Тёмная сторона

Утро герцога Алвы началось с письма из Надора. На сургуче красовалась дубовая ветвь и секира — герб Лараков. Этого следовало ожидать. Можно было сжечь не читая — Рокэ и так догадывался, что внутри. Обеспокоенные родственники Окделла хотели знать, что с ним. Ещё бы: никто не предполагал, что отпрыск Эгмонта станет оруженосцем убийцы отца. Честно признаться, он сам тоже не думал, что мальчик согласится. Хотя какой это мальчик? Уже юноша! Почти взрослый. Лаик окончил, присягу принес. Пусть для них обоих данное слово значило разное. Жечь письмо Рокэ не стал. Во-первых, с появлением оруженосца у него появились и нежелательные обязанности, которые следовало исполнить. Лучше было разделаться с ними сразу и написать ответ. Во-вторых, послание могло помочь немного узнать своего подопечного. Вдруг всплывут особенности воспитания или важные сведения о здоровье. Лезть с этим к упрямцу, который был готов руку потерять, лишь бы не рассказывать кровнику о своих затруднениях, не хотелось. Внезапные открытия Рокэ не любил. Особенно, если они касались чьей-то жизни. Аккуратно срезав печать, он развернул письмо и хмыкнул, едва начав читать. Стиль графа Ларака оказался весьма своеобразным: «Не могу упустить случая, чтобы не написать Вашей милости, и прошу Создателя, дабы письмо моё своевременно нашло Вас. Мы были извещены о решении герцога Окделла поступить на службу к Повелителю Ветра, и поэтому я и эрэа Мирабелла скрепя сердце дали Ричарду свое благословение: клятва должна быть соблюдена. Но после гибели Эгмонта я принял на себя обязательства по защите прав юного Ричарда, и как опекун вынужден удостовериться, что с ним ничего дурного не случится. Письмо, что Ваша милость держит сейчас в руках, было отослано не столько из необходимости отдать положенную обстоятельствами дань вежливости, сколько из желания осведомить о некоторых причудливых особенностях характера и событиях, имевших место в прошлом и изрядно повлиявших на моего воспитанника. Пока Ваша милость должным образом разберется во всех подробностях, может произойти немало непредвиденного. Это было бы нежелательно как для Вас, так и для нашей семьи...» Рокэ закрыл глаза и потёр переносицу. Начало было утомительным, и обороты, которые использовал Ларак, слишком старомодными. Осталось порадоваться, что Ричард не удался в своего опекуна. И вообще, что такого ужасного натворил юный Окделл? Излишняя заботливость родичей оруженосца выводила из себя. Испортили мальчишку! А ему теперь возиться. «Герцог Алва, умоляю, внемлите моим словам. Это крайне важно. Ни в коем случае герцог Окделл не должен употреблять подряд более двух бокалов вина! В особенности же не поите его крепкими напитками…» Ох уж эти эсператисты, во всём видят грех. Похоже, родственников заботило, не испортит ли он Ричарда вдали от матушкиной юбки. Ещё как испортит! Если фехтовать научит, то пить и подавно, особых умений и талантов для этого не требуется, а заодно вкус ему привьёт. «Возможно, Вам покажется, что мальчик, выпив, совершенно безобиден, а когда заснёт — тем более. Однако не обманывайтесь: позднее он становится настоящей головной болью, а в некоторых случаях даже опасным. У меня не поднимается рука описать все, что юный Ричард имеет обыкновение говорить и делать в подобном состоянии, и не потому, что подобное не принято произносить в обществе, но так как оно противно Создателю нашему. Тем не менее я надеюсь на снисходительность Вашей милости к юноше, ведь столь дурные наклонности проявляются лишь когда Ричард изрядно пьян…» Рокэ рассмеялся: граф, оказывается, шутник. Если юноша по молодости пока не может переносить выпивку, это совсем не означает, что не надо растить из него мужчину. К тому же любые грехи чаще всего преувеличены. О нём вообще рассказывают, что он после четвертой бутылки превращается в Леворукого. Хотя с такими грозными предостережениями юношу трудно переплюнуть — впору начинать завидовать собственному оруженосцу и, разумеется, немедленно выяснять, что именно может натворить пьяный Ричард. «Если же случится так, что мальчик выпьет лишнего, не верьте ничему из сказанного им, и, чего бы это не стоило, не позволяйте ему делать то, что он захочет. Поверьте, я забочусь в равной степени как о будущем Ричарда, так и о Вашей милости. Уже при первых признаках того, что герцог пьян, не мешкая следует привести его в бессознательное положение…» Рокэ в изумлении глядел на последние строки. Похоже, сидя у себя на севере, Ларак совсем обезумел. Зачем ему так поступать с Окделлом, если тот всего лишь болтает чепуху, когда переберёт? Это не столь большая редкость, как думается графу. Но опасен? Не слишком ли?.. «Смиренно прошу Вас не пренебрегать вышеизложенными советами, ибо они способны повлиять на Вашу судьбу и на судьбу юного Ричарда. Засим вручаю герцога Окделла Вашей милости под покровительство и защиту Создателя. Писано в Надоре 17 дня Весенних Ветров, 398 года Круга Скал. Эйвон, граф Ларак».

