The Boy Who Cried... Sex?

1.

      Миста знал, что победит Гьяччо, правда, — если он мог пережить сотни пуль в упор, то сможет и одолеть какого-то тощезадого конькобежца — но он не мог не признать, что без Джорно было бы гораздо сложнее. Он бы, конечно, победил, но умер бы в процессе. Благодаря Джорно, однако, Миста смог избежать этого и выжить. По правде говоря, в его голове даже не появилась мысль, что он мог умереть; когда Джорно рядом, он чувствует себя непобедимым.       Это странно: в последнее время Миста начал замечать, что всё всегда происходит именно так, как говорит Джорно. Он умён и, несмотря на его статус новичка, на него можно положиться, так что Миста полностью ему доверился, сам того не заметив. Он даже думал, что в этот раз не справился бы, будь на месте Джорно кто-либо другой, как бы предательски это ни звучало.       Он не знал, что значит столь быстрое завоевание его доверия, так что, как и о многом остальном, Миста предпочёл не думать об этом. Всё так или иначе решится само собой.       — Миста, благодаря твоим усилиям диск у нас! — сказал Джорно, склоняясь к распростёртому на земле Мисте.       — Я бы не собрался с силами, если бы не знал, что ты можешь меня вылечить, — ответил Миста, едва в силах выдыхать слова сквозь боль. — Так, может, начнёшь? Я тут кровью истекаю…       — Конечно, Миста, но… я хотел бы прояснить кое-что. А вернее то, что умение Gold Experience это не лечение — это создание новых частей тела. Я наделю жизнью пули в твоём теле и создам из них новые сосуды и органы, чтобы заменить потерянные. — Джорно склонился над Мистой, и Gold Experience поднял руку в готовности. — Потому как это не лечение, будет больно. Я не хочу слышать никаких жалоб, хорошо?       — Хоро… ау! — Миста вскрикнул, когда Gold Experience коснулся одной из пуль и наделил её жизнью. Нет, он ожидал почувствовать боль, — но не такую же! — Чёрт, больно! Ох, будь нежнее, Джорно, не так грубо!       — Я же сказал, это невозможно! Ты же член мафии, верно? Не привлекай столько внимания, — строго сказал Джорно. — Ещё восемнадцать ранений. Мне нужно снять с тебя одежду, чтобы вылечить их.       — В-восемнадцать?! — воскликнул Миста и завыл, когда Gold Experience сместил пулю в его животе.       Забудьте Гьяччо — произойдёт чудо, если он не умрёт от этого.

***

      Проплывая мимо причала, Наранча почувствовал облегчение: те двое, кого обнаружил Aerosmith, это Миста и Джорно, не враги. По правде говоря, это настолько его обрадовало, что Наранча воскликнул, прежде чем остановить лодку:       — Эй, вот вы где! Джорно, Миста!..       Только подплыв ближе, он осознал ситуацию. Миста лежал на лавке, а Джорно нависал над ним, делая… что-то. Что бы это ни было, Миста сорвался на крик, и Наранча побледнел от слов, что он восклицал.       — А-а-ах, Джорно, не так грубо, у меня такое впервые! Нет, не там, нет! Ох, будь нежнее, нежнее! Не срывай с меня одежду!       Ошарашенный, Наранча обхватил лицо ладонями. Почему… почему они занимаются сексом посреди города?! Ещё и когда враги рядом! Ох чёрт, он не должен на это смотреть — даже если они занимаются этим на видном месте!       Наранча быстро скрылся в лодке, всем сердцем надеясь, что они его не видели — он не хочет потом разговаривать об этом. Он хочет просто избавиться от этой картины в голове!       — Наранча, они там? — послышался голос Буччеллати.       — Что?! — Наранча побледнел ещё больше, на момент забыв обо всем. Ч-чёрт, как он обязан сохранить покой Мисты и Джорно и при этом внятно ответить Буччеллати? — Э… мм… нет! Я, э, мне что-то в глаз попало! Ничего не вижу! Не знаю, кто это!       Я не видел ничего! Ничего!       — О чём ты? — спросил Буччеллати, осторожно выглядывая из черепахи. Наранча подпрыгнул в попытке закрыть ему глаза, но не успел, как Буччеллати продолжил: — Ах, это они. Похоже, Миста довольно сильно ранен, если ему настолько больно от лечения Джорно…       …Так вот чем они занимаются? Но это чертовски похоже на… на…       Наранча опустился ещё ниже, закрывая покрасневшее лицо ладонями, не понимая, испытывает он облегчение или ужасное смущение.       Ему хотя бы не пришлось никому говорить о том, что он подумал.

2.

