таких моментов спокойствия, редкой пары часов вечером без расписания, Ёсан приходит в комнату к Сонхва. Тот просто расслабленно лежит на кровати, бесцельно скролля новости в телефоне и обсуждая с самим собой достоинства дрочки как способа отвлечься. (Плюсы: удовольствие. Минусы: он, с большой вероятностью, всё время будет думать о ёсановых губах, что полностью повергнет цель отвлечения. Он ещё не определился.)       — Хён, — начинает Ёсан, привлекая внимание Сонхва и вырывая его из внутренней дискуссии. — Ты зол на меня?       — Чего? — Сонхва ошарашен. Как он может злиться на Ёсана? Как кто-то вообще может на него злиться? Младший, безусловно, застрял в его голове, но не потому, что Сонхва злится. Просто… он расстроен положением дел. — Я не злюсь на тебя, Ёсан-а. Что-то случилось?       — Ты избегал меня, — Ёсановы скулы розовеют. Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но лишь скрещивает руки и опускает взгляд в пол.       Теперь Сонхва окончательно ошарашен. Он игнорировал Ёсана? Ёсан игнорировал его! Что-то колет его изнутри, прежде чем он подавляет это и поднимается.       — Ты тут единственный, кто избегал! Если пожалел о том, что мы сделали, мог бы просто прямо мне всё сказать вместо того, чтобы превращать это во что-то непонятное, — Сонхва раздражённо складывает руки на груди и игнорирует всплеск боли, которую остро ощущает, озвучивая свой страх вслух. Он хорош в игнорировании.       — Чт… хён? — Ёсан поднимает на него удивлённый взгляд. — Нет, я не жалею. Я же даже сказал, что хочу повторить снова, — его лицо заливается красной краской. — Я… я думал, что ты не хочешь.       Оу. Эм. Но тогда почему…       — Почему ты не смотрел на меня всю неделю? — спрашивает Сонхва слегка экспрессивно. Он всю неделю ехал своей чёртовой головой, пока Ёсан по-прежнему хотел переспать с ним всё это время? Ёсан же имеет совесть выглядеть таким робким.       — Прости, хён. Глядя на тебя, я… ну, — он прочищает горло и переминается с ноги на ногу. — Это заставляет меня слишком много думать. Я так не могу.       Ха. Сонхва может это понять. Он садится в кровати, успокаиваясь. Ёсан опускается рядом с ним.       — Прости, что мы не поговорили об этом раньше, хён. Я нервничал, — говорит он, сложив руки вместе. Сонхва позволяет себе усмехнуться.       — Всё хорошо, Ёсан-а. Я не зол. И никогда не злился, — он вообще не может злиться. Он смотрит на Ёсана, удивлённый тем, что младший уже уставился на него. Его мозг, его ужасный жестокий мозг вновь начинает думать о том утре. Теперь, когда он точно знает, что Ёсан всё ещё… э-э-э… заинтересован, мысли путаются. А голос прерывается.       — Можем ли мы снова поцеловаться? — вежливо спрашивает Ёсан. Он выглядит застенчивым. Сонхва на мгновение застывает в изумлении, но быстро расслабляется. Ну наконец-то.       — Конечно, Ёсан-и, — Сонхва задаётся вопросом, когда он успел стать таким мягким с Ёсаном, но быстро отметает эту мысль, чтобы податься вперёд и встретиться с чужими губами. Ёсан нежно отвечает на поцелуй, позволяя рукам Сонхва осторожно обхватить его лицо ладонями. Но вскоре Ёсан придвигается ближе, чтобы получить ещё больше, приоткрывая рот и скользя языком по губам Сонхва. Кажется, у Ёсана есть всего два режима: целомудренный и развязный. Сонхва это нравится.       Но стоп. Сонхва отрывается от Ёсана, чей жалобный скулёж практически сразу сбивает его с мысли. Но он всё же берёт себя в руки и осматривает комнату, прежде чем заглянуть в телефон.       — Где Хонджун? — Сонхва удобно забыл о том, что комната-то общая. Если бы Хонджун сидел за своим столом всё это время, Сонхва, честно говоря, и не заметил бы. Он был слегка занят, ну спасибо большое.       — Ой, Юнхо сказал, что он пошёл встретиться с менеджерами, — а, ну да, он же знает это. Тупая башка. — А потом Минки будет с ним в студии.       