***

К вечеру, когда Ричард вернулся в особняк, Рокэ основательно подготовился и ждал его «во всеоружии» в спальне на третьем этаже. Камин жарко полыхал — так вино должно было подействовать быстрее. Письмо его раззадорило. Хотелось "хлеба и зрелищ", которые ему обещали. Вот только Ричард сразу направился к себе, отложив поиски монсеньора на утро. Пришлось приманивать юношу пением и игрой на гитаре. Предвкушающая улыбка то и дело появлялась на губах Рокэ: ещё никто не мог устоять перед звоном струн загадочного инструмента, бывшего для северян в диковинку. Ждать пришлось недолго: вскоре жертва нерешительно прокралась в комнату. Рокэ оставил дверь открытой, конечно, специально, но Ричард почему-то приглашение не оценил. Забавное зрелище, учитывая, что тихо у Окделла вообще ничего и никогда не получалось. Допев до конца куплет, Рокэ обернулся и поднял на Ричарда взгляд, испугав притаившегося у двери юношу. Ну, а чего тот хотел — чтобы его не замечали, и он простоял там подольше? — Заходи и садись, — Рокэ указал на кресло напротив, когда Ричард попытался устроиться на стуле у двери. Смешно: неужели этот надорский мальчик с упрямым взглядом «Я не трус!» боится его? Ричард вошёл и осторожно прикрыл за собой дверь. После чего сел, сначала посмотрел на инструмент у него в руках, а затем молча уставился куда-то ему в плечо. На щеках его разлился румянец, явно вызванный не жаром от огня. А потом он и вовсе отвёл взгляд в пол. Рокэ случайно задел бутылки, что стояли у его ног, и те мерно звякнули, нарушая внезапную тишину. Ричард вздрогнул. Сжал в кулаке ткань штанов и напрягся ещё больше. Весь такой застывший, будто его бить или насиловать здесь собрались. Догадка пришла сама собой, и Рокэ, усмехнувшись, подтянул ворот рубашки к шее, закрывая оголённое плечо. Ричард прав, они не настолько близки. — Налей себе и мне заодно. Будто деревянный, Ричард поднял с пола бутылку и разлил "Кровь" по бокалам. Затем задумался, пить или нет. Того глядишь, придётся вновь приказывать. Совсем мальчишку в Надоре запугали религиозным рвением, и распитие вина, судя по всему, считалось чуть ли не смертным грехом. Алва покачал головой. Ничего, он сделает из мальчика мужчину. Фехтование. Вино. Оно разогреет сердце, и можно будет идти к женщинам. Что там дальше по списку? Надо отправить к Марианне... Хотя Рокэ сегодня был настроен на другой лад. Домашняя обстановка привлекала его больше. Так прошли два часа. Сначала приходилось приказывать, но потом юноша без напоминаний стал подливать себе и ему. Рокэ пил и пел, Ричард пил и слушал. И зря Эйвон Ларак так переживал, ничего ужасного не происходило, хотя юноша уже выхлебал шесть бокалов — Рокэ считал. Разомлел и устроился на ковре возле его кресла — милое зрелище. И весьма, признаться, доступное. Ричард уже успел снять камзол, и тот был брошен на спинку кресла. Голову запрокинул, прикрыл глаза и полулежал у его ног с улыбкой на пол лица. Вот как тут удержаться и не погладить по волосам? Ему такой уставший и расслабленный Ричард очень даже нравился. Где бы ни провёл сегодня весь день его оруженосец, он был вымотан. Ждать каких-либо неловких моментов не стоило. К тому же Ричард свою меру явно не знал, поэтому ее пришлось выяснять Рокэ, подливая ему, когда тот уже не мог делать это сам. У Окделла с каждым бокалом всё сильнее заплетался язык, но ничего предосудительного так и не случилось. Что ж, Рокэ предполагал, что послание скорее являлось предупреждением для него на случай интереса к невинному юноше. В глазах надорцев он определенно был чудовищем и коварным соблазнителем. Рокэ разочарованно вздохнул и решил, наконец, расслабиться. Никакого "хлеба и зрелищ" ждать не стоило. Самым страшным оказалось возвращение пошатывающегося Ричарда с пола обратно в