      После встречи с остальными Миста решил ненадолго остаться в черепахе, чтобы отдохнуть.       Всё тело болело от «лечения» и смущение охватывало его при мысли, что Джорно пришлось раздевать его и видеть… так много… чтобы его вылечить. К тому же, схватка прямо перед этим была тяжёлой, и он заслужил отдых.       Миста осторожно лёг на диван и закрыл глаза.       Он не помнил, как уснул, но это произошло — когда Миста вновь открыл глаза, Джорно сидел рядом с ним на подлокотнике и смотрел на… ничто, насколько показалось Мисте. Он вздрогнул — не ожидал, что Джорно будет здесь, — и прошептал охрипшим голосом:       — Джорно, что…       — О, ты проснулся, это хорошо, — ответил Джорно, переведя на него взгляд. — Я хотел проверить твоё самочувствие.       — Моё… самочувствие? — глупо повторил Миста, не в состоянии мыслить нормально. Смысл слов, тем не менее, медленно дошёл до него, и он быстро продолжил: — А, моё тело, всё отлично. Но всё равно чертовски больно.       — Боль должна пройти где-то за два дня. Мне пришлось долго восстанавливаться.       — Да, помню. — Миста скривился. — Как долго я спал?       — Не так долго — мы почти у острова. Но у тебя есть время отдохнуть ещё немного.       — Ладно…       Миста вновь закрыл глаза, но теперь присутствие Джорно ощущалось слишком явно. Тяжело уснуть, когда знаешь, что кто-то может на тебя смотреть.       — Эй, эта дверь всегда была здесь? — спросил Джорно спустя некоторое время молчания.       Миста сел и изогнул шею, чтобы посмотреть на то, о чём речь. Комната внутри черепахи была тщательно исследована раньше, но, видимо, они не заметили маленькую дверь в углу, прикрытую горшком с растением. Миста не сразу заметил её даже под указанием Джорно, столь хорошо она спрятана.       Любопытство оказалось сильнее боли, и Миста вскочил на ноги.       — Пойдём посмотрим, что там!       Они подошли к растению и отодвинули его, прежде чем проверить ручку двери. Та не была заперта, но не поддавалась, пока Мисте не пришлось несколько раз толкнуть дверь плечом.       Внутри оказалась… чья-то одежда. По размерам комната не больше тюремного клозета, но битком набита одеждами всех размеров, обувью и украшениями. Одну полку занимало множество чёрных костюмов, другую — коробки, наполненные до краев. Не обошло это и пол — носки, штаны и прочие страшные вещи валялись вокруг; однако кто-то разумно оставил свободный путь к каждой полке. Столько всего втиснуто в небольшое помещение, что сложно остановить внимание лишь на одной вещи.       Это ужасно до восхищения.       — Это что, гардероб босса? — спросил Миста, сдерживая смех, когда они прошли в комнату.       Джорно вытащил откуда-то рубиново-красное платье без бретелей и приложил к своему телу.       — Если так, то у него… интересные вкусы.       Миста не удержался — боль прошла по его телу от той силы, с которой он засмеялся.       — Как же по-идиотски это выглядит, чёрт возьми! Надень это, посмотрим, что скажут другие.       — Это не в моём стиле, — ответил Джорно, будто бы действительно обдумывал такую возможность, но, когда он откладывал платье, Миста заметил улыбку на его лице.       — Потому что на нём нет такого выреза, как у тебя? Можешь просто его сделать.       — Что ж, в таком случае… — Джорно потянулся обратно за платьем и Миста засмеялся, потащив его за собой.       Они исследовали помещение, вытаскивая смехотворные вещи одну за другой и показывая их друг другу. Миста нашёл пару оранжевых сапог и прошёлся в них вокруг, покачивая бёдрами; что-то переворачивалось внутри него от искреннего смеха Джорно. Тот нашёл красную широкополую шляпу, выглядящую несправедливо хорошо на нём, и не снимал её некоторое время под настойчивыми просьбами Мисты. Они находили всяческие платья, шорты (даже бриджи — Миста в шутку поднёс к ним зажигалку, прежде чем Джорно напомнил, что вокруг много легко воспламеняющихся вещей), костюмы и украшения, а потом примеряли их, смеясь и ужасаясь.       Спустя некоторое время Миста, наконец, добрался до полки с коробками и присмотрелся к одной, которая не отличалась ничем, кроме небольшой надписи «Для времени наедине».       — Я должен на это посмотреть, — игриво прошептал Миста и потянулся за коробкой.       — Миста, осторожно! — вдруг воскликнул Джорно.       Миста обернулся и поднял взгляд, но поздно: доска, ранее поддерживаемая вытащенной коробкой, рухнула и отправила его на пол. По пути Миста ударился головой о нижнюю полку; его дыхание замерло, когда что-то свалилось на его грудь, придавливая к полу, вернее, к какой бы то ни было ужасной одежде, на которую он упал.       — Миста, ты в порядке? — послышался откуда-то голос Джорно.       Сначала Миста смог только застонать. Боль пульсировала в теле, а звон в ушах мешал сосредоточиться; прошло некоторое время, прежде чем его голова прекратила кружиться и он смог открыть глаза. Но даже так Миста ничего не видел, столько пыли от старых коробок и одежды было в воздухе.       Когда пыль, наконец, рассеялась, его взгляд сфокусировался на прижимающей его к полу доске. Вернее, на зловеще написанной на ней цифре: 4. В панике, Миста крутился и извивался в тщетной попытке скинуть доску.       — Я же говорил, я же говорил, Джорно! Номер четыре меня убьёт! — истерически закричал он.       — О чём ты? — Голова Джорно всё в той же дурацкой шляпе возникла над ним. Он оглянул доску, к которой прицепился взгляд Мисты, и его осенило. — Расслабься, это тебя не убьёт. Я просто сдвину доску.       — «Расслабься»? «Расслабься»?! Я сейчас умру, а ты хочешь, чтобы… — Миста прервался, когда Джорно внезапно залез на него, оседлав его колени.       Его щёки вспыхнули — по причине, о которой он точно не хочет думать, — а голос задрожал, когда он сказал:       — Эй… ты должен сидеть на мне для этого?..       — Иначе у меня не будет хорошей поддержки, — ответил Джорно, потому что конечно же он не мог иначе. Чёрт побери его и его рассудительность. — А ещё мне нужно, чтобы ты прекратил паниковать и извиваться.       — Ты думаешь, я перестану паниковать от того, что ты меня придавил? — зарычал Миста, закатывая глаза, но он действительно успокаивался. Однако, скорее всего, по той причине, что его нижняя половина отвлечена и очень заинтересована в Джорно на нём.       — Я где-то читал, что мыши чувствуют себя спокойнее, когда окружены со всех сторон, — сказал Джорно, проводя пальцами по животу Мисты, чтобы, предположительно, найти способ лучше подцепить доску.       Миста дёрнулся; ох, как он желал, чтобы эта ситуация не была такой странно возбуждающей.       — Так я всего лишь мышь для тебя?       — В статье говорилось и о людях. — Взгляд Джорно опустился на него.       — Не в том суть, — пробормотал Миста, вновь отвлечённый, когда Джорно начал поднимать доску и случайно задел его руку. — Чёрт, будь осторожнее! Я тут и так ранен!       — У меня нет другого выхода, — спокойно ответил Джорно. — Прекрати вести себя, как ребёнок.       — Ты так жесток, — заныл Миста и вновь вскрикнул, когда Джорно поднял доску выше.       Чёрт побери, как он всегда попадает в такие ситуации?

