Призрак

С того злосчастного вечера прошло достаточно много времени, но Кацуки не мог забыть глупо улыбающегося Изуку, лежащего в луже собственной крови. Пустыми и безжизненными глазами он смотрел на того, кого так хотел спасти. Бакугоу не мог забыть треск костей хрупкого друга детства, а так же его протяжный и полный боли вопль. Но сам пепельный блондин трясся и смотрел на мучения друга, тело его не слушалось, Бакугоу замер на месте, он взглядом умолял Ному пустить жертву, но разве оно послушается? … Герои не успели помочь беззащитному мальчишке, который до конца не освоил свою силу, поэтому как он мог бы спастись? Всемогущий, потерявший ученика, опустил руки, теряя всякую надежду на чудесное воскрешение. Проходя мимо опешившего Кацуки, которого отвели подальше от тела мертвеца, Всемогущий сказал ему несколько слов, которые он боялся услышать, и которые он запомнил, возможно, до конца своей жизни. «Ты мог спасти его, юный Бакугоу…» — прошептал Тошинори. Это окончательно снесло голову Взрывокиллеру. После нескольких бессмысленных попыток успокоиться, Бакугоу взревел и кинулся к трупу Мидории. Полицейские хотели остановить его, но тот с лёгкостью перелетел их всех с помощью своей причуды. Подбегая к телу друга, он на секунду задумался, «а зачем?». Зачем он бежит, сломя голову, к остывшему телу, которое больше ничего не скажет, не попросит, не простит?.. Это сбило Кацуки с толку, заставило почувствовать себя последним идиотом, поэтому он сменил курс и побежал куда глаза глядят, полностью впав в истерику. *** Блондин сидел на газоне в каком-то парке. Рядом стояла табличка, на которой чёрным по белому было написано, чтобы по газону не ходили. Но разве это остановит его? Бакугоу утирал слёзы, злобно коря себя за такую слабость. — Чёртов Деку… — с ненавистью выплюнул эти слова герой Взрывокиллер. — Я тебя ненавижу, так и знай! Кацуки поник, зарылся носом в колени и пожелал Ному смерти. Он ведь жопой чувствовал, что не стоило позволять задроту сражаться бок о бок с ним. Если бы не его милосердие, то задрот был бы жив, он был бы ЖИВ. Сейчас бы, наверное, Мидория лицемерно спросил бы Бакугоу о его самочувствии, на что блондин без промедлений стукнул его по пустой башке. Изуку бы заразительно посмеялся, утирая наступающие к глазам слёзы. — Каччан! — послышался знакомый звонкий смех, от которого сердце забилось быстрее. Сразу захотелось поверить, что это и в правду Изуку, а не видение, спроецированное его воспалённым мозгом. Бакугоу вскочил на ноги, оглянулся, и чуть ли снова не зарыдал. Недалеко от него, у таблички с предупреждающим знаком, стоял Мидория. Мидория, которого сегодня убил Ному. Но почему-то он сейчас стоял живой и невредимый в своей школьной форме. Вот он поправил коротко завязанный галстук, вот отвёл взгляд, встретившись глазами с Кацуки. Он жив! Блондин без раздумий бросился к нему, всем видом говоря, что набьёт ему его прекрасное личико за пережитый стресс, хотя на самом деле готов был ботинки ему целовать и просить прощения. Миг, и Кацуки был уже в двух шагах от него. Бакугоу зажмурился, словно от боли, а когда открыл глаза, то Деку и след простыл. Похоже, и вправду воспаление мозга, надо бы показаться врачу… — Каччан, я стану лучше тебя! — прервал мысли Кацуки знакомый голос. Он повернулся и заметил силуэт мертвеца, который стоял на ступеньке в дом Изуку. Как ни странно, но Бакугоу был возле своего дома. А видения начинали пугать, ведь это же нереально, верно? Вот Мидория обиженно показал язык и забежал в подъезд, а удивлённый Кацуки ринулся за ним. В подъезде было тихо, его же шаги оглушали его, а кудрявого словно и след простыл. Блондин собирался уйти, но очередное видение