Сонхва мычит, размышляя. Хонджун всегда проводит в студии несколько часов и, вероятно, ещё больше, когда Минки там, потому что сначала они занимаются всякой фигнёй. У них есть время. У них определённо есть время. Сонхва собирается чертовски хорошо провести его.       — Класс, — говорит он, прежде чем вновь впиться в ёсановы губы. На этот раз они пропускают часть с целомудренностью и сразу переходят к развязности. Их поцелуи жгучие и влажные. Сонхва облизывает ёсановы губы, пробуя на вкус чужой бальзам, прежде чем скользнуть в приоткрытый рот языком, касаясь им ёсанового. Беспорядочно, влажно, непристойно громко и идеально.       Он разрывает поцелуй, чтобы попытаться вжать Ёсана спиной в кровать, но тот опережает его, забираясь на колени. Сонхва даже не успевает среагировать на подобное развитие событий, когда Ёсан вновь соединяет их губы с тихим стоном. Сонхва обнимает ладонями ёсанову талию и дарит мгновение удивительной мысли о том, каким парень в его руках кажется маленьким и как это правильно, прежде чем посвятить всё своё время ответу на поцелуй.       Сонхва не осознавал, что целоваться с Ёсаном будет так увлекательно. В прошлый раз они целовались не так уж и долго, но сейчас Сонхва не уверен, как он мог так долго обходиться без этого. Ёсан такой податливый, отзывчивый, скулящий, вздыхающий и бессознательно ёрзающий на чужих коленях. Его руки запутались в волосах Сонхва. Сонхва отстраняется, прикусив ёсанову губу, и переключается на шею. Ёсан охает и наклоняет голову назад, более намеренно двигая бёдрами. Сонхва стонет в чужую кожу. Это то, чего он хотел всю неделю.       — Хён, — задыхаясь, зовёт Ёсан. Его лицо стремительно краснеет, а чёлка начинает прилипать ко лбу. — Трахнешь меня?       Сонхва давится воздухом. Срань Господня. Он на самом деле умрёт и виной тому будет Кан Ёсан. Сонхва делает глубокий вдох, чтобы прийти в себя, прежде чем начать нести хрень.       — К-конечно, Ёсан-и, — он пытается говорить не запинаясь. Получается не очень. — Но ты уверен?       — Да, хён, — Ёсан хнычет, подаваясь бёдрами вперёд. — Я много думал об этом.       В мозгу Сонхва происходит короткое замыкание. Ёсан стаскивает с себя кофту. И это никак не помогает чужому мозгу.       Ёсан тянет за край свитера Сонхва, рывком снимая его и быстро отбрасывая к своей собственной кофте, прежде чем прижаться губами к открытой шее. Он прикусывает кожу, наслаждаясь стонами Сонхва, но делает это достаточно осторожно, чтобы не оставить следов там, где не скроет одежда. Младший ёрзает и извивается на Сонхва.       — Хён, хён, пожалуйста, — скулит Ёсан. Послужной список Сонхва продолжает быть жалким, потому что он совсем не может отказать Ёсану и сразу же сдаётся, потянувшись, чтобы стянуть с парня его пижамные штаны. Наступает момент неловких телодвижений, пока Ёсан вновь не усаживается на чужие колени, но теперь полностью обнажённый. Сонхва обвивает пальцами истекающий смазкой член, и Ёсан вздрагивает в его руках.       Он медленно надрачивает Ёсану, пока младший не прикусывает кожу его шеи, чтобы заглушить стон. Честно говоря, он был бы абсолютно счастлив довести его до оргазма и так, Ёсан уже тяжело дышит и дрожит на его коленях, но у донсена есть конкретная просьба, и кто Сонхва такой, чтобы отказать ему в этом?       Он отпускает осевшего на его коленях Ёсана, чтобы дотянуться до тумбочки и рыться в вещах до тех пор, пока не обнаружит бутылку смазки, как он точно знает, спрятанную там. Она (что несколько неловко) наполовину пустая не потому, что Сонхва с кем-то спал, а из-за возрастающей частоты его «фантастической» дрочки, той самой, с реальной смазкой и, может быть, зажжёнными свечами, вместо быстрой в душе. Ему также удаётся отыскать презерватив в давно забытой коробке, спрятанной в задней части его ящика, и спасибо звездам, что срок его годности ещё не истёк.       