Призраки Рима.

— Mannaggia*! Водитель в соседнем ряду возмущённо прокричал что-то, размахивая руками. Джин попытался извиниться, развёл руками, но итальянец уже уехал вперёд, оставляя после себя клубы едкого дыма. Ким откинулся на сиденье и подумал о том, насколько же сильно итальянская манера вождения отличается от корейской. Все такие экспрессивные, машут руками, ругаются; но почти никогда не злятся по настоящему: выпустят пар, и снова улыбка до ушей: «buon viaggio, signore**!». Парень ехал медленно, привыкая к дорогам и водителям, хотя нужно было быстрее добраться до отеля. Темнело, машин становилось все меньше и можно было немного расслабиться. Впечатлений Джину на сегодняшний день хватило, ровно как и нервов, и теперь все мышцы ныли от усталости, а тело казалось тяжелым, будто из свинца. Только бы не заснуть, в самом деле.. *** Расплетая тонкие нити, как паук, цепляющийся за края своей паутины, темнота подбиралась к открытому сознанию. Осторожно, бесшумно, нет, не спугнуть, только слегка пощекотать нейроны, да показаться мельком в видении: призрачная дымка, осколок, попавший в сердце Кая и разбившийся в пыль. Ядовитый туман. *** — Дьявол! Ким затряс голов, чуть не врезавшись в руль, и потёр глаза «все таки чуть не заснул..». Он открыл окно, впуская прохладный вечерний воздух и выкрутил динамик радио на максимум, чтобы как можно быстрее взбодриться. Надо бы поднажать, но голова была слишком мутная, чтобы ехать быстрее. Отголоски видения, которое чуть не стало смертельным сном, ещё роились где-то на границе сознания: тьма, серые всполохи, хрустальный бокал, ускользающий из рук и раскалывающийся с громким звоном, блеклые карие глаза. Когда Джин подъехал к отелю, небо уже приобрело иссиня-фиолетовый оттенок и хозяйка встречала его на крыльце с фонариком. Она улыбнулась ему, пробормотала приветствие на плохом английском и схватила за руку, так цепко, будто добычу, найденное на дороге чужое добро. Ким, едва успев схватить чемодан, поспешил за ней в дом. Снаружи он не производил особого впечатления, однако внутри оказался просторным и ухоженным: синие и белые стены, дорогие ковры с растительными узорами, зеркала с вензелями и тонкие хрустальные люстры, сошедшие с картин эпохи арт-нуво. На каждом углу стояли корзины и вазы с тирольскими яблоками, от которых исходил чудесный пряный аромат самих яблок, осенней листвы и сырости. «Hurry up», – хозяйка обернулась и подозвала гостя. Джин пробормотал: «Okay, okay, I’m coming», а про себя раздраженно заворчал: «побегаешь тут по этим лестницам с тяжёлым чемоданом». Когда они подошли к нужной двери, женщина отдала ему ключ от комнаты (тоже в форме яблока – что за странность!), улыбнулась, то ли устало, то ли слишком сдержано, и поспешила уйти. Ким толкнул дверь плечом, буквально ввалился в номер с чемоданом и замер на пороге. Комната была намного светлее остального дома, в котором было уже очень темно. Прямо в большое окно у кровати светила почти полная луна, а зеркала на стенах отражали свет, создавая ощущение белой ночи. Джин подошёл к окну, сдвинул темно-синие шторы, которые были сшиты из настоящего бархата. «Кажется, я слишком мало заплатил за место, в котором даже шторы стоят как три мои стипендии», —такая мысль пронеслась у него в голове и при виде серебряной тяжёлой посуды в кухонном шкафчике. Но сетовать особо было не на что, наоборот, Сокджин все больше ощущал себя так, будто выиграл в лотерею. Парень сел на кровать и тело накрыло волной усталости. Веки тяжелели, сознание постепенно уплывало в темноту. «Надо, надо встать и разобрать чемода...» Нет. *** Джин знал: даже если он откроет глаза, то ничего не увидит. Вокруг – снаружи и в нем самом – была только кромешная тьма: матовая и мягкая как дорогой египетский хлопок. Он слышал только легкий свист ветра и чувствовал его прохладное прикосновение к коже: было похоже на ощущение, когда после тяжелого дня касаешься чистых, хрустящих простыней. Ким чувствовал чужую руку на глазах; прикосновение почти невесомое, как будто и не плоть, а лишь призрак, холодное, но успокаивающее. Он знал, что за спиной кто-то стоит, однако оборачиваться не хотелось. Незнание возбуждало. По телу пробежала дрожь. — Холодно? — низкий голос, звонкий и бесцветный как острая сталь клинка, прозвучал одновременно и рядом и бесконечно далеко, разлетаясь эхом в пространстве. — Кто ты? — Дух, существо, «призрак», как говорят люди. У меня нет имени, — «нет, все таки он очень близко» — можешь назвать меня как угодно, мне все равно. Я могу быть полезен тебе. — К-как? — в отличие от незнакомца, голос Джина прозвучал хрипло и почти пискляво. — Успокойся — Ким почувствовал вторую его руку на своей талии и холодное дыхание у затылка. Каким-то образом сердце стало биться чуть медленнее. — Не все сразу. Я расскажу тебе что захочешь, но позже, если позволишь мне прийти снова; правило свободной воли. Скажу лишь одно: я очень давно нахожусь в этом пространстве и времени, нигде и везде одновременно, и никогда ещё мне не удавалось войти в контакт с человеком, — призрак провёл ладонью от виска к ключицам; от прикосновений кожу приятно покалывало; — но теперь, когда я нашёл тебя.. — он резко отпустил Джина, будто исчезнув, и тот рухнул вниз, в темноту, сквозь которую уже проступал дневной свет. Зрение возвращалось, и Ким успел разглядеть наверху полупрозрачную фигуру, похоже его возраста, высокую, с короткими взъерошенными волосами. Прежде чем он окончательно выбрался из пучины сна, в ушах зазвенел все тот же голос, окутывая прохладной волной напоследок. «Я не упущу свой шанс». ____________________________________________ *«Черт бы тебя побрал!» **«Хорошей дороги, сэр.»