***

      Наранча шёл к холодильнику за газировкой, думая о чём-то своём, как вдруг услышал… шум где-то неподалёку. Он замер, склонив голову и навострив уши, ожидая услышать это ещё раз. Потому что он уже слышал подобное — он знает этот звук, но просто не может поверить, что…       И вновь: стон. Или то, что звучит чертовски похоже на стон. А потом, более отчётливо: «А-а-ах, чёрт!»       Наранча побледнел. Он стоял внутри черепашьей комнаты, казалось, несколько часов, размышляя. Он не должен идти проверять, потому что не его это дело, но часть его отчаянно хотела доказать, что Наранча не мог слышать то, о чём подумал. Он должен знать, иначе потом будет думать об этом весь день, а то и неделю.       Так что он пошёл.       Ему понадобилось время, чтобы найти гардероб, даже несмотря на отодвинутое растение; в основном потому, что Наранча не исследовал комнату прежде. Он знает, где находятся диваны и холодильник, он также знает, что здесь нет уборной — и этого хватало. Поэтому Наранча не замечал ни двери, ни растения, и теперь чувствовал себя неловко, думая, кто же выбрал столь неприметное место.       Ужас поглотил его, когда Наранча вспомнил, что только шестеро людей кроме него знали о черепахе и могли быть в комнате. Он почти передумал открывать дверь. Однако, к счастью или наоборот, она уже была приоткрыта.       Заглянув, Наранча окинул взглядом помещение. Оно было столь полно разных ярких цветов и всяких коробок, что он не сразу заметил двоих людей. Но как только это произошло, Наранча мог только уставиться на них огромными глазами, открыв рот. Он не мог поверить в увиденное.       Потому что Джорно… на Мисте… и Миста!..       Чёрт возьми, они опять!..       Наранча смотрел на них ещё некоторое время — просто чтобы убедиться — а затем стремглав выбежал из черепахи. Он возник совсем рядом с панелью управления, за которой сидел Фуго; тот немного удивился, когда Наранча вцепился в его руку и зашипел на ухо:       — Фуго! Я только что видел Мисту и Джорно, и они!.. Они… занимались сексом!       Фуго хмыкнул, даже не посмотрев на него.       — Вовсе нет.       — Вовсе да! — настоял Наранча, топнув ногой. — Я только что видел!       Наконец, Фуго отвернулся от панели, чтобы посмотреть на него с подозрением.       — Наранча, ты хорошо спал вчера?       Наранча моргнул, удивлённый вопросом.       — Да?..       — Ты уверен?       — Да? — Это всё ещё прозвучало как вопрос.       — Я думаю, у тебя галлюцинации.       Наранча надул губы и вновь топнул ногой.       — Нет у меня никаких галлюцинаций!       — Иначе быть не может.       Чтобы доказать свою правоту, Наранча оттащил его от панели — Абаккио пришлось мгновенно перенять управление, рыча проклятия, — и потянул в черепаху. Там он повёл Фуго к помещению, где возились Джорно и Миста, и просто указал на открытую дверь, всё ещё дуясь.       Фуго прищурился на мгновение, прежде чем сказал:       — Ты идиот, Джорно помогает Мисте выбраться из этого завала! Посмотри внимательнее, видишь доску? Она придавила Мисту, и Джорно пытается её поднять. Кроме того, даже если это не было так понятно, Миста всё ещё в штанах — невозможно заниматься сексом в штанах. — Фуго взмахнул рукой в широком жесте. — Очевидно.       — О… — Это действительно выглядит так, как сказал Фуго. Наранча не был уверен, как умудрился не заметить доску раньше. — Тогда поможем им?..       — Да нет, сами разберутся. — Фуго покачал головой, когда они с Наранчей пошли в основную комнату. — Занимаются сексом, честное слово! У тебя и впрямь много странных мыслей.       — Только не говори, что это так не выглядит!       — Но и вправду не выглядит.       Наранча надулся, но, возможно, Фуго прав. Кроме того, не было никакого смысла заниматься сексом в гардеробе внутри черепахи.

3.

      Из-за всего, что произошло на острове Сан Джорджо Маджоре, Миста некоторое время не разговаривал с Джорно напрямую; и это хорошо, ему нужно время, чтобы оправиться после фиаско с упавшей доской. Ему также удалось убедить себя, что реакция на Джорно на его коленях была всего лишь смешением обстоятельств — он довольно давно ни с кем не спал и ситуация в целом была похожа на то, что он недавно вычитал в порно-журнале, — и не имела ничего общего с самим Джорно. Однако Миста всё ещё смущался.       Он не думал, что Джорно заметил — даже молился об этом — но всё же. Не было лишним избегать его какое-то время.       Когда они добрались до Венеции, Миста практически забыл об этом. Он не волновался из-за чего-либо долгое время (не учитывая цифру четыре), к тому же, невозможно полностью избегать Джорно, путешествуя группой неопределённое количество времени. Это было бы неловко, так что Миста просто закрыл на это глаза. Или попытался.       К несчастью, несмотря на все усилия, об этом пришлось вспомнить, когда Миста направился в туалет.       Он всегда предпочитал удобство стилю — неважно, как выглядит его одежда, если её удобно носить. Однако это также значило, что Мисту не очень заботило качество, если эта одежда подходила по размеру и в ней можно спать. Это не доставляло проблем: разваливающаяся одежда обычно не очень удобна.       Благодаря его удаче, однако, молния на его штанах с тигровым принтом одна из самых ужасных, которые он видел в жизни. Что, без преувеличения, трагедия, ведь эти самые штаны — одна из лучших вещей, которые когда-либо у него были; Миста урвал их по дешёвке в неапольском комиссионном магазине, их можно не стирать несколько недель и они всё ещё останутся сравнительно свежими, и они как спортивные штаны, настолько чертовски удобные. Миста помнил, как удивлялся после покупки, почему их сдали в магазин, и узнал о причине практически сразу после того, как надел.       Молния заедает. Очень часто.       — Чёрт тебя подери, — шипел Миста, борясь с адской молнией.       Он находился в сомнительном туалете в Венеции, который представляет собой не что иное, как писсуар и кусок мыла на грязном выступе рядом со смывателем; это место может быть полно венерических инфекций, а он не может застегнуть эту чёртову молнию. Буччеллати, эксперт в этом деле, показывал уловку для таких случаев, но, как бы Миста не старался, у него не получилось её повторить. Может, он просто делает это под странным углом, но, чёрт возьми, можно подумать, что кто-то придумает пару штанов, в которые можно спокойно заправить свой член.       Миста мучился с молнией ещё несколько минут, прежде чем сдался. Тяжело дыша, он обдумывал два варианта: он остаётся здесь и ждёт, пока придёт кто-то другой, или же выходит и просит кого-либо о помощи. В выбранном ими кафе было не так много людей, так что выбор прост: Миста вышел. И сразу же врезался в кого-то.       — Чёрт, смотри куда… — начал было он, инстинктивно прикрывая пах, но быстро осознал, что перед ним был Джорно. — Хвала богам, Джорно, можешь мне помочь? Чёртова молния не застёгивается.       — А я думал, почему ты там так долго, — ответил Джорно; ответ прозвучал невинно, как и обычно, но Мисте показалось, что он услышал нотки сарказма в его голосе. — Конечно, я попробую.       Джорно опустился на колени и заменил руки Мисты своими. Тот прислонился к стене, заводя руки за голову, чтобы Джорно было легче. Щёки Мисты покрыл румянец, что раздражало и не имело никакого смысла, ведь Джорно и так всё видел раньше, когда лечил его.       Однако по какой-то причине в этот раз Миста слишком хорошо чувствует руки Джорно на его паху и прохладные прикосновения к своим бёдрам, когда тот боролся с молнией. Может, это потому, что сейчас не было боли, что отвлекла бы от этих рук. Или потому, что Миста начал ассоциировать нахождение Джорно рядом с интимными частями своего тела с возбуждением, что ужасно.       — Она действительно застряла, — сказал Джорно и дёрнул рукой, отчего Миста едва сдержал стон.       Чёрт побери, это ужасно, — нужно было попросить его обратиться к Буччеллати. А если серьёзно, почему это настолько трудно игнорировать? Ведь Миста не возбуждался, когда Буччеллати помогал ему в прошлом, да и чего возбуждающего в сломанной молнии. К тому же, это просто Джорно. Новичок Джорно, хороший лидер, увлечённый своими целями и добрый, несмотря на дерьмовое воспитание…       …Миста задался вопросом, действительно ли «это просто Джорно» — то, во что он верит.       — Ничего страшного, если ты не можешь справиться, — сумел сказать Миста сквозь стиснутые зубы. — Я попрошу Буччеллати…       — Нет, у меня почти получилось, — ответил Джорно, и, да, это прилагательное, о котором Миста забыл: он упрям до чёртиков.       Наверное, придётся сдаться страданиям. Вот что происходит, когда торгуешься в чёртовом комиссионом магазине.       — Я уже почти, — пробормотал Джорно самому себе, что, возможно, наихудшие слова, которые он мог сказать в этой ситуации.       — Правда, забудь об… ах. — Миста прикусил губу едва ли не до крови, заставляя себя умолкнуть, когда пальцы Джорно вновь задели его.       Вдруг кто-то возник из-за угла и почти столкнулся с ними. Застанные врасплох, оба подняли взгляды — Миста привычно потянулся к пистолету и Gold Experience появился у рук Джорно — но это всего лишь Наранча. На удивление бледный и таращившийся на них до неловкого длинное время.       — …Что вы делаете? — наконец, осторожно спросил он.       — Молния застряла, — ответил Миста, потому что так и есть.       — Я помогаю ему с этим, — прибавил Джорно, потому что так и есть.       Наранча обдумывал их слова какую-то секунду.       — Ладно… — И он ускакал обратно.       — Он какой-то странный, нет? — озадачился Миста.       — Наранча всегда немного странный, — ответил Джорно, до жестокого честно, прежде чем застегнул, наконец, молнию. — Ага! Вот и всё.       Хвала богам. Миста опустил руки, пока Джорно поднимался.       — Спасибо, наверное.       — Никаких проблем, — сказал Джорно, хотя это была проблема.       Затем он прошёл мимо Мисты к туалету, что, наверное, было его целью. Миста так и остался у стены на некоторое время, ударяясь головой о кирпичи. Он чувствовал себя нелепо и не знал, что делать со странными эмоциями, вскипающими внутри. И он всё ещё несколько возбуждён, что Джорно не мог не заметить в этот раз, учитывая, как близко были его руки и лицо…       Боже.       Он так облажался.

