Уютные Уизли

День клонился к закату. Солнце, потеряв свою ослепительность, всё ещё прокрадывалось в окна дома Уизли, окрашивая всё внутри дома в уютный золотистый цвет. Цвет Уизли. Если бы Гермиона вышла во двор, она смогла бы увидеть, что небо сегодня было особенно волшебным. Мириады оттенков смешались вместе, создавая причудливые узоры. Фиолетовый, розовый, золотой, синий…сколько же у неба красок? Наверное, небо — это художник, чья фантазия также безгранична, как и его просторы. Остальная часть семейства — а именно все Уизли и Гарри — как раз наслаждались теплым вечером на улице. Правда, далеко не все использовали своё время на свежем воздухе для того, чтобы насладиться прелестями неба. Мальчишки и Джинни играли в Квиддич, и снизу казалось будто они купаются во всём этом многообразии красок. Однако, сами они того не замечали, и лишь жмурились по очереди, когда вечернее солнышко мешало совершать головокружительные манёвры. Мистер же и Миссис Уизли сидели на самодельных качелях, позволив себе расслабиться хоть раз за лето. Им тоже было не до красот неба. Намного более красивыми им казались их дети, их лучики, что светили в стократ ярче всяких солнц и любых других звёзд. И лишь Гермиона была внутри, тихо сидя на кухне Уизли, наслаждаясь теплом и время от времени поглядывая в окно на мельтешащие фигурки. На душе было уютно. Она приехала сегодня утром и сразу с головой окунулась атмосферу семьи Уизли. Суматоха и смех. Смех и суматоха. Ей так этого не хватало дома! Конечно, она любила своих родителей всем сердцем, но иногда… Иногда она думала о том, что ей ужасно хотелось бы не быть единственным ребёнком в семье. Но что поделать. Зато у неё были Уизли. И она была у Уизли. Удивительная Молли принимала в свою семью всех, кто только в этом нуждался. И Слава Мерлину, что Гарри Поттеру повстречалось на его пути это рыжее семейство. За размышлениями о шумном семействе, Гермиона и не заметила, как это самое семейство перестало мелькать за окном, а значит, направлялось теперь домой, на ужин, давно уже приготовленный заботливой хозяйкой дома. Шумной гурьбой они вошли в старый дом, слегка испугав задумавшуюся Гермиону. — Гермиона! Ты что, всё это время училась? Последние же дни лета! — воскликнул Рон, косясь на книгу, лежащую перед Грейнджер, о которой она, по правде сказать, не вспоминала уже больше часа. Но говорить об этом Рону она вовсе не собиралась. — Просто кто-то, в отличие от некоторых, думает о предстоящих экзаменах, Рональд Уизли, — высказала девушка, не оставляющая надежду привить своим друзьям-недотёпам любовь к знаниям. — Грейнджер, Грейнджер, так ты всю жизнь просидишь носом в книжках, — весело покачал головой Фред. — Да-да, гляди как бы эти книжки потом тебе нос-то и не откусили, — поддакнул Джордж, отгрызая при этом солидный кусок от яблока, взявшегося невесть откуда. — Джордж Уизли! Брось это яблоко сию же секунду и марш мыть руки к ужину! Вы все, через пять минут чтобы были за столом! — громогласный голос миссис Уизли заставил всех разбежаться врассыпную по разным ванным. Джордж при этом умудрился дожевать яблоко в три укуса, оставив от того лишь хвостик, который он непринуждённо посадил на голову своему близнецу, а тот, в свою очередь, обнаружив посторонний предмет, принялся им тут же щекотать ухо малышу Ронни. Гермиона, мывшая руки не так давно, всё равно отправилась вместе с остальными. Только она выбрала волшебный умывальник на улице. Воздух был мягкий, тёплый. Буйство красок сменилось тёплой синевой и мир накрыло густой пеленой сумерек. Безумное щебетание дневных птиц утихало, и их сменяли теперь сверчки и скромные ночные пташки с удивительными голосами, но отчего-то стесняющимися петь днём, при всех остальных хвастливых щебетуньях. Гермиона глубоко втянула запах уходящего лета. И было и грустно, и хорошо. Уже завтра она не сможет вот так насладиться тишиной и спокойствием, уже завтра её и всех остальных окружит толпа беснующихся болельщиков. Гермиона никогда не понимала любовь к Квиддичу. Безрассудно и опасно. И самое главное, просто-напросто глупо. Но делать было нечего, к тому же в магическом мире это было событие небывалого масштаба. Так, в мыслях, она умыла руки прохладной водой, а заодно и лицо, смывая дневную жару. Теплый, но уже слегка прохладный воздух, приятно холодил разгорячённую за день кожу. «Пшшшшш» — и её с ног до головы окатило, вдруг сошедшим с ума умывальником. — Ах, — девушка несколько секунду лишь ошарашенно стояла, пока её одежда пропитывалась не такой уж и тёплой водой. — Уизли, — прошептала она затем. Только они могли вызывать яркую, блестящую радость, а через пару мгновений жгучее раздражение. Чтобы умывальник, да устроил такое сам по себе? Никогда. Фред и Джордж. Джордж и Фред. Ну, она им покажет! — Вы! — крикнула она, входя в гостиную, где все уже сидели за длинным столом, весело стуча