Что мир грядущий...

      Корпорация дело такое, ужасно престижное. Бытовые андроиды были безжалостно изгнаны из ее широких светлых коридоров, еще когда Тим только устроился на эту работу. Традиция продолжает существовать и спустя двадцать четыре года, все то время, пока он поднимался от младшего уборщика до старшего. Разница не очень большая, добавляется всего пара-тройка единиц к зарплате плюс допуск в кабинеты сотрудников. Искину понятно, что живой персонал нанимают исключительно ради понтов. Сейчас использовать человеческий труд вместо механического очень престижно, почти так же, как делать ежемесячные взносы в благотворительные фонды. При наличии большого человеческого штата налогов платят поменьше. Вот и все причины. А разговоров-то, разговоров! И про милосердие, и про права человека, и про защиту малоимущих слоев населения… Тьфу, тупость какая.       Кто бы знал, как иногда хочется вот так прямо плюнуть на свежевымытый офисный пол! Однажды он это обязательно сделает, в день ухода на пенсию, или увольнения, если суровые божества его далеких предков окажутся к нему менее благосклонны. И плюнет. И слова правильные скажет. Тим их знает наизусть, и так каждый день повторяет, входя в узкую дверь запасного входа, вызывая лифт, поднимаясь на нем, среди пары десятков таких же работяг на свой сто второй этаж. Жаль, что без плевка заклинание не работает… Хотя нет, хорошо, что не работает. А то накрыло бы и Тима вместе с остальными. Древняя магия столь же мудра, сколь и безжалостна.       День начинается, как обычно, с переодевания в хорошо сидящую по фигуре темно-синюю униформу и получения карты-ключа. Без формы ключ от подсобки не дают! В подсобке ждет своего часа моющая машина на гравитационной платформе, одна и та же на протяжении всех этих лет. Задача Тима – провозить эту штуку по всем коридорам на этаже. Она заботливо собирает пыль и мусор в специальный контейнер, который нужно опустошить после окончания работ.       – С дороги, придурок!       Это Сид, старший менеджер отдела маркетинга. С клиентами сладок, как патока, с персоналом, как всегда. Тим не обращает внимания, знай себе толкает по коридору свой моющий аппарат, название которого за все эти годы таки не выучил. Гравиплатформа тихонько жужжит, еле слышно, со стен смотрят голографии лучших работников недели. Почти всегда одни те же.       – Вчера духи вязала по скидке, такие классные, сразу от них настроение поднимается, прям мое. И ведь нашла совершенно случайно! Просто магия какая-то! - Доносится из приоткрытого кабинета высокий женский голос.       Мирэтта, координатор отдела логистики. Эх, знала бы она, что такое «магия»… не стала бы впредь так восторгаться. Настоящая магия страшная, кровавая. Тихая, как сама Смерть. Стоит только призвать - и уже не отвертишься. Никто не отвертится. Только в магию сейчас никто не верит, всем правят деньги и технологии.       Проходя мимо «креста», так называют перекрестье коридоров в центре этажа, Тим привычно замедляет шаг. Не из подобострастия, просто вошло в привычку. На дверях сверкают золотым металлом гравированные таблички с фамилиями самых главных начальников по этажу. На этаже четыре отдела, каких именно, Тим то ли забыл, то ли не знал никогда. Он вдруг понял, что не помнит, чем конкретно занимается эта корпорация. И даже название из головы вылетело. После приема на работу всего раз бегло прочел электронный бланк договора о найме - и все. Да какая, впрочем, разница... На вопрос "Где работаешь?" он привычно отвечает: "В башне". Все понимают.       В коридорах обычно пусто, лишь иногда кто-то пробегает мимо, кивает, кто-то не обращает внимания или бросает с высоты своего положения едкую фразу. Обычные люди. Есть вещи, которые не меняются. На этом этаже работает ровно двести шестьдесят четыре человека, и он, Тим, двести шестьдсят пятый.       Каждый вечер, возвращаясь с работы в свою однушку на окраине, первым делом он подходит к громоздкому железном шкафчику на пол-стены. Несмазанные дверцы приветливо поскрипывают, маленькие круглые ручки отполированы до блеска. Там, за дверцами, на пыльных полках сидит его маленькая армия. Двести шестьдесят четыре куклы из смолы, глины и тряпочек, каждая не больше ладони. Тим рассматривает их почти с любовью. Внутри вот этой куклы, что сидит чуть ближе к правому краю на второй полке, несколько блондинистых волосков и ноготок Мирэтты. Это было легко. Она постоянно то причесывается, то полирует маникюр, не отходя от рабочего места. В этой, расположенной в самом низу, "в первой очереди", кусок салфетки с кровью Сида. Ее Тим раздобыл, когда менеджер споткнулся возле лестницы… Сложнее вего было с высоким начальством. В кабинеты "креста" он получил допуск в самую последнюю очередь. Все четыре главных куклы расположились на самой верхней полке. Даже лица получились похожи! Ткни в любую из них заговоренной булавкой – и все. Место в кабинете ненадолго освободится.       Это искусство передавалось в семье из поколения в поколение. Ныне покойная бабушка с самого детства рассказывал внуку сказки о суровых богах и духах с далеких островов, заучивала с ним сакральные слова. Маленькому Тимми все это казалось игрой. Пока он однажды не попробовал.       С тех пор он каждый вечер стоит у распахнутого настежь железного шкафчика, на протяжении многих лет хранящего жизни и смерти двухсот шестидесяти четырех человек. Старший уборщик Тим вспоминает все, что каждый из них сделал или сказал ему на протяжении рабочего дня. И каждый раз понимает, что никакая обида не стоит чьей-то смерти.       Раз за разом, каждый вечер каждого рабочего дня он разрешает им пожить еще немого.