Лофт в Бруклине

Этим летом в доме Лайтвуда проводились самые шумные, самые крутые, самые роскошные вечеринки. Каждую пятницу в его шикарном особняке собирались знаменитости, политики и прочие сливки общества, и не разъезжались до воскресенья. Саймон жил в небольшом домике по соседству. Он снял его еще в начале июня, чтобы спокойно поработать, а заодно пообщаться со своим двоюродным братом Магнусом Бейном, чей дом стоял по другую сторону залива. Он проводил там каждое лето с женой и сыном. Последний раз Саймон видел Магнуса на его свадьбе. Он женился, точнее, его женили родители, на дочери известного, богатого промышленника. Камилла была очень красивой женщиной, но от ее взгляда становилось так холодно, что чуть пар изо рта не шел. Саймон немного ее побаивался, хоть она и была предельно мила с ним. Когда Саймон как-то спросил у Магнуса, что он знает о Лайтвуде, тот только пожал плечами и ответил, что лишь общеизвестные факты. А о нем ходило немало слухов. От невинных, что якобы он получил крупное наследство от богатого дядюшки, до откровенно нелепых, будто бы он служил в разведке и был тайным шпионом. Саймон знал только, что он редко показывался гостям, и как он выглядел знали только единицы. Камилла, однажды ставшая свидетельницей их разговора, начала возмущаться, почему они ни разу не удостоились приглашения на его приемы. Саймону тоже это показалось странным, ведь семья Белькур была довольна известна в высших кругах. Но, как оказалось позже, странности в жизни Саймона Льюиса только начинались. Однажды в самую обычную, ничем не примечательную среду в его дверь постучали, и молодой, суровой наружности, испанец в идеальном строгом костюме, молча вручил ему большой белоснежный конверт из дорогой бумаги, в котором обнаружилось приглашение на вечеринку к Лайтвуду в ближайшие выходные. У Саймона аж очки запотели от волнения; такого он никак не ожидал. Он даже подумывал отказаться и не ходить, но любопытство одержало победу над врожденной скромностью молодого писателя, и в пятницу вечером, пройдя через сад между своим домом и соседским, он очутился в самой гуще разодетых людей, следующих непрекращающимся потоком к широким дверям гостеприимного дома. В самом разгаре вечера, когда градус всеобщего веселья достиг своего апогея, к Саймону подошел молодой человек и без всяких предисловий спросил, будто они закадычные друзья: - Как вам вечеринка, старина? И у Саймона тут же появилось непонятно откуда взявшееся ощущение, что они действительно старые приятели, которые не виделись долгие годы, а, встретившись, начали с того же, на чем остановились. Этот мужчина был достаточно просто, но элегантно одет. Его пышные чёрные волосы были уложены в модную прическу. В его длинных, ухоженных пальцах был зажат бокал для мартини. Он был очень высоким, и несмотря на то, что стоял на ступеньку ниже на лестнице, ведущей в богато украшенный внутренний двор, Саймон едва ли доставал ему до уровня глаз. - Мне здесь очень нравится, благодарю вас, - пробормотал Льюис, и получил в ответ настолько лучезарную улыбку, что уголки его губ невольно сами собой поползли вверх. Взгляд незнакомца был необычайно глубоким и выразительным. И несмотря на то что он улыбался и держался очень дружелюбно, глаза оставались серьезными. Казалось, будто в самых дальних их уголках затаилось нечто темное и печальное. Можно было с полной уверенностью сказать, что Саймон был им очарован. Хоть он и не считал себя ценителем мужской красоты, но перед этим мужчиной он ощущал необъяснимый трепет. Они поболтали ещё какой-то время, пока в их разговор не вклинился какой-то подвыпивший сенатор, а Саймон не отвлёкся на огненное шоу у бассейна. Обычно он очень быстро хмелел, поэтому старался сегодня много не пить, чтобы не опозориться перед сливками общества, и все же спустя несколько часов после того, как он перешагнул порог этого великолепного особняка, Саймон чувствовал как в голове немного шумит, а язык слегка заплетается. Но это скорее действовала сама атмосфера этого вечера: она пьянила и вызывала неприкрытый и ошеломляющий