Лофт в Бруклине

Пустой экран телефона в первый день обычно всегда вызывает тупое недоумение. Привыкший разбирать завалы уведомлений по утрам, Магнус только трет глаза, пока до него, наконец, не доходит – авиарежим. Он бросает телефон на тумбочку, избавляясь от него словно от чего-то ядовитого, и падает обратно на постель. Ему предстоят долгие три дня, а он уже чувствует, что нервы начинают сдавать. Магнус затыкает внутренний голос эйрподсами, врубив музыку на полную, и богатое воображение отступает, затоптанное громкими басами. На самом деле у него очень много дел, ему некогда предаваться меланхолии и жалеть себя. В такие дни он в очередной раз благодарит самого себя и обстоятельства, за то, что когда-то сделал выбор в пользу удаленки. Магнус вполне может позволить себе примерно раз в месяц запираться дома на три дня, полностью отгородившись от внешнего мира: ни интернета, ни телефона, ни телевизора. Он заранее закупает продукты, чтобы даже доставщик еды не вызывал соблазна. Пробежав положенное расстояние на беговой дорожке, поскольку на улицу он тоже не выходит, и приняв душ, Магнус неторопливо завтракает любимым блюдом мужа: блинчиками с кленовым сиропом. Кому-то это может показаться странным, ведь он всяческими способами пытается отвлечься и не думать о нем, но в действительности это успокаивает. Привычные и родные вкусы и запахи дарят покой и умиротворение. Эти маленькие мелочи что-то типа якорей, за которые он держится: гель для душа с эвкалиптом, завтрак, домашняя футболка Алека с эмблемой Mercedes, фото с их последней вылазки в горы на заставке ноутбука. Проще говоря, всё это помогает Магнусу не сбрендить. Первые два дня пролетают почти незаметно. Магнус заранее копит дела, чтобы хватило именно на такой отрезок времени. Потому что на третий ему предстоит уборка. Когда они подписывали документы он ворчал, что этот дом слишком велик для них двоих, но в такие дни Магнус только рад. Два этажа и 526 м². Чтобы привести эту громадину в порядок требуется много сил и времени. Магнус не сумасшедший, как многие могли бы подумать. Магнус просто-напросто уже семь лет женат на Александре Лайтвуде – пятикратном чемпионе Формулы 1. Это давно стало неотъемлемой частью его жизни – отгораживаться от внешнего мира на время очередного этапа чемпионата. Алек поначалу обижался и даже однажды не разговаривал с мужем несколько недель, но Магнус был непреклонен, и тому пришлось смириться. Это не эгоизм и не каприз. И да, он знал, на что идет, когда давал клятву у алтаря. Их познакомила Иззи. Все было не просто. Для двух настолько разных людей и не могло быть иначе. Они были как коробок и спичка. Без должного соблюдения техники безопасности, их взаимодействие приводило к неминуемой катастрофе. Магнус всегда думал, что это временно. Страсть утихнет, и они разойдутся как в море корабли, пока однажды не понял, что их страсть – это уже даже не влюбленность, и что этот мужчина пророс в него каждой свой ресничкой, каждой клеточкой, каждым утренним поцелуем. Алек в то время еще был пилотом Формулы 2. Магнус честно посещал каждую гонку. На трассе случалось всякое. Большие скорости предполагают большой риск. Одна маленькая ошибка – неважно, твоя или твоего ближайшего соседа – и ты теряешь управление и вылетаешь с трассы. Обычно, больше страдала машина, чем водитель. И Магнусу казалось, что он привык, что он вполне в состоянии справиться с таким, если бы не та авария на Гран-при России в Сочи. Ярко-желтый болид с заветным номером 23 на переднем крыле оказался зажат между бортиками и вспыхнул так быстро, что Магнус и понять ничего не успел. В тот момент время для него остановилось. Краем сознания он понимал, что вокруг него люди; они кричат, суетятся, задевая его и что-то пытаясь до него донести. Кто-то начал его трясти, звать по имени, а Магнус не мог оторвать глаз от экрана монитора, на котором горела машина, стоимостью в несколько миллионов долларов, вместе с бесценным, единственным и любимым внутри. «Костюм гонщика в состоянии выдерживать температуру до восьмисот градусов на протяжении одиннадцати секунд», – внезапно проснувшийся голос разума пытался достучаться до оторопевшего Магнуса. Он пришел в себя лишь тогда, когда увидел собственными глазами, как Алек самостоятельно выбрался из пылающего болида и, крепко стоя на своих двоих, встречал машины спасателей и эвакуатор. – Магнус! Магнус, он в порядке, смотри! – Изабель кричала и щелкала пальцами перед его носом, видимо, уже давно. Он очнулся и бросился вон из бокса. Он плохо помнил, как добрался до отеля, как собирался, как менял билет на самолет – все это размылось в памяти, как масляное пятно на асфальте. Алек звонил, слал смс, но все без толку. Магнус твердо решил, что с него хватит. Он понимал, что ведет себя как последняя истеричка, но все же поставил мужу такой ультиматум – либо он больше никогда не появится на гонке, либо они расстаются. Со временем Лайтвуд примирился с этим условием, хоть ему и не хватало присутствия любимого во время соревнований. Но в такие моменты он просто вспоминал тот день, когда вернулся домой вслед за сбежавшим Магнусом и обнаружил красные опухшие глаза полные обиды и отчаяния. Полностью без сил, Магнус падает на диван в гостиной, с надеждой глядя на время. Уже всё. Быстрый вдох, медленный выдох. Вот сейчас ему предстоит самое сложное. Самое страшное. Страшнее трех дней неведения и ожидания. Дрожащим пальцам не сразу удается захватить выплывающий экран, чтобы отключить значок с самолетиком. И в следующее мгновение, как конфетки из лопнувшей пиньяты, на Магнуса сыпятся потоки сообщений, уведомлений из соцсетей и о пропущенных вызовах. Он пытается сглотнуть пересохшим горлом, но ничего не выходит. Сердце бешено колотится внутри вдруг ставшей тесной для него грудной клетки, а Магнус, игнорируя все непрекращающийся поток весточек из внешнего мира, непослушными пальцами тыкает в иконку сообщений, выискивая нужный контакт. Он дает волю слезам и с почти безумной улыбкой откидывается на спинку дивана, судорожно сжимая в потной ладони смартфон с заветной смской: «Первый. Цел. Буду рано утром. Люблю.»