кресло. Ещё немного, и Рокэ смог бы воочию ознакомиться с его ужином. Рвотные позывы тот предпочёл запить очередным бокалом вина, в который раз морщась от вкуса. "Дурная кровь" совсем не пришлась ему по душе: горьковато для мальчишки, предпочитающего сладость белых вин. — А обо мне вы, юноша, не помните? — усмехнулся Рокэ, по-прежнему перебирая струны. Оруженосец встрепенулся, подобно мокрому воробью, прошептал извинения, снова сев прямо и налив ему вина. Засыпать Ричарду ещё рано — Рокэ едва захмелел. Но надолго Окделла не хватило — он задремал через пару песен прямо в кресле. В камине умиротворяюще потрескивали дрова. Оруженосец обмяк и затих, устроив ноги на пуфике. А Рокэ, похоже, убедительно доказал сам себе, что содержимое письма он только что благополучно опроверг и может спокойно продолжить обучение — или развращение — юного Окделла. Но на сегодня с неокрепшего организма, пожалуй, хватит. Через минуту Рокэ пожалел, что не отправил юношу в его комнату, пока тот был ещё в сознании. Он потормошил его за плечо, чтобы разбудить, но мальчишка просто пнул воздух, отгоняя его ногой. Рокэ даже опешил от такой дерзости. Счастье Окделла, что тот пьян, а то он бы сам сапогом погнал его вниз. Что ж, сам виноват: схватив Ричарда за запястья, Рокэ притянул его к себе, а затем перебросил за спину. Пока Ричард был не слишком тяжелым, а вот через пару лет, вероятно, уже нужно будет звать Хуана. Хотя Рокэ очень надеялся, что в будущем Окделл сам сможет дойти до своей кровати. Он сделал несколько шагов по направлению к двери, когда ноша резко потяжелела и вцепилась в него, обхватив руками и ногами, да ещё и впилась зубами в шею. Рокэ взвыл от внезапной боли и попытался сбросить с себя Ричарда, но тот держался с непонятно откуда взявшейся силой. А затем принялся душить. Наконец Ричарда удалось отшвырнуть, и Окделл полетел в закрытую дверь. Упал, приложившись спиной, возможно, и головой, но, словно не чувствуя боли, быстро поднялся. И всё так бесшумно, словно Рокэ кота швырял, а тот падал на лапы. И глаза кошачьи — таили в себе бушующее Закатное пламя. Такой прыти от пьяного Рокэ не ожидал. А главное — это ведь Окделл. Закатные твари, Окделл! Это невозможно! К такой мысли пришёл бы любой, увидев невообразимую ловкость и гибкость. Раньше Алва ничего подобного за оруженосцем не замечал. Вернее, замечал другое — неповоротливость, медлительность и неуверенность. Куда всё подевалось? Непонятно. Но, пожалуй, не всё в этом мире можно объяснить. — Закатные твари, Ричард, вы с ума сошли? — хрипло произнёс Рокэ, вскидывая бровь. Горло неприятно саднило, и пришлось растирать его пальцами, выравнивая сбившееся дыхание. Окделл ответил ему зловещей улыбкой и опасным блеском в глазах. Рокэ не отводил от него взгляд, ожидая, что Ричард вновь попытается кинуться к нему. Подумаешь, мальчишка! Не таким противникам он давал отпор. Рокэ показалось, что он услышал потусторонний вздох, сорвавшийся с губ Ричарда и шёпот: — Мне нравится. В воздухе ощущалось необъяснимое и странное напряжение, будто в комнате находилось что-то чуждое и опасное. Смутное воспоминание из раннего детства шевельнулось в мыслях Рокэ, словно история, которую рассказывал ему на ночь брат. Очередная страшилка, но на этот раз не об ужасных монстрах подземелья, а о людях. Именно она тогда казалась Рокэ страшнее всего. Ведь это мог быть любой. Потаённое зло, что живёт в каждом из них, и берёт власть, когда человек не в силах управлять собой. И вот полузабытое видение выдуманного кошмара из детства сейчас стояло перед ним и широко улыбалось. Отступив на пару шагов к столику, пока на него не набросились, Алва сжал горлышко стоявшей на нем бутылки. Столик качнулся, как и колокольчик для вызова слуг, и Рокэ краем глаза уловил, что Ричард