Осень.

Давно уже не было такого теплого октября. Листья еще только начинали опадать, несмотря на то, что деревья кругом уже все были усыпаны позолотой. И что весьма удивительно: этой осенью совсем нет слякоти. Так, время от времени пройдет моросящий дождик, а большую часть дня даже туч на небе почти нет. Белые облака. Желтые и красные листья, ковром рассыпанные под ногами. Голубое-голубое небо. Мне безумно нравится такая погода. Я прихожу в Центральный парк почти каждые выходные - иногда делаю наброски, но чаще просто гуляю. Думаю. Вспоминаю. Я вспоминаю маму: лучики мелких морщинок в уголках глаз, её красивую добрую улыбку… Как всегда искренне любила она меня и как тяжело ей было в самом начале принять меня таким, каким я был: мою сущность… Как нелегко ей было жить одной, но я искренне рад, что она обрела свое личное счастье. Теперь уже очень рад, хотя и самому было сразу тяжело смириться с этим. Ярко-желтый листик легким ветерком сорвало с ближайшей ветки и забросило мне за шиворот. Щекотно. Я достал его и хотел уже отправить к братьям и сестрам, устилающим дорожку, но вдруг передумал. Положил в карман. Возможно потому, что вспомнил, как меня раньше щекотали. И почему Брайан так любил целовать меня в шею, в то чувствительное место за левым ухом, нежно прикусывать, дразнить языком? Быть может потому, что я всегда плавился от этих ласк? Ох, уж этот Брайан… И вот сказал же я себе утром – сегодня не буду думать о Брайане Кинни! Ни одной, даже крошечной, мысли! А сам ни разу не сумел сдержать данное самому себе обещание. Белка перепрыгнула с ближайшего ко мне дерева на соседнее, спровоцировав очередной листопад. Маленькие листочки кружились, медленно и неторопливо опускаясь на все еще местами зеленую траву. Осень почти всегда ассоциируется с закатом, окончанием важного этапа развития, подведением черты, приближением конца жизненного пути, завершением отношений… Но для меня осень символизирует душу Брайана. Особенно такая – теплая, светлая и золотая, как сейчас. Когда я встретил его, он был уже взрослым, зрелым мужчиной - ну, по крайней мере, таково было мое первое о нем впечатление - безумно привлекательным и красивым. Он весь светился. Это трудно описать словами: художнику всегда проще нарисовать, чем рассказать. Может, именно поэтому я его рисовал тогда постоянно. Он светился изнутри. Золото его души сверкало, как эти желтые и красные листья переливаются своими красками в свете такого непривычно яркого октябрьского солнца. С одной лишь разницей - блеск золотой осени может заметить любой прохожий, а вот истинное свечение Брайана Кинни, то, глубинное, видел только я. Ну, еще его самые близкие друзья. В следующий раз надо спорить на что-нибудь полезное: уж если и проигрывать самому себе, то хотя бы получить от этого пользу. Я помню свой первый год в Нью-Йорке – самый тяжелый. Без денег, без работы. С одной мыслью каждое утро – вернуться. Забить на всё и вернуться. Иногда было настолько тяжело, что просто надевал втихаря стащенную рубашку Брайана, забирался под одеяло в своей холодной и сырой комнатушке и хандрил. Иногда плакал. Но в большинстве своем, просто страдал. Молча и подолгу. Но всегда эти периоды моей жизни заканчивались одинаково – я начинал творить. Вот я лежу и жалею себя, а в следующую минуту – голубая бабочка вдохновения садится на меня, машет своими красивыми крылышками и на меня сходит озарение. Я не помню точно, сколько картин я нарисовал подобным образом: в первый год их было больше двадцати, но, как ни странно, все они были представлены на моей первой серьезной выставке в галерее искусств Агора. Выбор организаторов пал именно эти мои «страдальческие» картины. Я помню, с каким восторгом я звонил Брайану и