***

      Наранча объявил о своём скором возвращении к их столу в кафе восклицанием:       — У меня есть вопрос!       На удивление, за столом остался только Буччеллати, а остальные, наверное, пошли в черепаху или же прогуляться немного. Тяжело побыть наедине в группе, и если Наранча не против проводить со всеми много времени, то некоторым людям — как Абаккио — это приходится тяжелее.       Не то чтобы это было важно прямо сейчас.       — Да, Наранча? — отозвался Буччеллати. Он не отвёл взгляда от газеты в своих руках.       — Ну… скажем, у тебя застряла молния… Ты бы попросил кого-нибудь помочь с ней и потом встал бы у стены вот так?.. — Наранча изобразил позу Мисты.       Буччеллати всё же посмотрел на него, откладывая газету.       — Это довольно специфический вопрос. — Наранча таращился на него, пока он не продолжил: — Не знаю, стоял бы я так или нет, но да, попросил бы кого-то о помощи. А зачем тебе это?       Наранча взволнованно сглотнул — это всегда самая тяжёлая часть и, как обычно, он ничего не продумал заранее. Может, он просто предположил, что Буччеллати сразу откажется слушать его и Наранча чувствовал бы себя лучше, зная, что оказался прав в этот раз. Но этого не произошло, и теперь надо будет использовать слова.       — Ну, я… Я только что видел Мисту и Джорно, и Миста так стоял, а Джорно был перед ним на коленях и с руками на его паху и… ну… это действительно выглядело как…       — О, у Мисты постоянно застревает молния — раньше он приходил ко мне и просил помочь, потому что я знаю кое-что о застёжках, — прервал его Буччеллати. — Это его штаны, знаешь? Я всегда говорю ему купить новые, но он меня не слушает.       Наранча надулся. Почему никто не верит ему?       — Но я не думаю, что это так! Это выглядело будто Джорно ему мастурбировал и они пытались это скрыть!       Если эти слова шокировали Буччеллати, это не отразилось на его лице. Он закинул одну ногу на другую и склонился ближе к Наранче.       — Хорошо, допустим, это правда. Почему бы они делали это в месте, где ходят люди? Если бы они так хотели это сделать, они бы нашли место получше, не думаешь? В черепахе, например.       — Ну… м-может быть, но… — запнулся Наранча.       — Я думаю, тебе что-то привиделось, ты испугался и не подумал, что произошло на самом деле, — сказал Буччеллати, вновь поднимая газету. Очевидно, он уже уверен, что Наранча неправ.       — Ладно… — сдался тот и оставил его.       Он всё ещё сомневался, но, возможно, лучше поверить Буччеллати в этот раз.

4.