сорвался с места и ринулся к нему. Он намеревался разбить бутылку о голову внезапно ополоумевшего оруженосца, но тот ловко пригнулся, перехватил и вывернул ему запястье, толкая к столику и заставляя выронить «оружие» из рук. Окделл поймал бутылку другой рукой, и, нагнув его над тем самым столиком, начал жадно пить прямо из горла. И когда только успел перенять кэналлийские способы употребления благородных напитков? — Ха-а, — выдохнул довольный оруженосец. — Спасибо за угощение! Вино бесподобно. Рокэ дергался и вырывался, но ничего сделать не мог. Сила Окделла была какой-то неестественной. Нечеловеческой. Странное чувство овладело им. То ли это вовсе не Окделл, а назойливый ночной кошмар? Или, может, у юноши раздвоение сознания? Но ни одно предположение не объясняло его загадочную силу. Мальчишка наклонился близко-близко к нему, захватил зубами мочку уха, оттянул её, отпустил и прошептал, задевая губами висок и волосы: — Совсем не плох! — Не плох? — изогнул бровь Рокэ. — Да, гораздо лучше, чем попадались мне до этого. Кажется, он не единственная жертва пьяного надорского юноши. «Привести в бессознательное положение», конечно, отличная мысль, но как справлялся с ситуацией Ларак? Рокэ было очень интересно. Ему в голову пока ничего не приходило, и вырваться не получалось. Увидев перед собой колокольчик, Рокэ попытался дотянуться и вызвать слуг, но Окделл был быстрее. Шнурок буквально утек сквозь пальцы. — Прекращайте, Ричард, я даже обещаю, что не буду злиться на вас утром, — как можно спокойнее произнес Рокэ. — Мне очень страшно, — с усмешкой ответил Ричард. Переговоры провалились. «Завтра» оруженосца совершенно не волновало. — Кажется, я понимаю. Непростые отношения «оруженосец и его эр». А задница ничего. Рокэ показалось, что он ослышался. Фраза Ларака про «настоящую головную боль», наконец, обрела смысл. — Кто ты? — Дух, — ответили ему. А затем принялись не только разглядывать, но и ощупывать. Ричард явно был заинтересован в его теле. Откуда это существо вообще взялось? Из каких задворок души? — Я буду брать медленно, чтобы хорошенько отблагодарить за гостеприимство. Рокэ хотел было сказать, что юноша может забрать с собой всё оставшееся вино и отправиться в Закат, где ему самое место, но не успел. Ричард ухватил его ладонью за подбородок и провёл большим пальцем по губам. Это не было отвратительно, вовсе нет, но паника ударила в голову не хуже вина. Рокэ задышал ртом, нежная кожа мгновенно пересохла, а мысли запрыгали бакранскими козами. Невменяемый оруженосец мог себе позволить насилие, которого он не приемлет. А если мира не видать, значит, — война! Воздух ловил Рокэ недолго: чужие пальцы возле губ хорошо отрезвили, и он опять стал выкручиваться и извиваться в сильных руках. — Хочу, чтобы эр-р потёк, как это вино… — сообщил Окделл и задрал его рубашку к плечам, открывая часть спины: бока и поясницу. Эта тварь, иначе Рокэ просто не мог назвать то, что вселилось в Окделла, тоненькой струйкой полила на него из бутылки и начала слизывать жарким и влажным языком кэналлийское с его кожи. Словно слепой, Ричард тыкался губами и носом в разные части его спины. Если бы цель его манипуляций не вызывала беспокойства, они были бы даже приятны. Рокэ шумно выдохнул. Ричард пощекотал его языком, а затем принялся за поясницу, целуя одновременно умело и осторожно. Жар дыхания опалял кожу, вызывая мурашки, и постепенно Рокэ начинал получать удовольствие. Ричард вылизывал и мял свободной рукой его спину и даже всосал пару шрамов. Что-то внутри было не против этих нежных губ и пальцев. Но Закатные твари, кто это? И зачем это всё?.. Именно неизвестность заставляла Рокэ нервничать больше всего, пока Окделл, уверенно обняв со спины его подрагивающее тело, положил тёплую ладонь на живот. Мускулы