рассказывал о премьере своей первой персональной выставки! Он минут десять слушал, как я взахлеб рассказывал о посетителях, репортерах, отзывах… А потом сказал, что всегда в меня верил и предложил отметить это такое важное и очень долгожданное событие. Я надеялся на то, что Брайан прилетит, и мы сможем, наконец-то, побыть несколько дней вместе. Он предложил пойти в клуб и трахнуться с каждым горячим парнем, на которого упадет мой взгляд. Я думал, что Брайан захочет нарушить наше вынужденное расставание и вспомнить, как это - заниматься сексом с любимым человеком, а не с безымянным одноразовым трахом. Он сказал, что его ждут Майкл и ребята в Вавилоне, и пожелал мне удачной ночки и оторваться по полной. Я пошел в бар и снял двух симпатичных парней. Мы трахались до утра, перепробовав немыслимое количество поз, приняв по таблетке экстази и выкурив, как минимум, по два косяка на каждого. Когда я шел домой, и мой зад, и мой член чувствовали себя одинаково выжатыми и удовлетворенными. А когда зашел в свою маленькую комнату, которую снимал на самом последнем этаже старого и давно не видевшего ремонта здания, весь оттраханный, под кайфом, я увидел, как рассветные лучи раскрашивали весьма скромное и блеклое убранство моего жилища и … Брайана. Он улыбнулся, подошел ко мне и обнял, сказав своим бархатным и таким родным и любимым голосом: «Я рад за тебя, Солнышко, всегда верил в тебя и знал, что у тебя все получится». Он целовал меня нежно, гладил мои волосы, плечи, прижимал к себе крепко, вдыхал запах других мужчин… А я умирал. Я не мог понять, почему все опять так получилось, что мои желания никак не могут согласоваться с моими действиями. Я люблю Брайана. Я хочу его. Хочу с ним жить, рядом с ним творить, неважно где, лишь бы вместе. И я сказал ему все это. А Брайан молчал, просто продолжал держать меня в своих руках и целовал, целовал, целовал… Скоро полдень. Людей в парке становится все больше. Температура продолжает подниматься, поэтому я расстегнул свою легкую куртку. На расположенных вдоль дорожки кустах с какими-то красными ягодами сидели воробьи. Они беззаботно щебетали и наслаждались своей изысканной трапезой. Я уже заканчивал свою прогулку, но перед тем, как выйти из парка, решил свернуть на свою любимую аллею. Тут были каштаны. Десятки, сотни коричневых шариков были раскиданы прямо на прелых листьях, на траве и дорожке. Я подумал, что это весьма символично, особенно учитывая, куда меня завели воспоминания. Так были раскиданы мои мечты, мои жизненные цели – вроде бы вот они, созрели, принесли плод, только нагнись и подними… Но я продолжал хандрить, настроение совсем не соответствовало ясной и солнечной погоде. Скорее, мелкому и моросящему дождику, холодному и пробирающему до нутра. Чего же мне хотелось на самом деле? Стать известным художником, заниматься любимым делом, войти в арт-бомонд, стать своим среди элиты творческого Нью-Йорка? Коктейли, банкеты, презентации, выставки, выставки, выставки… Статьи, признание, известность, слава, деньги… Или тихий небольшой городок, серая и скучная жизнь, работа, не приносящая особого удовольствия, и… любимый человек рядом? Чего я тогда хотел на самом деле? Я не знал, даже спустя три года после приезда в Нью-Йорк, хочу ли я остаться или все же вернуться. Даже, когда Брайан открыл филиал Киннетика в Большом Яблоке и стал приезжать намного чаще, я все равно не мог для себя решить однозначно. С одной стороны, моя популярность открывала предо мной очень многие двери, делала удовольствия этого мира все более и более доступными, свобода выбора была столь возбуждающей и волнительной … Брайан опять дал мне свободу выбора, но при этом, как обычно, подтолкнув меня именно к тому, что сам считал для меня