Он отбрасывает презерватив в сторону и умудряется снять с себя штаны, не спихивая с себя Ёсана полностью. Младший по-прежнему льнёт к нему, посасывая след на коже, который, как понял Сонхва, находится слишком высоко, чтобы спрятать его за кофтой. Он не может заставить себя переживать по этому поводу. Он выдавливает немного смазки себе на ладонь и растирает между пальцами, чтобы согреть.       — Ты уже… э-э-эм, делал это раньше? — нерешительно спрашивает Сонхва. — То есть, ну, растягивал себя пальцами?       Он съёжился.       Ёсан слегка отклоняется назад, чтобы сравняться взглядами. В его глазах не читается удивление, лишь дымка возбуждения.       — Да, хён, — Ёсан показывает своё недовольство, но его тон сглаживается тем, как он затаил дыхание с покрасневшим лицом. Сонхва поднимает бровь, не в силах сдержать смешок. Похоже, Ёсан знает больше, чем он думал. Он целует ёсановы губы и протягивает руку вниз, поглаживающе приставляя палец к входу. Ёсан выдыхает сладкое «м-м-м!», когда Сонхва медленно проникает в колечко мышц. Он останавливается, лениво поглаживая ёсанов член и давая несколько мгновений, чтобы Ёсан привык, прежде чем начать двигать пальцем внутри него.       Как только Ёсан вздыхает и двигает бёдрами на нём, Сонхва добавляет к первому пальцу второй. Он медленно двигает рукой, толкаясь внутрь и сгибая пальцы, пока ёсановы вздохи не превращаются в надломленные стоны. Ёсан прижимается своими к губам Сонхва, больше вылизывая их, чем в действительности целуя, и нетерпеливо ведёт бёдрами.       — Ещё, хён, — говорит Ёсан. Его губы покрасневшие и блестящие от слюны. — Я могу принять ещё один.       Сонхва стонет. Это уже слишком. Он сдавливает свободной рукой свою собственную болезненно пульсирующую эрекцию, чтобы немного ослабить напряжение, и проталкивает третий палец в стонущего и обнимающего его плечи Ёсана. Младший судорожно сжимает светлые волосы Сонхва.       Теперь Ёсан начинает быстрее насаживаться на чужие пальцы, слегка опуская и приподнимая бёдра. Он тяжело дышит Сонхва в шею.       — Сонхва, Сонхва-хён, — выдыхает он, рвано двигаясь на руке Сонхва. — Я… я готов, хён.       Сонхва осторожно вытаскивает пальцы и вытирает их о снятую кофту. Он разберётся с этим позже. Парень смехотворно чувствует себя на грани. То, как Ёсан насаживался на его пальцы и стонал, заставляет его невероятно возбудиться. Ёсан выгибается, и Сонхва протягивает руку, чтобы поднять презерватив и разорвать упаковку. Ёсан пристально наблюдает за тем, как Сонхва раскатывает резинку по всей длине, а затем покрывает смазкой. Он нервничает под ёсановым взглядом и глубоко вдыхает.       — Как ты хочешь? — интересуется Сонхва. Он всё ещё не совсем верит в происходящее. Примерно час назад он лежал в постели и хотел, чтобы его мозг прекратил слушать член и думать о Ёсане, а теперь. Боже.       — Точно так же, — Ёсан тяжело дышит, обнимая руками плечи Сонхва. Старший ловит вспыхнувший румянец на чужих щеках и позволяет себе побыть самоуверенным снова.       — Это то, о чём ты мечтал тем утром, Ёсан-и? — игриво спрашивает он. Да, Сонхва чувствует, что может умереть, если не будет внутри Ёсана в ближайшие тридцать секунд, но он не может удержаться от того, чтобы подразнить младшего. Это слишком весело. — Ты мечтал скакать на члене своего хёна?       — Хё-ё-ён… — стонет Ёсан, пряча лицо в шее Сонхва. — Пожалуйста.       Сонхва решает, что достаточно надразнился. Он двигается, чтобы обхватить свой член и наконец толкнуться в Ёсана. Он придерживает Ёсана за бёдра, пока младший медленно опускается вниз, за что Сонхва ему очень благодарен. Он неловко чувствует себя на грани, но хочет, чтобы Ёсан получил то, о чём так мило попросил.       Ёсан тихо фырчит и тяжело дышит в чужую шею, полностью опустившись на член. Сонхва ждёт, пока тот привыкнет, мягко гладя ёсановы бёдра и целуя плечо. Это ощущается… странно сладко для того, чем они занимаются. Однако вскоре Ёсан осторожно приподнимается и вновь опускается на Сонхва, вызывая у того сдавленный стон. Ёсан медленно набирает ритм, короткие «ах» срываются с его губ с каждой фрикцией.       