приборами. Все приборы мигом затихли, когда разъярённая мокрая фурия влетела в комнату, и все удивлённо уставились на неё. Но уже через пару мгновений стол снова ожил, потонув в тихих смешках, которые кто-то, из приличия, ещё пытался заглушить, а Фред и Джордж оба получили по звонкой затрещине за столь не смешную шутку. — Честно, Грейнджер, этот сюрприз предназначался не тебе, — непринуждённо взмахнул вилкой Джордж, чьё ухо всё ещё горело от контакта с твёрдой рукой миссис Уизли. — А кому? — тут же насторожился младший из сыновей Уизли. И не зря насторожился, ведь ответом ему послужило красноречивое хитрое переглядывание между близнецами. — Эй! Я же ваш брат! — возмутился тогда малыш Ронни. — Да, Джордж, он же наш брат! — воскликнул Фред. — И впрямь, Фредди, — согласился Джордж. — Надо было добавить в умывальник Прыщевую эссенцию, — сокрушённо вздохнул первый близнец. — Ты как всегда прав, брат! — согласился близнец номер два. — Эй! — Рон вновь возмутился, подчеркнув своё негодование роскошным взмахов вилки, с которой, не удержавшись от такого размаха, слетел кусочек картофеля, угодив в тарелку к Джинни. — Спасибо, Рон, — закатила глаза сестра, с демонстративным отвращением перекладывая картофелину со своей тарелки в тарелку Джорджу, сидящего справа от неё. — Фу, это же картошка Ронни! — и тот скривился так, словно это была вовсе не картошка, а полноценная отрава, или же, в лучшем случае, сопля тролля. Всячески пытаясь ухитриться перетащить несчастную картофелину при этом её не коснувшись, Джордж корчил такие рожи, что все, и даже Гермиона, которая, к слову, уже была высушена доброй палочкой миссис Уизли, не могли скрыть улыбки. «Хлоп» — и картошка испарилась, под руководством всё той же доброй палочки, а близнецы получили по ещё одной затрещине. Для симметрии. — Мне-то за что?! — возмутился Фред, искренне полагавший, что к картофелине он никакого отношения не имеет. Но его возмущения остались без ответа. Остаток ужина прошёл относительно мирно. За исключением того, что близнецы постоянно поглядывали на Гермиону, о чём-то при этом загадочно шепчась. Гермиона их тщательно игнорировала. Но чутьё подсказывало ей, что это не к добру. Не к добру так не к добру. — Ну что, Грейнджер, признавайся, кто именно? — стоило закончиться ужину и всем разойтись по своим вечерним делам, как близнецы окружили несчастную Грейнджер, устроившуюся было на диване с толстой книжкой и кружкой какао. — Прошу прощения? — осведомилась она, с трудом отрывая взгляд от интересного места, куда более интересного, чем нависающие над ней близнецы. Ну, почти. — Не надо таиться, Грейнджер, мы всё знаем, — лукаво подмигнул ей Джордж. Гермиона же в раздражении закатила глаза, отодвигаясь от шутников. Случится ли тот день, когда близнецы заговорят о чём-нибудь, кроме всевозможных шуток? — Так кто это из нас, Грейнджер? — Фред уселся на подлокотник диванчика, на котором устроилась Гермиона. — П-прошу прощения? Повторила девушка, слегка ошалев, внимание её теперь прочно ускользнуло от книги. — Знакомо? — и Джордж протянул ей скомканный листок пергамента, где её аккуратным, крупным почерком было выведено «Я люблю Уизли». О, Мерлин. Её щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, и ей стало так жарко, что сидеть на диване стало невозможно и она вскочила, словно ошпаренная, сопровождаемая взглядами, в которых купалось весёлое изумление. — Вы всё не так поняли! — воскликнула девушка, всплеснув руками! Парни же в ответ лишь скептически переглянулись. — О, Ме-е-ерлин, — простонала Гермиона. — Так кто это, Грейнджер? — повторил Джордж. — Это не Джинни, потому что ты девочка, — подхватил его брат. — Не Рон, потому что у тебя есть стандарты. — Не Перси, потому что он придурок. — Не Чарли, потому что вы едва знакомы. — И не Бил, потому что он для тебя слишком старый. — Так кто это из нас? — заключили они одновременно, не сводя хитрых глаз с краснеющей девушки. — Вы не понимаете, я не имела ввиду никого конкретного! — попыталась внушить им она. — Ну… — начал Джордж. — Да — закончил Фред. Оба хмыкнули. — Мы всё равно выясним, глупышка Грейнджер, раз ты не хочешь признаться добровольно. Фред быстро чмокнул её в щёку, тут же вскочив с подлокотника, чтобы не получить затрещину от Грейнджер, уже занёсшей свою хрупкую ладошку для удара. — Спокойной ночи, Грейнджер, — прощебетал он, удаляясь из гостиной. — Сладких снов, — Джордж чмокнул её в другую щёку, пока девушка яростно сверлила спину его брата, и быстро поспешил за ним, дабы его не настиг праведный гнев кудрявой львицы. Глупые мальчишки! Гермиона рухнула на диван, сжав руки в кулаки. Ведь она не имела ввиду никого конкретного! Она лишь писала обо всей семье! Ей нравится семья Уизли, ей с ними хорошо. И ей совсем не нравится никто их мальчишек. Ну, в романтическом плане, конечно. И уж тем более не Фред… И не Джордж…