Распутывая узлы жизни.

Боль осталась в тебе, боль осталась во мне.       Больно стало всем, боль достала всех...

До дома мы ехали в абсолютной тишине. Радио никто не включил, да и не хотелось как-то. Меня бросало то в холод, то в жару. Наверное, мне всё-таки удалось заболеть, ведь ливень был отнюдь не майским. Или это было нервное, не знаю. В голове огромным мрачным клубком разрастались разного характера мысли. Я никак не могла осознать и переварить всю информацию, которую мой добродушный братец вывалил на меня. Почему я узнаю о том, что всё было подстроено спустя два года? И то, потому что обстоятельства сложились так, что скрывать подобное — было бы верхом неуважения по отношению ко мне. Когда я увидела любимую «сталинку» на Старом Арбате, я даже не попрощалась с Сашей, а быстрым шагом направилась в свою священную обитель, то есть квартиру номер 38. Сняв с себя всю ненужную одежду, я поползла в душ, причём в прямом смысле. Я долго рассматривала себя в зеркале. Чёрт, никогда не понимала, что людей так «цепляет» в моей внешности. С момента начала юности, когда отец стал таскать нас по всяким светским вечеринкам и т.д., не было отбоя от модельных агенств, которые яро мечтали «запечатлить меня на глянцевой обложке». Никогда не относилась к себе с такой страстью. Большие синие глаза, волосы цвета угля и бледная кожа. Около носа лёгким шлейфом расположились веснушки. Ещё несколько месяцев назад у меня были длинные волосы, почти до пояса. Они всегда были заплетены в красивые колоски, но всё надоедает и мне надоело. Я была точной копией Елены Дубровской — моей мамы. Наверное, я бы отдала сейчас всё, что имела, за короткий миг рядом с ней. За возможность дотронуться до неё, за мимолётный вдох её цветочных духов. Папа очень часто рассказывал нам о ней, конечно, опуская подробности её трагической кончины. Из отцовских историй я узнал, что Лена - это настоящая беззаботная красотка, с чутким и мягким характером. Её приняли все папины друзья и товарищи, кроме Инны Громовой - бабушки. Честно сказать, эта женщина жуткая грымза, и угодить ей не представлялось возможным.       Я продолжала неотрывно разглядывать себя. Из зеркала на меня смотрела уставшая, измученная девушка. С потёкшей тушью и синяками под глазами. Длина волос слегла касалась контуров тонкой шеи. Я уставала и очень. Мне было легче зашиваться на работе или институте, чем оставаться один на один с собой. Маска циничной, эгоцентричной, замкнутой и вспыльчивой особы слетала и разбивалась вдребезги. Это убивало. Собственные мысли, воспоминания. Жуткая ненависть к жалости по отношению к себе. И даже сейчас я ничего не могла с собой сделать, а просто оседала на кремовый гранит и беззвучно плакала, будто боялась, что Мортис (лабрадор, который с нами с самого детства) услышит и осудит. Я так долго закрывала в себе эти порывы, но Кирилл стремительным вихрем разрушал мою зону комфорта, что беспокоило и терзало и без того измученную душу. Он, скорее всего, даже не подозревал о происходящем, но невольно оставался в роли участника. Да, прошло буквально два дня с момента нашего знакомства, но почему-то каждое слово о нём напоминало о матери. У меня не было никаких воспоминаний, связанных с ней. Ведь мы даже не были знакомы. Я всегда старалась узнать чуть больше других, вынуждала папу рассказывать больше. Сначала он был открыт и лояльно относился к подобного рода вопросом, но потом у него в голове что-то произошло и отец стал сам не свой. Он прятал все альбомы, рукописи и в целом — вещи мамы. Он словно чего-то боялся. Наверное того, что я могу узнать что-то лишнее. Не для ушей маленькой девочки. И с появлением на горизонте моей жизни Варламова, желание выведать правду начало разрастаться с безумной силой, ментально ломая рёбра. Почему мы с Саней никогда никого из Дубровских не видели? Нам не объясняли этого. Просто мнимо верили, что нам будет достаточно непонятного потока слов или резких фраз типа «Вас не касается». Да как не касается, если это на прямую относится к нам? Подобное всегда побуждало во мне огромный интерес. Но в то же время меня пугало то, что я могла узнать. Это будто шаг в пропасть. Ты знаешь, что сможешь найти там что-то увлекательное и таинственное, но никто не даст тебе гарантии, что ты сможешь выбраться оттуда.

***

Спустя час я вышла из душа. Честно, не хотелось. Тёплые капли так приятно скользили по светлой коже, а лавандовый пар наполнял лёгкие. Мой бедный желудок уже издавал предсмертные хрипы или звуки умирающего тюленя. Я думала, что мне сейчас придётся бежать в магазин или вызывать курьера, но открыв холодильник, я удивилась. Он был полон еды. В сковородке томилась жаренная курица, а в кастрюле находились макароны с томатным соусом. Рядом стоял грибной суп. Точно, Милена же вчера целый день зависала у меня дома. К сожалению, из-за моей занятости и лёгкой несобранности. я забываю элементарно поесть. А сидеть на полуфабрикатах и еде быстрого приготовления не круто. Нет, я умела готовить и очень хорошо. Ведь папа стремился сделать из меня чудесную девушку. Увы, жуткий характер испортил все его планы. Ну да ладно, нужно покушать.

***

      После приёма пищи я поболтала с Милой по скайпу, нашла в шкафу чипсы и села смотреть фильм. Но моим планам не суждено было сбыться. Телефон как назло стал без остановки трезвонить и мне ничего не оставалось, как ответить. -Слушаю. — сухо. Я даже не посмотрела на имя звонившего. -Точно Машка! Так, Громова, собирайся, одевайся и мы едем в клуб! Я за тобой приеду. — звонко, словно колокольчик распиналась моя хорошая испанская подруга - Вика Гордеева. Она родилась в России, но с детства жила в Барселоне, мы познакомились, потому что в последствии стали соседками. Я много времени проводила в Испании, так как там жила и продолжает жить моя "замечательная" бабушка. -Стоп, когда ты прилетела? — я была в шоке, причём очень сильном. -Семь часов назад. Давай, шевели булками, не заставляй меня ждать. — и отключилась. В принципе, в её стиле. Ну, делать нечего, пойду собираться.

***

      Полтора часа пролетели безумно быстро. Я была готова. Теперь в зеркале стояла красивая и сексуальная девушка. Ярко подведённые глаза стали визуально ещё больше. Короткое синее платье с серебряными узорами без лямок идеально подчёркивало аккуратные изгибы её хрупкого тела. А чёрные шпильки с серой резьбой прибавляли к её росту немалое количество сантиметров. Короткие волосы превратились в небрежные локоны. Красотка, что сказать. У дома уже стояло такси, на корпус которого опиралась высокая рыжая девушка. В зелёных глазах Вики плясали черти, а при виде меня её губы, накрашенные ярко-алой помадой, расплылись в широкой улыбке. -Синица! -Горда! Крепкие, тёплые объятия и дикий смех. С этой девушкой нельзя было иначе. Виктория словно Полярная звезда, которая может ослепить любого. Сначала кажется, будто она жуткая стерва с дико завышенной самооценкой, но это диаметрально противоположно. Сейчас мы ехали в такси, болтали. Пили шампанское, которое Горда так кстати прикупила в ближайшем гипермаркете, но почему-то меня не оставляло чувство какого-то страха. Словно что-то плохое должно произойти. А подобное чутьё меня никогда ещё не подводило…