на животе поджались, он дернулся. Больше не было неумелого юного вепрёнка. Рука Окделла нагло сползла на его пах, и Рокэ зарычал: — Каррьяра! Убью! А в ответ лишь: «Тшшшш…», будто прожурчала вода. Ловкие пальцы справились со шнуровкой на его штанах быстрее, чем Рокэ осознал, что оказался в беззащитной позе и с голым задом. Он снова безуспешно попытался выдернуть руку из захвата. Самообладания еще хватило на то, чтобы, оскалившись, уткнуться лбом в столешницу и расслабиться, покорно позволить вылизывать своё тело и ласкать плечи, сжимать ягодицы и гладить бёдра. Да какая теперь разница! Наутро он пристрелит Окделла вместе с той тварью, что живёт внутри него. Окделл каким-то образом находил места, от которых мурашки разбегались по всему телу, впивался руками в спину, растирал ими затвердевшие и уставшие мышцы, давил на крестец, кружил по ягодицам. Алва сначала пытался сдерживать стоны боли, а потом наслаждения. В какой-то момент он обнаружил, что его больше не держат. Его любили, его ласкали, его пытались напоить его же собственным вином. Нагле-ец! Опомнившись, Рокэ развернулся. Опять заламывать руки Ричард ему не стал — новая атака была направлена на его губы. Мальчишка целовал так, будто он — Рокэ — был его собственностью. Его подтолкнули к креслу, сжали голову ладонями, чтобы он не смел увернуться от даримых поцелуев. В завершении Окделл оседлал его бёдра, притиснулся, и Рокэ животом ощутил возросшее возбуждение оруженосца. Ничего не скажешь, наступление Ричард провёл отменно, загнал в ловушку и оставил врага без штанов. Почти: те болтались у Рокэ где-то на сапогах вместе с бельём. Единственный выход — не проиграть, когда победить невозможно. Требовался хитрый план. Только своими поцелуями Ричард постоянно отвлекал его от этого плана, прерываясь лишь на "Дурную кровь", в очередной раз присасываясь к бутылке. Вина ему не жалко. Вот себя... Достаточно того, что он начал сдавать позиции и сейчас пялился на губы Ричарда, распухшие от вина и поцелуев. Ну нет! Рокэ пошел в обход: обхватил за шею оруженосца, притянул к себе жаркий рот и скользнул в него языком. Заигрывая и лаская, он запустил пятерню в непослушные пряди Ричарда, сжал до боли его волосы, вырывая стон наслаждения, и ухмыльнулся своей победе. Окделл поздно увидел эту победную улыбку: потянув за волосы, Рокэ с силой оторвал его от себя и треснул лбом о деревянную ручку кресла. На какое-то время удар оглушил Ричарда. Столкнуть его на пол уже не составило труда. Рокэ вскочил на ноги. — Леворукий и все его кошки! — выругался Алва, добавил несколько кэналлийских проклятий, попутно натягивая бельё и штаны обратно. — М-мм, — прозвучал тихий стон боли. — Эр Рокэ... — Ричард?.. — неужели вернулся «его» Окделл? Ричард потирал ушибленный лоб. Да-а, кое у кого завтра будет шишка — наутро он ему вообще многое припомнит. Проклятый Ларак! Неужели нормально объяснить было нельзя? — Отправляйтесь в свою комнату, юноша. Вам пора спа… Не успел Рокэ поправить рубашку, как неуправляемый надорский вепрёнок окатил его вином и свалил на ковёр. Потревоженные бутылки зазвенели, одна из них упёрлась своими округлостями в бок и больно надавила на рёбра. В ушах шумело, над ним нависал злой Окделл, не получивший желаемого. Завязалась борьба, они завертелись по всей комнате, поочередно оказываясь то снизу, то сверху. Рокэ зарычал, оттолкнул от себя Ричарда так, что тот приземлился на спину. То ли у него тоже пробудились неведомые силы, то ли ему просто уступили, но теперь уже Рокэ нетерпеливо вжимался в чужое тело и вбирал мягкие губы, скользкий язык и судорожное дыхание. — Мне нравится, — на этот раз прошептал Рокэ. Серые глаза под ним затуманились, но Рокэ казалось, что это всё ещё его Ричард, и никто другой. И такой же пьяный, как