Сонхва упирается спиной в стену, довольствуясь тем, что Ёсан на нём и наслаждается процессом. Он чувствует себя невероятно, Ёсан чувствуется невероятно вокруг него. Серьёзно, он на небесах. Он блуждает руками по чужому телу, нежно скользя вверх по бокам, трогая плечи и зарываясь пальцами в волосы. Ёсан быстро двигается на нём, его руки крепко обвивают Сонхва. Этот донсен убьёт его, но он умрёт счастливым.       Ёсан действительно тяжело дышит, его рот приоткрыт, а стоны свободно срываются с губ. Ноги начинают дрожать, поэтому Сонхва хватается за ёсановы бёдра и толкается вверх, глубже проникая внутрь. Ёсан кричит.       — Ах, хён! — ёсанов голос звучит прямо на ухо, и Сонхва даже не пытается сдержать стона, вырывающегося из груди. Он сжимает ёсановы волосы пальцами и осторожно оттягивает их так, чтобы увидеть чужое лицо. Ёсановы глаза прикрыты, лицо покрасневшее, губы искусано розовые, а влажная чёлка прилипает ко лбу. Сонхва нежно смахивает волосы с чужого лица, прежде чем соединить их губы вместе. На самом деле это больше напоминает тяжёлое дыхание друг другу в рот, чем поцелуй. Изумительно.       Сонхва на грани. Честно говоря, он вообще удивлён, что продержался так долго со стонущим на его коленях Ёсаном, его беспорядочными поцелуями и всем остальным, связанным с ним. Он начинает быстрее вбиваться в Ёсана, а его толчки становятся более хаотичными. Сонхва опускает руку между их тел, чтобы обхватить ёсанов член.       — Ах, Ёсан-и, я почти, — его губы всё ещё приглушены ёсановыми.       — Да, хён, Сонхва-хён, пожалуйста, — лепечет Ёсан.       Сонхва чувствует, что вырубится, кончая, но ему удаётся продолжать подаваться бёдрами вверх, а рукой надрачивать Ёсану, пока через несколько мгновений он не понимает, что младший кончил ему в руку с протяжным стоном. Ёсан безвольно оседает на чужих бёдрах, а его руки всё ещё свисают с плеч Сонхва. Старшему требуется немного времени, чтобы отдышаться и насладиться тем, насколько расплывчатым ощущалось его тело, прямо как помехи в телевизоре. Он уверен, что это лучший оргазм, который у него был.       Он смотрит на подарившего ему кроткую улыбку Ёсана, такого покрасневшего и мокрого от пота, как и он сам. Сонхва не может не поцеловать его вновь, но теперь намного мягче, осторожно двигая губами на чужих. Ёсан отстраняется со смешком, звучащим почти недоверчиво.       Вздрогнув, Сонхва выходит из ёсанова тела и перекладывает на кровать, где тот плюхается в ворох одеял, а сам встаёт, чтобы пойти и выбросить презерватив. Он вытирается своей же сброшенной ранее кофтой, прежде чем стереть следы произошедшего с Ёсана. Осторожно, насколько это вообще возможно. Он отбрасывает кофту куда-то прочь, слишком уставший и послеоргазменно счастливый, чтобы париться из-за этого сейчас. Кроме того, было бы тупо обращать внимание на что-то, кроме Ёсана в его постели. Он ложится рядом и тянет младшего на себя, чтобы немного пообниматься.       Ёсан прижимается к нему и вздыхает, так же сладко, как в тот запомнившийся Сонхва раз.       — Было так хорошо, хён, — тихо произносит Ёсан. — Спасибо.       Сонхва прижимается к его губам вместо ответа, и это превращается в медленный, ленивый поцелуй, который, вероятно, продолжается несколько минут, но ощущается намного дольше. Он хочет, чтобы у них было гораздо больше времени. Он чувствует себя таким довольным и удовлетворённым, что ему стыдно прерывать этот момент.       — Ёсан-а, — начинает он. Младший мычит в ответ. — Нам нужно одеться и, вероятно, принять душ.       Ёсан стонет и перекатывается на спину. Сонхва смотрит на него взглядом, отчётливо говорящим, что это был не вопрос, и Ёсан садится в кровати, фыркая.       — Вместе? — спрашивает он, поднимая глаза на Сонхва. Тот же проклинает себя. Он не может сказать Ёсану «нет». Он берёт Ёсана за руку и помогает подняться, прежде чем притащить его к двери и выглянуть в коридор. Он пустует, вероятно, остальные мемберы уже давно укрылись одеялами в своих постелях, а их лидер-трудоголик ещё в студии вместе с бедным Минки на буксире.       Он мчится из комнаты, таща за собой Ёсана и игнорируя его возмущённые возгласы, пока они направляются в ванную. Сонхва признаётся, что это не самая гениальная идея, но они слишком устали, чтобы одеваться, для того чтобы потом снова раздеваться. В любом случае, это не привычка проноситься голым через всё общежитие, но сегодня Сонхва просто хочет сделать исключение. Кажется, ради Ёсана он делает много исключений.       Внезапно до него доходит, как это забавно, бежать по общежитию, светя голой задницей, держась с Ёсаном за руки, и быть под кайфом от секса. Ему приходится приглушить свой смех где-то в конце зала, но он слышит ответное хихиканье со стороны Ёсана, и что вообще может быть лучше? К тому времени, как они добираются до ванной, они оба задыхаются от бега и смеха.       — Ты ненормальный, хён, — смеётся Ёсан. Сонхва думает о том, что может слушать ёсанов смех целыми днями напролёт.       Они вместе принимают душ, свободно смеясь и быстро моясь, всего один или два раза отвлекаясь от цели из-за блуждающих по телам рук. Сонхва хотел бы упасть на колени прямо там, в душе, чтобы иметь Ёсана снова и снова, пока тот не станет законно уставшим. Он готов свернуться калачиком вокруг Ёсана в постели и потерять сознание, пока его будильник не сработает утром и ему не придётся возвращаться в реальный мир. Они закутываются в полотенца и устремляются в короткое путешествие по общежитию, но уже не бегом. Ёсан замирает возле его с Уёном спальни.       — Ну, думаю, мне сюда, — это звучит почти как вопрос. Ёсаново лицо розовеет, и парень опускает взгляд. — Спасибо, Сонхва-хён.       — Оу, ладно, — отзывается Сонхва, сдуваясь на глазах. Он хотел бы, чтобы Ёсан остался в его кровати. Он скучал по той ночи, когда прижимал младшего так близко, к тому же он просто был в настроении пообниматься. У него был секс, изумительный секс с тем, о котором он думал целую неделю, так что его нельзя винить за то, что он чувствует лёгкую обиду. Они испытующе смотрят друг на друга. Сонхва думает «пошло всё к хуям», пока что это было для него лучшей стратегией, и просто берёт Ёсана за руку. — Вообще… нет. Оставайся со мной, Ёсан-и.       Ёсан поднимает на него взгляд, шокированная «о» его губ превращается в застенчивую улыбку. Сонхва думает, что зависим от этой улыбки.       — Да, — отвечает младший, его глаза становятся милыми полумесяцами. — Конечно, хён.       Сонхва не может удержаться от тупой улыбки, ни когда они идут в его комнату, ни когда Ёсан надевает чужие пижамные штаны, ни когда ему приходится несколько раз закатать их, чтобы были до лодыжек, и ни когда они наконец опускаются вместе на кровать.       Они обнимаются, и Сонхва наблюдает за тем, как Ёсан прикрывает глаза и устраивается поудобнее в его руках. Он оставляет лёгкий поцелуй на ёсановом лбу. Прекрасный момент.       — Только не трахай мою ногу во сне снова, Ёсан-а. Я хочу хорошо выспаться, — Сонхва намеренно всё портит. Он просто не может удержаться от того, чтобы подразнить своего донсена.       — Хён! — возмущённый смешок вылетает из Ёсана, слишком громкий для столь позднего часа, за что Сонхва щипает парня за бок. Ёсан фыркает, но Сонхва по-прежнему слышит в его голосе нотки веселья. — Злой ты, хён.       — Ах, но я же всё равно тебе нравлюсь, разве нет? — спрашивает Сонхва. Ёсан бьёт его по руке, но прижимается ближе к груди. Сонхва чувствует тепло внутри. Он рисует невидимые круги на ёсановой груди, и они замолкают.       — Мы же сделаем это снова, правда, хён?       — Конечно, Ёсан-а.