      Мисте не нравилось думать о сложных вещах, и одной из них являлась его сексуальность. Он предпочитал плыть по течению, когда мог, это же коснулось и потери девственности: девушка заигрывала с ним и он просто поддался этому. Первая ночь с парнем тоже была случайностью, но не той, о которой Миста хоть сколько-нибудь жалел. Ему нравился секс и не было никакой причины отказываться от возможности просто потому, что его партнёр того же пола. Дальше этого Миста обычно не думал.       И это было нормально, но теперь это касалось друга. Теперь ситуация была настолько далека от «это просто случилось», насколько возможно.       В основном проблема в том, что Миста не был инициатором раньше: он никогда не думал осознанно, что кто-то ему нравится и нужно за ним ухаживать. Правда, он и сейчас ничего не инициировал, но думал об этом. Думал, на что было бы похоже целовать пальцы Джорно или просыпаться рядом с ним с утра, видя его сонное лицо, или же сорвать его одежду одним рывком…       И, конечно же, их недавние столкновения не сделали ничего, что помогло бы остановить такие мысли. Напротив, это сделало их более частыми.       Это даже не просто секс. Есть в Джорно что-то, отчего Миста чувствует себя безопаснее рядом с ним, и ему нравится наблюдать за работой его блестящего ума, когда Джорно решает какую-либо проблему. У него лучшее бесстрастное лицо и он всегда держится так, будто знает, что мир — и Миста — наблюдают за ним. Это даже не учитывая, что после его обычного спокойного поведения видеть его улыбку или слышать смех так приятно, что Миста начал коллекционировать любой такой случай в своей голове. Он также начал уделять свободное время попыткам выявить эти редкие случаи.       …Ладно, каким-то образом он действительно увлёкся Джорно, что ужасно и смущающе. Худшее во всём этом — Миста не знает, что с этим делать. Неправильно так фантазировать о своём друге, но пойти к нему и признать, что он думает о поцелуях с ним, а также что ему очень понравилось, как Джорно оседлал его колени, будет ещё более неправильно. Миста никогда не делал подобного, и теперь ужасно переживал. Не хотел думать об этом, но всё равно думал.       Стоит просто сказать это. Признать эту неприятную правду. Миста бы не переживал, если бы это был кто-либо другой.       Но, потому что это Джорно, нет никаких «просто», он не может сказать и он переживает. Не стоит портить то, что между ними сейчас. А сейчас это хорошо. Легко. По большей части легко. Обычно Миста мог убедить себя, что ему больше ничего и не нужно и что его редкие фантазии — просто фантазии.       В этот раз он не мог.       — Миста, недостаточно сильно, — сказал Джорно. Миста заворчал и приложил больше силы, сразу же наказанный выдохом: — А-ах, да, вот так.       Их поза весьма компрометирующая: оба на полу черепашьей комнаты, и Миста над лежащим на спине Джорно тянет его ногу, чтобы размять мышцы.       Как будто ампутации обеих рук в схватке с Notorious B.I.G. было мало, Джорно ещё и умудрился довольно сильно удариться бедром. Он вовсе не жаловался на это, однако Миста заметил, как он кривился, когда сидел слишком долго, и немного хромал, когда никто не смотрел. Однако же Миста всегда смотрел, поэтому предложил свою помощь.       Конечно, стоило подумать прежде чем это делать. Он не ожидал, что всё получится так: Джорно, практически обнажённый (потому что сонный хромал в сторону туалета, когда Миста его окликнул), и Миста — в одних только боксёрах и между его ног, потому что так было удобнее тянуть ногу Джорно. Не ожидал, что будет так близко к тому, кто в последнее время снился ему не в самых невинных снах, но ещё больше Миста не ожидал, что он будет настолько громким. Джорно всегда такой тихий, так что, возможно, вина в его сонливости, но сейчас, в этой граничащей с интимной позе, это слишком для Мисты.       …Чёрт, это было бы ужасное время, чтобы возбудиться.       — Спасибо, что помогаешь мне с этим, — пробормотал Джорно спустя некоторое время, и его сонная улыбка будто вонзила нож в сердце Мисты. — Мне это довольно сильно мешало.       Миста вздохнул и ответил, не в силах скрыть нежности в голосе:       — Тогда ты должен был сказать кому-то из нас, дурак. Мы потому и в группе, что всегда готовы помочь друг другу.       — У меня никогда такого не было, — выдохнул Джорно. — Я всё ещё привыкаю к этому.       — Ладно, тогда в следующий раз просто позови меня, если понадобится. — Миста слегка наклонился, смещая свой вес на его ногу. — Я всегда рядом.       — Могу сказать то же самое. — Джорно поднял руку и мягко провёл пальцами по челюсти Мисты.       Тот замер, уставившись на него и не зная, как реагировать. Он не двигался, пока Джорно едва ощутимо водил пальцами по его лицу. Прикосновение жгучее; прикосновение нежное; прикосновение, сводящее с ума. Миста хотел сказать что-то, что угодно, но резко закрыл рот, когда пальцы прошли по его губам.       Это чудо, что он не поцеловал их прямо здесь и сейчас.       — Ты так добр ко мне, — пробормотал Джорно, и его пальцы медленно сошли с лица Мисты.       Тот сглотнул, чувствуя дрожь во всём теле.       — Да ничего особенного.       — Всё равно, спасибо тебе. — Джорно тихо засмеялся, будто бы ответ его позабавил. — Можешь ещё раз надавить?       Миста кивнул, не доверяя своей возможности говорить, и исполнил просьбу.       Всю оставшуюся ночь он думал о пальцах Джорно на своих губах.

***

      Наранча проснулся из-за приглушённого шёпота. Он лежал, свернувшись на матрасе за диваном — его местом для сна в черепахе — и обёрнутый плотным одеялом. Внутри темно, значит, ночь всё ещё не закончилась, а значит, он проспал всего несколько часов, что раздражало.       Наранча не до конца понял, что его разбудило, пока вновь не услышал шёпот. В этот раз он немного громче, отчего понятно, кто говорит:       Джорно и Миста.       — Джорно, как ты? — услышал Наранча вопрос Мисты.       Джорно вздохнул, будто бы стон вырвался из его горла, и ответил:       — Это замечательно.       — Ещё?       — Да.       Резко проснувшись, Наранча обдумал свои возможности. Первая: он спит дальше и не обращает внимание на то, что происходит там; и вторая: посмотреть за диван и проверить. Он правда, правда не хочет проверять, но в то же время он должен знать.       Так что Наранча в ужасе приподнялся над диваном и посмотрел. На одно лишь мгновение, ведь увиденное настолько компрометирующе, что он не сможет смотреть дольше: Миста над лежащим Джорно, оба полуголые и соприкасаются пахами. Нога Джорно высоко поднята, а Миста держит его за бедро, медленно подаваясь вперёд. Джорно то и дело вздыхает и издаёт эти звуки, которые могут значить только удовольствие.       Наранча попытался убедить себя, что это вовсе не то, о чём он подумал, но вдруг вспомнились слова Фуго: «Невозможно заниматься сексом в штанах». Ни один из них не был в штанах.       Наранча пригнулся, прежде чем его успели заметить, и метнулся к Абаккио, лежащем на соседнем матрасе.       — А-абаккио!       Абаккио поднял руку и даже не повернулся к нему.       — Я не хочу это слышать.       — Но…       — Нет.       Наранча надулся.       — Ты даже не знаешь, что я хотел сказать!       — Хорошо, если это не о том, что по-твоему Миста и Джорно сейчас занимаются сексом, то валяй.       Наранча, конечно же, не мог.       — Я так и думал. Не хочу ничего слышать, даже если это правда, так что оставь их, ладно? А если ты настолько переживаешь об этом, то проверь ещё раз.       И тут Джорно застонал вновь. Наранча уставился на Абаккио, будто говоря взглядом «вот видишь?!», но тот так и не повернулся к нему, уверенный в своей правоте. Наранча же не был уверен, что ему стоит делать. Он уже злился, что Джорно и Миста постоянно ставят его в неловкое положение — ну не могут они делать это там, где Наранча не ходит?!       Со временем он решил, что не будет ничего перепроверять, и просто лёг обратно под одеяло, закрывая уши от любого шума.