привлекло его внимание. — Каччан, а ты ведь видел, как садится солнце? — вопрошал его невидимый собеседник, находясь где-то наверху. — Очень красивое зрелище! — Блять, — заорал на весь подъезд взбешённый Бакугоу. — ты за кого меня держишь, ущербный Деку? Наверху послышались смешки и кто-то побежал верх по лестнице. Кто-то смеялся над ним, произнеслось в голове оскорблённого героя, поэтому он побежал наверх, в погоню. И так, как здесь жил его друг детства, то он знал, что выход на крышу закрыт на ключ, а также, что если убегающий захочет забежать в квартиру, то он услышит его, а значит Кацуки мог с лёгкостью сказать, что преследуемый в ловушке. Хихиканье не стихало, наоборот, с каждым этажом становилось всё громче и громче. Вот Бакугоу преодолел 4 этаж, грудь судорожно вздымалась, блондин раздраженно бегал глазами по этажу. Кацуки сразу же заметил железную дверь. Рядом валялась цепь, которую ещё в детстве они с Деку люто ненавидели, ведь всегда им было интересна крыша, как запретный плод. Сейчас замка не было, а дверь была прикрыта. Сквозь неё просвечивались алые лучи заходящего солнца. Бакугоу недоверчиво отворил дверь, яркий свет просочился в тёмный подъезд. Перед парнем предстала картина: пустая крыша, кучерявые облака и Деку, стоявший у самого края крыши. — Что за херня? — наконец спросил блондин, наблюдая за живым Изуку. — Ты же знаешь, что я мёртв из-за тебя? — не оборачиваясь спросил Мидория. — Ты мог спасти меня, но ты поступил как истинный трус. — Нет, ты сам кинулся к Ному! — Потому что ты бездействовал, я поступил как настоящий герой, в отличии от тебя. — Тупица, настоящие герои не сдыхают из-за тупости… Боже, нет. Деку, не говори, что это и был твой план. Деку вздрогнул, а потом обернулся. На него смотрели пустые глаза, разбитые в кровь губы ухмылялись Бакугоу. — О, так ты заметил… Извини, но я думал, что ты не додумаешься до этого. — кудрявый призрак сел на скрипящую ограду. — Отчасти я хотел спасти тебя, а с другой… суицид. Я не смог вынести такой нагрузки, сам Всемогущий доверил мне свою силу. Да, эгоистично было умирать, но кто сказал, что страдающий герой — хороший герой? Кацуки на секунду замер, но недоумение продолжалось недолго. Герой оскалился, его распирало от лютой ненависти. Блондин сделал несколько шагов навстречу суициднику, а потом с ненавистью выплюнул то, что гложило его с того самого рокового случая: — Ублюдок! Да я с радостью лишил бы тебя жизни и сел в тюрягу, но вместо этого ты захотел показать себя как героя, а меня выставить трусом? Да как ты можешь звать себя героем, дерьма кусок? — Кацуки перевёл взгляд на свою руки, а затем сжал ладонь в кулак и севшим голосом прохрипел. — Зачем? А как же твоя мать, Деку? Что будут делать без тебя те же Иида с Ураракой?.. А как же я?.. — Как ты сладко запел. — перешагнул через ограду призрак прошлого. — Ну так пошли со мной. Помнишь, что ты сказал в школе? «Спрыгни и молись, чтобы в следующей жизни тебе досталась причуда». Что на счёт следующей жизни? Вместе. Бакугоу опешил. Может ли он на сто процентов быть уверен, что это ТОЧНО Деку, а не глюки? А если жизни не будет? Вспомнилось всё то, что он делал в этой жизни. Разбитые мечты других. Бесчисленные драки и разбитые носы. Это он, будущий герой номер один, хотел от этого мира? И при всех этих недостатках Деку всегда был рядом. Был. — Чего застыл? — обратился к красноглазому кудрявый. — Будем начинать новую жизнь? — Я ни в чём не уверен. — Бакугоу был разбит морально. Изуку сочувственно улыбнулся и поманил друга рукой. — Незачем сопротивляться желанию всё исправить. — сказал мертвец подошедшему. — Всего лишь один шаг отделяет тебя от новой жизни. Давай, Каччан!