Люди, что дарят улыбку

Дазай часто отказывал себе в разных людских удовольствиях. Брюнет мог не спать сутками, мог пропускать приемы пищи несколько дней подряд, мог ночевать на ужасно неудобных скамейках в парках или пыльных барных стойках в пустующих барах. Единственное, от чего детектив не мог избавиться, – привычка по долгу стоять под струями теплой воды. Вот и сейчас он уже около пятнадцати минут нежился в душе, опустив голову и прикрыв глаза. Для него чувство это было непередаваемое. Наконец он избавился от серых бинтов, уже почти сросшихся с его собственной кожей. Было приятно почувствовать, как вода смывает всю тяжесть с изуродованного тела. День этот был тяжёлым. Осаму совершил ошибку, из-за чего умер человек. Его это по-прежнему не волновало, но пребывание на "стороне добра" не давало и шанса избавиться от угнетающих мыслей. Надежда, что вода поможет смыть усталость, все же оправдалась. Брюнет подставил лицо теплой воде и вновь прикрыл глаза. В памяти всплыл давно забытый случай.

***

Ночная Йокогама – невероятно красивый город. Повсюду сияющие вывески, светящиеся небоскребы, а известное колесо обозрения надолго приковывает к себе взгляды туристов. Но это лишь яркая, манящая сторона этого города. На самом же деле настоящим правителем здесь была глубокая тьма. На задворках, в темных переулках и подворотнях часто можно было быть свидетелем кровопролитных битв и убийств. Портовую мафию Йокогамы боялись и за пределами этого города. Особенно сейчас, когда она наконец восстала под управлением нового босса. Во тьме одной из подворотен можно было заметить две фигуры. Та, что поменьше, то и дело вертелась по сторонам, цеплялась за собеседника, размахивала руками и что-то весело рассказывала. Второй человек изредка трепал надоедливого спутника. – А потом он выхватывает у меня из-за пояса ствол и стреляет! Представляешь, каково было удивление того парня, когда карлик промазал?! – Дазай залился звонким хохотом. Сакуноске снисходительно улыбнулся и потрепал друга. – Разве ты не помнишь себя? Когда мы впервые встретились, ты и сам даже в мишень попасть не мог, – отстаивать Чую в планы мужчины не входило, но Осаму так часто над ним потешался, что невольно становилось жаль мальчишку. – Эй, ты на чьей стороне вообще? – надулся брюнет и обижено отвернулся. На это старший лишь пожал плечами и продолжил идти, рассматривая темный небосвод. Звёзд почти не было видно из-за ярких огней не знающего отдыха города. Парочка возвращалась с задания. Обычно Ода не брался за сложные или важные поручения, но на этот раз Дазай настоял. Отказать маленькому проныре было смерти подобно. Худые дазаевские руки обвили мускулистую руку Сакуноске. – Эй, о чем ты опять задумался, Одасаку? – в голосе прозвучало удивление. – В последнее время ты какой-то мечтательный слишком. – А ты часто говоришь о Накахаре, да? – пропустил мимо ушей реплику Осаму провидец. На его губах заиграла улыбка, что так напоминала отцовскую. – Вы хорошо ладите. – Что ты такое говоришь, Одасаку?! – возмутился брюнет. – Я не испытываю ничего, кроме раздражания к этому глупому гному! На сею гневную триаду старший лишь тихо хихикнул. – Мне нравятся люди, что заставляют тебя улыбаться, – не громко, но даже этого хватило, что бы бинтованый смог все расслышать. – О чем ты?.. Я ведь улыбаюсь, потому что ты рядом, – юноша нахмурился, будто такая простая строчка была сложнее придуманных им стратегий. – Ты улыбаешься, когда говоришь о нем, – объяснять всем понятные и очевидные вещи Дазаю, кажется, уже вошло в привычку Оды. – Тебе стоит быть немного честнее с ним, иначе позже может стать поздно. Улыбка с лица исполнителя исчезла мгновенно. Но вместо привычного гнева лицо выражало полную серьезность. Казалось, только сейчас Осаму осознал что-то ужасно важное.

***

Детектив очнулся от холодных капель, что безжалостно хлестали израненную кожу. Похоже он случайно переключил смеситель. Выключив воду, кареглазый обмотал полотенце вокруг бедер и направился к умывальнику, над которым висело небольшое зеркало. Мужчина оперся руками на раковину и присмотрелся к отражению. Бледная кожа, темные круги под глазами и мокрые спутанные волосы. Он совсем не похож на любимца женщин, коим его иногда рисуют. Осаму усмехнулся своим мыслям и направился в комнату. Наматывая новые бинты на руки, он то и дело прокручивал в голове старое воспоминание. Когда-то, покидая мафию, экс-мафиози был уверен, что сможет избавиться от старых привязанностей, но рыжее чудо где-то в глубине его черного сердца было совсем иного мнения обо всем этом. – Сколько лет прошло, а ты все продолжаешь меня учить, – раздалось во мраке необжитой общаговской комнатушки. Дазай торопливо натягивал на себя привычный наряд. Совсем скоро он буквально вылетел из общежития. В голове набатом звучала навязчивая мысль

Только бы не было поздно.