более приемлемым. А сам вернулся в Питтсбург. После смерти Бена все боялись оставить Майкла одного. И кто, как не лучший друг был в этом самой верной опорой и поддержкой? Мы опять не виделись месяцами, редкие встречи уже не приносили такой радости, чувства притупились. У обоих была своя, такая разная и недосягаемо чужая жизнь. Но почему же тогда никто из нас так и не решился поставить точку в своих уже близившихся к логическому завершению отношениях? Может быть, потому что наша связь всегда была необычной, не вписывающейся в общеустановленные нормы и рамки? Слишком светлой, слишком чувственной, слишком горячей и яркой, прямо как вот эта осень, этот ясный и солнечный октябрь… Как сейчас природа не хотела отпускать воспоминания о лете, полном счастья, радости, цветов и пения птиц, не хотела уступать свои права холоду и неизбежной белой смерти - зиме… Так и наши с Брайаном отношения не могли закончиться, потому что никто из нас не хотел отпускать теплоту и радость жизни, яркость красок, которые всегда были между нами, между Брайаном и Джастином, между такими разными, безмерно далекими, но в то же время, безумно влюбленными людьми. Я вышел из парка и пошел ловить такси. Надо по дороге заехать в кондитерскую и еще забрать вещи из химчистки, но… не сегодня. Я назвал водителю адрес своей квартиры в Челси, которая в несколько раз превышала по размерам лофт, казавшийся мне когда-то таким огромным … Сидя на заднем сиденье такси, я смотрел в окно и все никак не мог решиться. Даже прогулка не помогла. Обычно после единения с природой, мои мысли обретают ясность, но в этот раз что-то не получалось. Я засунул руки в карманы, пытаясь понять, почему же все-таки так трудно принять верное решение… Может, потому что его попросту нет? Или, наоборот, любое решение может оказаться по-своему верным? Пять лет я любил Брайана и пытался заставить его любить себя так, как мне этого хотелось. Следующие пять лет Брайан старался сохранить нашу любовь, несмотря на то, что мне вечно удавалось все испортить. Он продолжал доказывать постоянство своих чувств. Я нащупал в кармане маленький листок. Ярко-желтый. Как солнце в голубом октябрьском небе. Как сияние, исходящее от Брайана Кинни, которое видели только несколько избранных людей. Сияние души, скрытое за множеством масок… Какое решение мне принять? И надо ли его принимать? Почему не оставить все как есть? Я вышел из такси и подошел к подъезду, на ходу выпуская листик в свободный полет. Яркий кружочек упал на землю к тысячам своих похожих и не очень собратьев. Лето закончилось, скоро придет зима, с холодами, морозами и снегом. Венец круговорота жизни… Завершение очередного витка… Окончание отношений… У каждого жизненного этапа есть свое логическое завершение. Но природа решила это изменить. Нет, не так. Продлить лето, отсрочить наступление зимы. Непривычно теплая осень, необыкновенно яркий октябрь… Сама жизнь подсказывает правильный выбор. Если уж сама природа дает второй шанс теплу и солнцу, то кто я такой, чтобы спорить с ней? Я зашел в свою светлую и большую квартиру, небрежно кинул куртку на белоснежный диван и подошел к мужчине, медленно курящему у окна. Струйка дыма причудливо закручивалась от сигареты в красивых и по-мужски изящных пальцах, уносилась к потолку, как листья кружатся в хороводе, как мысли уносятся в даль… - Как прогулка? Ты нашел то, что искал? - Да, я нашел ответ. - Оу, ну наконец-то! И ты вернулся пораньше, чтобы поделиться со мной? - Да. Мой ответ – да. Я согласен. Только… где эта чертова коробочка? За столько лет мы изменились, я изменился, наверное, надо будет подогнать по размеру… - Не паникуй, Солнышко, пока ты спал ночью, я тебе примерил: размер как раз впору. - Брааааааайн!!!