5.

      На полпути к Сардинии у них закончились деньги.       Кто бы ни занимался бюджетом (никто), он сделал ужасную работу, а теперь, когда они технически не связаны с мафией, нет и источника дохода. Но посреди важной миссии подработку не найдёшь, так что Буччеллати приказал обыскать каждый уголок на тему денег и еды, чтобы знать, что у них осталось.       Мисте и Джорно выдали задание провести инвентаризацию с мини-холодильником в черепахе.       Задание довольно простое, как могло показаться на первый взгляд, ведь слово «мини» предполагало, что много времени это не займёт; однако, как и всё внутри черепахи, мини-холодильник не совсем такой, каким казался. Он гораздо глубже и, видимо, с системой автоматического наполнения — банка колы, которую взял Миста несколько дней назад, стояла на том же месте.       Благодаря этой особенности им не придётся платить за еду, но Миста и Джорно решили всё равно провести инвентаризацию, просто чтобы знать, что у них есть.       Обыскивая холодильник, Миста задумался, кто вообще придумал такую вещь: как только он заглянул за лежащие на видимости обычные еду и напитки, внутри оказались ещё и… невероятные вещи.       — Посмотри только на всё это дерьмо! — воскликнул Миста, вытащив то, что показалось ему упаковкой пудинга. — «Сангвиначчо»? Что это вообще такое?       — Как оно пахнет?       Миста приоткрыл упаковку и принюхался.       — Как шоколадный пудинг.       — Дай мне. — Джорно выхватил упаковку из рук Мисты и засунул в карман, прежде чем сделал заметку в блокноте. — Сколько их там?       — Бесконечность.       Джорно покосился на него.       — …Я запишу сотню.       — Нет, я должен попробовать что-то из этого, — сказал Миста, когда они заняли большую часть пола вокруг холодильника странной едой. А ведь они и десятую долю задания не успели выполнить — это же невозможно. — Давай возьмём перерыв и съедим всё.       Джорно, всегда прилежно выполняющий свои обязанности, засомневался, но ведь и он должен понимать, что выполнить их задание невозможно. Так что он вскоре сдался.       — Хорошо. Должен признать, мне тоже интересно.       Они взяли на пробу по несколько штук из каждой сложенной ими кучки и перенесли к дивану. Джорно устроился рядом с собранной едой, а Миста сел на полу перед ним. Джорно ткнул его ногой в спину, просто чтобы подразнить, прежде чем протянул нечто, выглядящее, как трава. Миста обернулся и смерил его холодным взглядом.       — Не могу поверить, что ты можешь так со мной поступить — что ты можешь даже предположить, что я ем чёртову траву.       И бросил злополучную вещь через комнату. Словно музыка в его ушах прозвучал смех Джорно.       — Прости, не смог сдержаться. Вот, попробуй это.       То, что он протянул, выглядело довольно невинно, однако при открытии это оказался заплесневелый сыр. В этот раз Миста целился в голову Джорно.       — Ты это делаешь специально!       Джорно вовремя уклонился и усмехнулся, когда Gold Experience превратил сыр в воробья, что перелетел к брошенной траве и начал её клевать.       — Вовсе нет, как я мог знать, что внутри заплесневелый сыр?       — Не знаю, но вот ты точно знал.       Джорно игриво подвинул ногой голову Мисты вперёд. Тот в ответ шлёпнул его другую ногу и не прекращал, пока они единодушно не согласились остановиться. После этого Миста небрежно оставил руку на колене Джорно. Тот её не столкнул.       Что-то дикое отозвалось дрожью в теле Мисты.       Следующие несколько минут они болтали, смеялись и пробовали всю эту странную еду; Миста не чувствовал себя более счастливым уже долгое время, а может, и вовсе никогда. Весело вот так дурачиться, особенно с Джорно, который редко распускает волосы. Он обычно столь серьёзный, что Миста всегда ждал моментов, как сейчас, когда его глаза ярко сияют, он часто улыбается и шутит.       Когда Джорно, наконец, попробовал сангвиначчо, Миста был весь во внимании. Он ничего не сказал сразу, поэтому тот сам поинтересовался:       — Ну? Как оно?       Джорно задумчиво склонил голову набок.       — Как шоколадный пудинг. Правда, есть в нём что-то странное…       — Дай попробую. — Миста откинул голову назад, приоткрывая рот, и Джорно засунул ложку между его губ. Он не думал о том, насколько это невыносимо сексуально. Вместо этого сосредоточился на вкусе, причмокивая. — Это напоминает мне что-то, но не знаю что.       — Например, шоколадный пудинг? — Джорно изогнул бровь.       Миста усмехнулся и пнул его колено.       — Заткнись, умник.       Джорно хмыкнул и, уже во второй раз, позволил оставить руку на своей ноге.       — Это никогда не казалось тебе необычным? — немного позже спросил он.       Миста засунул нечто похожее на жареные лягушачьи лапки в рот.       — «Это»? Черепаха, что ли?       — Всё это: ты, я, остальные, эта черепаха, наше путешествие. Кажется, что всё это какой-то сон и скоро я проснусь. — Голос Джорно звучал до странного меланхолично. — У меня никогда не было такой семьи и иногда это не кажется реальным. Ты когда-либо чувствовал такое?       — Хм… Не с семьёй, но, если честно, мне всегда казалось необычным знакомство с тобой, — признал Миста, что смог лишь потому, что не смотрел на Джорно. — То есть, ты просто какой-то пацан, пришёл из ниоткуда, ты мне даже не нравился сначала, но… теперь, думаю, я пойду за тобой куда угодно. Ты стал очень важным для меня.       Джорно долгое время молчал, пока не ответил тихо:       — Ты тоже многое для меня значишь. Поэтому всё кажется необычным: я никогда… не привязывался ни к кому так сильно.       Этот разговор просто убивает Мисту — он должен знать, испытывает ли Джорно те же чувства. Он должен знать, об одном и том же они говорят или нет.       Он вновь откинул голову и начал:       — Джорно…       Тот опередил его, ведь уже склонился и мягко коснулся его губ своими. Нос Мисты касался подбородка Джорно, как и наоборот, но от этого поцелуй не становился менее идеальным, менее реальным.       Миста переждал момент, пока мир вокруг прекратил крутиться, и прошептал в губы Джорно:       — Ты на вкус как сангвиначчо.       Смех Джорно стоил всего на свете.       — А ты — как заплесневелый сыр.       Миста засмеялся и чуть отодвинулся, чтобы шлёпнуть его, но пальцы Джорно ухватили его лицо и потянули обратно, а Джорно улыбался, вновь его целуя. Миста мечтал об этом моменте уже довольно долгое время, и это именно так опьяняюще, как он думал: Джорно действительно на вкус как сангвиначчо, но так же и что-то ещё другое, что-то дикое и неоспоримо Джорно, от желания чего всё внутри Мисты загоралось. Каждый поцелуй, каждый вкус этого заставляет желать большего, и он едва ли прерывается, чтобы сделать вдох. Шея немного ныла от необычного угла, но даже это не заставило его остановиться.       Он бы никогда не отстранился от Джорно, если бы мог.       Но со временем они это сделали, оба тяжело дыша, и просто смотрели друг на друга. Миста прошептал охрипшим голосом:       — Я немного чокнутый, но весь твой, если ты захочешь.       — Я не лучше, но, если ты не против, я хочу, чтобы ты всегда был рядом. — Джорно провёл пальцами по его лицу.       Миста улыбнулся и поцеловал пальцы, когда они коснулись его губ.       — По рукам.       Они продолжили пробовать странную еду, и, на удивление, переход от друзей к чему-то большему прошёл без каких-либо заминок. Когда Миста перелез на диван к Джорно, оказалось довольно просто слизывать сангвиначчо с его лица или целовать, чтобы попробовать на вкус то, что он ел. Как будто они всегда могли это сделать, но почему-то не думали об этом.       Миста задумался, не были ли они в таких отношениях дольше, чем он думал. В какой-то момент они полностью расслабились на диване. Джорно лежал на Мисте, расположив голову на его животе, лениво держа ложку в одной руке и упаковку сангвиначчо — в другой. Кажется, у него начиналась зависимость, однако Мисте нравился его довольный вид, так что он ничего не говорил. К тому же, этого дерьма хватало в холодильнике.       Миста водил пальцами по волосам Джорно, и влечение к нему, казалось, разорвёт его изнутри. Любовь к Джорно почти невыносимо сильна, но столь же приятна; он, наконец, мог расслабиться, касаться Джорно как угодно и смешить его вволю.       Им стоило поцеловаться недели назад.       — Я люблю тебя, — сказал Джорно, покончив с пудингом, и от этих слов Миста задрожал. Тот улыбнулся себе.       — Да?       — Ты мне не веришь?       — Думал, ты говоришь с сангвиначчо. — Миста засмеялся, когда Джорно шлёпнул его, прежде чем наклониться и поцеловать в лоб. — Нет, я верю, но… Ну, не думал, что ты меня полюбишь. Думаю, я уже давно тебя люблю.       Джорно умолк, задумавшись.       — Насколько давно?       — Чёрт, ну не знаю. Может, после того типа с White Album.       Джорно потянулся за ещё одним сангвиначчо, и Миста заметил ухмылку на его лице.       — Потому что я тогда видел твой пенис?       Миста покраснел, рассмеялся и ткнул его в плечо.       — Нет, вовсе нет, ты правда думаешь, что я так прост? По такой логике я бы влюблялся, наверное, в каждого.       — Что ж, тогда я рад, что ты выбрал меня. — Джорно усмехнулся, поцеловал Мисту и вновь устроился на нём, поглощая пудинг.       И всё было так, как и должно быть. Миста тоже рад, что выбрал Джорно.       — Дай мне эту дрянь. — Он протянул руку.