он сам. Запертая, неудовлетворённая и неуправляемая, тёмная сторона души. Сколько он скрывал ее в себе, сколько терпел? Сколько он сам терпит?.. Все пошлости они уже совершили. Рокэ сидел сверху на пьяном, запыхавшимся и с шишкой на лбу оруженосце, а его «клинок» возбужденно топорщился из незавязанных штанов. Войди сейчас слуги, увидели бы ещё ту картину. Рокэ восхищенно ухмыльнулся, наблюдая, как Окделл с остервенением вытянул из новой бутылки пробку зубами. Утолив жажду, юноша протянул кэналлийское ему, предлагая присоединиться. Рокэ возражать не стал, запрокинул голову и бутыль, жадно ловя каждый глоток, пока вино не начало стекать по горлу и груди. Приглашение оценили и не раздумывая набросились со свирепым рыком. Левой рукой Ричард схватил его за волосы, оттянул назад, заставляя Рокэ застонать от боли — и вот он снова на спине, под жарким телом, а язык и зубы Ричарда у его горла. Тот пометил добычу и, довольно облизываясь, заглянул в глаза. Затем Ричард стянул с себя рубашку через голову, обнажая кожу. Рокэ рассматривал его лицо. Тёмные брови, тень щетины, рисунок пухлых губ, залом между бровей. Жадные поцелуи, больше похожие не сражение, но это не борьба — страсть. Алва отвечал, притягивая ближе «своего» юношу, приглашающе раздвинув ноги. Здесь спешка Окделла закончилась. Он сосредоточенно принялся изучать его губы, подбородок, ключицы. Рокэ то и дело приходилось гнаться за языком Ричарда. Сознание постепенно мутнело от количества выпитого, Рокэ уже не вполне понимал, чем занят сейчас на ковре. Но отчётливо знал, что не может сейчас без этих ласкающих губ, без этих затуманенных пеленой такого же, как у него, возбуждённого опьянения серых глаз, без горячего дыхания, что опаляло его живот... Рука сама потянулась вниз сделать всё необходимое, утолить взаимную жажду. В конце концов, он сам виноват, что вытащил на свет этого надорского пьяницу. Они оба были залиты «Кровью», дурманящий аромат винограда и граната висел в воздухе. Ричард всё никак не мог напиться с его тела, то и дело поливая его вином и отбрасывая пустые бутылки в общую кучу. Они поили друг друга изо рта в рот. Их поцелуи, как и вино, не кончались. Рокэ выгибался навстречу губам, тело переставало слушаться рассудка. Они избавились от оставшейся одежды, Рокэ в последний раз попробовал завладеть ситуацией, но понял, что проиграл. Облизанные пальцы толкнулись внутрь него, боль притупило вино в крови. Ричард долго растягивал, отвлекая поцелуями, и, когда Рокэ меньше всего ожидал, вошел — но не тем, чего хотелось. Рокэ охнул, ощущая твёрдую стеклянную головку и горлышко внутри. Ричард поднял его ноги выше, и пришлось закусить запястье. Внутри него больше не было пусто. Вино текло внутрь, и сознание стало уплывать: «Кровь» саднила, но пьянила больше. А потом Ричард резко выдернул из него бутылку, заливая пол, и Рокэ застонал от обжигающего смущения и стыда. — Ты великолепен! — восхищенно прошептал Ричард, целуя, и Рокэ позволил себе отдаться тому, кто был вдвое моложе его и любил в нем всё. Ричард вошел, сжал его бёдра, оставляя синяки, а после резкими толчками начал доводить до исступления. Пошлые звуки заполнили комнату. Рокэ всё больше тонул в этом: бешеный ритм, скользящий внутри член, кружащийся потолок — всё сводило с ума; ещё немного, и Рокэ готов был кончить. Он сам толкался навстречу, кусая Ричарда в плечо. Окделл опустился сверху, придавил своим весом, горячими ладонями провёл по рукам, сплетая свои пальцы с его, прижался губами к уху в хриплом выдохе. Рокэ застонал и выгнулся, хватая Окделла за волосы и притягивая к себе еще теснее. Разрядка пришла быстро, как и усталость, а мир продолжал вращаться вокруг Окделла. Хотя он просто пьян и утомлен. Глаза слипались, тело приятно ныло. Всё утром...

