Ветрено

вечер был как и многие другие. Тёплым, насыщенным. Только во Ваня был совсем не рад его наступлению. Вчера в районе 3-4 часов утра они с Лео перестали общаться, заблочили друг друга, остыли. - давай устроим скандал ? и снова эти сцены.. и тяжелый воздух ласкает губы чаще, чем его поцелуи. Что могло произойти? - вань, что случилось? - ничего Лео снова напился. - мне тяжело об этом говорить. В руках Лео телефон, рядом друг, который мог послужить причиной серьезной ссоры. - ты целовал его? - нет. Но это однако не значило всей правды. Сегодня придётся уехать. Может быть навсегда и забыть его глаза. Вещи собраны. Ваня курит, снова. О чем думает? Скорее всего, о размолвке. Как он мог? - ты был всем, что нужно мне - это взаимно - теперь я так не думаю. Ночь. Горячие слёзы ласкают подушку, ту, в которою совсем недавно испускались тяжелые любовные вдохи. - мне больно. Стук в дверь. - Вань, открой Тяжелая измученная улыбка Лео и перепутанный слог, из-за колличества алкоголя. - я был не прав. - что ж. Лео хочет целовать. Прямо сейчас. Куртка летит на пол и вместе с ней все обиды. - не останавливай меня. п о ж а л у й с т а . - не могу. Подушка мокрая, Лео ложиться на неё и понимает что именно его ошибки привели к этому. Ваня устал, от всего. Он хочет лишь понимания. Но... - прости меня. прости а в ответ молчание. Хрипой вдох и бесконечно пустой выдох. - обними меня. - ты пьян Боже сколько можно. Это становится невыносимо. Лео прижимается к Ване щекой к щеке и замирает. Тишина. Сопротивляться безсполезно. Ведь он настолько родной, стал родным. Лео лезет целоваться. Снова. «Нависают над губами губы, пантомимой выражая страх, чтобы с ними не были так грубы, не сжигали трепет на кострах» - ладно. Дыхание становится спокойнее, Ваня смирился. Блять, ну он же не хотел этого, мириться. Не хотел снова ошибиться в нем. У Вани красные глаза, уставшие сегодня более обычного. Лео смотрит в них, и с каждым взглядом хочется проникнуть внутрь. Туда, откуда идёт этот свет, прямо в душу. - я люблю. Тебя - .... Ваня все ещё обижался. Но сейчас это уже было не важно, сейчас все, что он хотел - чтобы Лео не останавливался.