***

      Наранча валился от усталости, возвращаясь к черепахе. Его заданием был поиск мелочи в поезде, что значило лазанье под бесчисленными сидениями. Сначала это было весело, но это утомляющая работа, а с малым количеством найденных монет Наранча и вовсе поник. Он надеялся, что Миста и Джорно поделятся с ним холодным напитком.       Однако, подходя к черепахе, он услышал голоса. Они постоянно забывали о том, что черепаха не звукоизолирована: если они внутри, это не значит, что люди снаружи не могут их услышать. Это проблема, потому что, когда они находятся в этой комнате, иногда легко забыть, что технически их всё ещё слышно, и враги могут их заметить. Сам Наранча забывал постоянно — он не мог сосчитать, сколько раз кому-то приходилось напоминать ему, чтобы он не говорил слишком громко.       Как оказалось, в этот раз забыли Миста и Джорно, ведь, даже не подойдя вплоть к черепахе, Наранча услышал весьма живописные фразы:       — А-ах, чёрт, оно на вкус словно… словно кто-то смешал небеса с бисквитом и это всё взрывается во рту… Как вообще можно придумать такой вкус? Просто фантастика. — Похожий на стон звук вырвался из горла Мисты. — Дай ещё.       Послышался смех Джорно.       — Ладно, но я должен отдохнуть немного.       — Ты вообще не выносливый, — фыркнул Миста.       Наранча в ужасе отскочил от черепахи. Он не знал, почему мир так его ненавидит, — каждый чёртов раз он заставал этих двоих в странных ситуациях, вот только ни одна из них не оказывалась настоящей.       Но сейчас — сейчас-то это точно не может показаться! Они ведь не могут говорить о чём-либо кроме секса, правда? То, что описывал Миста… это должна быть… Он что… проглотил?..       Ярко покраснев, Наранча убежал так быстро, как мог. Он больше этого не выдержит!       — Триш!.. — заныл он, столкнувшись с ней посреди поезда.       — Что случилось, Наранча? — спросила Триш и присмотрелась к нему. — Твоё лицо такое красное.       — Я… Я слышал!.. — Боже, он не может сказать ей! Это слишком смущает! — Миста и Джорно!..       — А, ты опять думаешь, что они занимаются сексом? Буччеллати говорил мне об этом. — Триш скрестила руки на груди и прислонилась к стене. — Что в этот раз?       Наранча сглотнул.       — Ну, я подходил к черепахе, потому что хотел взять что-то попить, а потом услышал… Миста говорил и… ну, очевидно, то, что он сказал и как это сказал, было о!.. Ну… ты понимаешь.       Триш глубокомысленно замычала в ответ.       — Как давно это произошло?       — Только что — это происходит сейчас! — Наранча топнул ногой, теряя терпение. — Никто мне не верит, но я знаю, что я слышал! Вообще-то, они говорили, что скоро сделают это ещё раз, может, прямо сейчас!       — Ладно… Я не хотела бы ничего этого видеть, но давай разберёмся раз и навсегда, занимаются они сексом или нет. — Триш кивнула ему. — Проведи меня.       Наранча взял её за руку и повёл к черепахе. Он тоже не хотел ничего видеть, но должен же доказать, что не сошёл с ума!       Зловещая тишина повисла в помещении, когда они туда добрались. И Миста, и Джорно были довольно громки в предыдущих ситуациях, так что тишина напрягла Наранчу: а что если они уже закончили и он не сможет ничего доказать?!       Они осторожно подошли к черепахе, и Триш глубоко вдохнула, прежде чем заглянула внутрь. Она смотрела лишь секунду, после чего посмотрела на Наранчу.       — Они просто едят, почему ты подумал про секс?       — Что?! Но… — Наранча заглянул сам и, к его позору, Триш права: оба лежат на диване, практически друг на друге, да, но Джорно ест какой-то пудинг, а Миста поглощает мясо, и оба даже не обращают внимания друг на друга. Это уже не говоря о том, что оба в штанах. Наранча уставился на них, смущённый. — Я клянусь, раньше…       — Ты действительно часто думаешь, что они занимаются сексом; может, тебе самому это так нужно, что видишь намёки там, где их нет? — предположила Триш, сочувственно погладив его по голове. Это раздражило его. — Может, в следующий раз просто знай, что они ничего не делают? Не нужно так переживать каждый раз.       …Это прозвучало разумно, и Наранча действительно устал постоянно переживать об этом. Так ли важно, действительно ли они занимаются сексом?       Он улыбнулся, наконец чувствуя облегчение.       — Хорошо, спасибо, Триш.