***

Очнулся Рокэ от тяжести в груди: что-то давило на него сверху. Тело ломило, двигаться не хотелось, и все еще вело от выпитого. Однако спать следовало не на жёстком полу, а в постели, иначе утром будет болеть спина. Рокэ разлепил глаза и уставился на мохнатую макушку Ричарда, не особо понимая, что голова Окделла делала на его груди. Воспоминания нахлынули мгновенно — головной болью. Рокэ поморщился, но выбрался из-под оруженосца. Ричард спокойно спал. Даже когда Рокэ стал тащить его, не проснулся. Дальше своей комнаты Алва Ричарда просто не унёс, оставил в своей постели, и даже вздремнул часа четыре, прижав к себе тёплое тело. Ждать до обеда пробуждения Ричарда Рокэ не собирался, поэтому утром принялся будить его поцелуями в губы, повторяя: — Просыпайся. Просыпайся... С трудом, но оруженосец ожил. Вытянул губы, подставляя их поцелуям. Рокэ ощутил возбуждение, не выдерживая этого утреннего умиротворения. Ричард выглядел наивно и мило — разнеженный, мягкий, послушный. Потянулся к нему, обнимая, но так и не размыкая глаз. — Проснитесь же уже, юноша, — повторил Рокэ со смехом, и почувствовал, как Ричард вздрогнул и напрягся. — О-ой, — Ричард, наконец, удивленно распахнул глаза. — С добрым утром, юноша! Помните, что было вчера? Ричард покачал головой. В глазах его стыл страх и непонимание, затем к ним добавилось смущение. Они оба были обнажены. — Мы в моей спальне, — подсказал Рокэ. Ричард снова вздрогнул и застонал от того, что резко поднял голову с подушки. Рокэ уложил его обратно, не дав подняться. — Что ж, я не привык наказывать кого-либо, особенно если он даже не понимает за что, но ответить вам все же придётся. — З-за что? — За всё. Алва опустил руку на его бедро и погладил. — Ну так чем займёмся, пока ждём завтрак?.. Окделл оценил ситуацию правильно и стратегически решил отступить, попытавшись сгрести к себе покрывало и броситься с ним прочь, но Рокэ этого сделать ему не позволил. Ричард был схвачен и повален на спину. В глазах его плескалось удивление. Что ж, Рокэ тоже вчера сильно удивился. — Эр Рокэ, отпустите, я обещаю, что не буду больше пить! — Я только собирался предложить повторить сегодня вечером. Не смог остаться равнодушным к вашим... способностям. Он звонко хлопнул Ричарда по бедру и сжал, оставляя на бледной коже след. Оруженосец зашипел от неприятного шлепка и попытался оторвать от себя чужую руку. Теперь ладонь Окделла покоилась на его руке, и эта интимность возбуждала еще сильнее. Взгляд Ричарда то и дело замирал на многочисленных засосах на шее Рокэ, чем вызвал у него смешок. — О, рассматриваете свои труды? — Я ничего не делал! Это не я! — отрекся оруженосец. — А кто? Видите здесь кого-то третьего? На всякий случай Ричард осмотрелся. Рокэ пришлось завладеть его вниманием, прижавшись к приоткрытым губам своими. Окделл оттолкнул, не давая углубить поцелуй. — Я не понимаю, что происходит. — Лежите смирно и получайте удовольствие, юноша. И Ричард получил. В полной мере. Уж очень Рокэ не любил оставаться в долгу.