восторг. Ближе к утру гости начали постепенно расходиться; Саймон тоже нетвердым шагом направился к выходу, где его и поймал тот самый невозмутимый испанец, все так же одетый с иголочки, и попросил следовать за ним. Когда Льюис попытался разузнать, куда его ведут и зачем, тот лишь ответил, что его желает видеть мистер Лайтвуд, и больше из него и слова нельзя было вытянуть. Саймон тут же резко протрезвел, судорожно пытаясь припомнить, не натворил ли он чего сегодня ночью. Зачем он мог понадобиться хозяину дома? Они поднялись на второй этаж и миновали несколько коридоров, прежде чем очутились в достаточно просторном кабинете с богатой обстановкой. Мебель из кожи и красного дерева, высокое панорамное окно, из которого открывался необычайной красоты вид на залив. У этого самого окна спиной к Саймону стоял высокий мужчина, по-видимому, это и был Лайтвуд. Рассвет только-только занялся, но над водой витала легкая дымка, скрывая другой берег. - Зелёный огонёк, видите? - послышался знакомый голос, и Льюис судорожно начал вспоминать, где он мог его слышать. - Его уже почти не видно, но если присмотреться... Подойдите сюда, старина. Саймон замер на месте и в этот момент мужчина у окна обернулся. Этот был его давешний незнакомец, с которым они так мило беседовали сегодня ночью. Саймон и предположить не мог, что этот приятный молодой человек и есть тот самый «великий и ужасный» Лайтвуд. Он подошел ближе и пригляделся. Туман иногда рассеивался, и, действительно, можно было разглядеть, как мигает зеленый маячок на пирсе на том берегу. - Видите? Саймон кивнул, так и не обретя дар речи. - Я снял этот дом ради него, - задумчиво произнес Лайтвуд, продолжая вглядываться в утреннюю дымку. Он будто разговаривал сам с собой, и Саймон просто молча стоял рядом в ожидании, когда ему сообщат, зачем он здесь. Секунды медленно перетекали в минуты, и в конце концов он просто не выдержал. - Чем я могу помочь вам, мистер Лайтвуд? - Да бросьте, зовите меня Алек, - встрепенулся хозяин дома, словно очнувшись. Он повернулся к Саймону, вновь сверкнув своей поразительной улыбкой. - Послушайте, старина, может, хотите выпить или перекусить? Я позову Рафа, он сию секунду все организует... - Нет, благодарю вас...Алек, пожалуй, мне уже хватит, - с запинкой отозвался Льюис. - Да, конечно, - немного рассеяно произнес Алек. Он сцепил руки за спиной и прошелся по кабинету. Саймон побоялся, что тот снова погрузился в глубокие раздумья, но Алек почти сразу остановился посреди комнаты и продолжил: - У меня есть к вам небольшая просьба, старина. Вы могли бы познакомить меня с вашим двоюродным братом? Саймон даже расстерялся от такого неожиданного поворота и не сразу сообразил о ком идет речь. - С моим...ах, вы имеете в виду Магнуса? - Да, именно его я и имел в виду, - улыбнулся Алек. - Вы могли бы организовать нам встречу? - Что ж, думаю, это вполне можно устроить. Лайтвуд так взволновал этот ответ, что он даже в лице переменился. Он снова бросился бродить из угла в угол. - Это прекрасно, хорошо...Только непременно у вас дома, если вы не против, конечно, старина... И он не должен знать, понимаете...Ну, в общем, это долгая история... Саймон недоуменно следил за его метаниями, прислушиваясь к несвязному бормотанию. - Может, он не захочет меня видеть...Или вообще не вспомнит... - Эм, Алек? - прокашлялся Саймон. - Я могу пригласить Магнуса к себе на чай в понедельник. В пять часов, вас устроит? - Конечно, старина! - Алек тут же подскочил к нему и начал жать руку. Его пальцы слегка подрагивали. - Благодарю вас, я буду в неоплатном долгу перед вами. - Ну что вы, пустяки, - отмахнулся Саймон, - я думаю, Магнус будет рад познакомиться с вами. - Вы так считаете?.. - И снова рассеянный взгляд, устремленный на залив. Через какое-то время Саймон откланялся, чувствуя, что уже еле стоит на ногах. Он терялся в догадках, зачем этому эксцентричному миллионеру мог понадобиться Магнус. Он решил позвонить брату, как только проспится, и узнать, сможет ли тот приехать к нему в понедельник. Выходные обещали быть долгими.