+1

      Миста внезапно проснулся от того, что его тормошили. Он подскочил и потянулся за пистолетом, но быстро осознал, что это лишь склонившийся к нему Джорно.       — Джорно, какого… — зашептал он, но тот коснулся его губ, затыкая его.       Когда Миста умолк, палец проскользнул между его губ.       О.       — Иди за мной, — прошептал Джорно, и что-то в его глазах заставило Мисту следовать за ним без промедления.       Но он и так это делал уже некоторое время.       Джорно вывел его из черепахи, осторожно проведя мимо остальных, в поезд. Они прошли к туалету и, как только дверь за ними закрылась, Джорно прижал Мисту к ней и страстно поцеловал его. Если Миста был сонным, то теперь ни в одном глазу сна нет — он чувствовал прижавшегося Джорно везде, и возбуждение охватило его тело диким огнём.       Чёрт побери.       Обхватив лицо Джорно ладонями, Миста ответил на его поцелуй, зная, как быстро тот теряет терпение. Они целовались уже несколько недель, но каждый раз всё ещё чувствовался ново и Мисте казалось, что он узнаёт что-то новое о Джорно и о том, как он работает. Это замечательно: ему нравится узнавать больше и больше о прекрасном юноше, которого ему так повезло целовать и касаться.       Он не знал, сумеет ли когда-нибудь узнать всё, — например, почему на его левом плече звезда — но хочет думать, что будет очень близко к этому.       Спустя несколько секунд горячих поцелуев, от которых кружило голову, Джорно отстранился, оттащил его от двери и провёл глубже в комнату. Миста шёл спиной, доверяя ему, и вскоре наткнулся и упал на что-то, а Джорно залез на него и оседлал его колени. Только после этого Миста понял, на чём сидел, — туалет.       Он почти спросил, почему они делают это здесь, но сразу понял, что ему всё равно. Если Джорно хочет заняться сексом в грязном туалете поезда, они займутся сексом в грязном туалете поезда.       Но всё же — Миста всё ещё хочет его поддразнить.       — У тебя был мокрый сон и теперь нужна помощь, что ли? — спросил он, поднимая руки, чтобы Джорно мог снять с него одежду и провести дорогу мокрых поцелуев на его груди. — Никогда не видел тебя таким возбуждённым.       Джорно укусил его под соском, заставляя резко выдохнуть. Затем его язык проскользил выше, он посмотрел Мисте прямо в глаза и ответил:       — Это преступление?       Миста застонал. Чёрт, он так возбуждён, а ведь они даже ничего ещё не сделали — то, насколько сексуальным может быть Джорно Джованна, попросту несправедливо.       — А что если да? — прорычал он, едва в состоянии мыслить, пока Джорно занимался его сосками. Миста опрокинул голову и изогнулся, почувствовав зубы.       Внезапно Джорно отстранился и обхватил его шею руками, вновь поцеловал в губы и прошептал на ухо:       — Тогда арестуйте меня, офицер.       — Боже, чёрт побери, я тебя ненавижу, — выдохнул Миста и резко подался вперёд, кусая ключицу Джорно.       Дыхание того немного прерывалось смехом, и Миста внимательно слушал все звуки, что издавал Джорно, удовлетворяя его поцелуями и языком. Он бы умер ради них — ради того, насколько громким мог быть Джорно в такие моменты. Он просунул ладони в вырез на костюме Джорно (потому что всегда хотел это сделать) и сжал в пальцах его соски, лелея момент, когда в ответ на это он услышал стон. А поскольку молния прямо под руками, скинуть жакет с плеч Джорно на пол невероятно просто.       Оба были без штанов, ведь минутами ранее спали, поэтому они быстро касались друг друга, прежде чем Джорно вновь потерял терпение и просунул ладонь в бельё Мисты. Тот зарычал, чувствуя его прохладную кожу на разгорячённой своей.       Они только подобрались к лучшей части — Джорно мог такое сделать своими руками — как вдруг Наранча резко открыл дверь, поразив обоих. Какую-то секунду они просто смотрели друг на друга. Миста и Джорно ещё не сказали никому о своих отношениях, так что Миста мог только представить, как это выглядит со стороны: оба в одном только белье, Джорно с рукой на его паху, оба возбуждены. Хуже того, Наранча обычно переживал по любому поводу.       Но, к его удивлению, Наранча просто закатил глаза и сказал:       — Ох, вы так талантливо изображаете секс, когда на самом деле им не занимаетесь. Я не попадусь в этот раз! — Миста и Джорно переглянулись в недоумении, но, прежде чем любой смог что-либо сказать, Наранча ушёл, воскликнув: — Дайте знать, как закончите!       И они вновь сами. Миста ухмыльнулся, сдерживая смех.       — Скажем ему?..       — Пусть останется в счастливом неведении, — ответил Джорно со смехом и склонился, чтобы поцеловать его.